Однажды в корпусе разведотряда...

- Борща бы! – вздохнул как-то Эрен, особенно ни к кому не обращаясь, а больше глядя в потолок и мечтательно хлопая глазами. Он не просил, не уговаривал, не требовал. Просто мечтал. Однако его мечты услышала Микаса и, уже через пять минут раздобыв на просторах замка капрала Ривая, слезно умоляла его: - Можно мне наряд вне очереди? На кухню! Леви было сложно удивить. Но сегодня Микаса побила все рекорды: капрал был не просто удивлен, он даже приподнял одну бровь. Еще бы! Вы когда в последний раз видели солдата, который жаждет наряда вне очереди? - Аккерман, ты головой ударилась? – наконец спросил Леви, припоминая, где же занимаются подобными случаями. - Никак нет, сэр! – бодро отрапортовала она. – Так можно мне наряд? - Ладно, черт с тобой. Флаг в руки, барабан на шею, перо в жопу, кирпич навстречу. Вперед, и с песней! - великодушно согласился Ривай. Впрочем, такой щедрости было простое объяснение: сегодня дежурным по кухне был именно он, а перспектива целый день стряпать Леви как-то не прельщала. Счастливая Микаса тут же унеслась на кухню, оставив капрала в недоумении. И все было бы хорошо, но, схватившись за кастрюли, по закону жанра Микаса осознала, что готовить борщ она не умеет. Конечно, в доме Йегеров она привлекалась к приготовлению пищи, но, во-первых, это было давно, а, во-вторых, она тогда была маленькой, и ее роль сводилась в лучшем случае к нарезке овощей для салата. Варить борщ ее никто не учил. Но никто не обещал, что будет просто, а потому Микаса решила исходить чисто из логики. Что обычно кладут в борщ? Мясо. Да, мясо! Сколько мяса? Наверное, много. Эрен же мужчина, значит, обилие мяса в супе должно прийтись ему по вкусу. Бухнув в кастрюлю такой большой кусок мяса, что для воды осталось только немного места по краям, Микаса поставила будущий суп на огонь и задумалась. Что еще? Наверное, свеклу. Вроде бы общеизвестно. Свекла была нарезана мелкими кубиками и вывалена в даже еще не закипевшее мясо. Теперь... картошка? Картошку ведь в любой суп положить можно! Так как места в кастрюле уже почти не было, Микаса почистила всего одну картофелину, порезала, упихала в будущий борщ. Еще раз задумалась. Кажется, в суп еще морковку кладут? Пока Микаса чистила морковку, на кухне возник Леви. Заинтригованный поведением Микасы, капрал не удержался и пришел посмотреть, что же такое она тут делает. Не отвлекая новоиспеченную «повариху» от чистки моркови, он заглянул в кастрюлю. Почесал репу. Намертво завис. В кастрюле кипел большой кусок мяса. Именно кусок мяса, потому что бульона там практически не было. Впрочем, бульон все равно больше напоминал уже даже не кисель, а, скорее, желе, натужно пыхтящее и тяжко вздыхающее. Внутри этой жижи застыла разварившаяся картошка, а уже обесцветившаяся свекла придавала вареву довольно неприятный цвет. - И ради этого зелья ты так рвалась на кухню? - Это не зелье! – обиженно донеслось от раковины. - А что это? - Это борщ! - Борщ? Оу... Стоило только представить, что Микаса мало того что зазря перевела столько дефицитного мяса, так еще и собралась подавать это произведение кулинарии на обед... бр-р-р! Леви начал прикидывать, где можно недорого пообедать. Микасу тем временем осенила гениальная идея: - Капрал Ривай, а вы умеете борщ варить? Что туда еще кладут? – спросила она, бодро строгая морковку кружочками. - Ты за кого меня принимаешь? – нахмурился Леви. Покосился на «борщ», потом на морковные кружочки, решил, что обед уже не спасти, и брякнул: - Соль. Посолить не забудь. А так, капусту, лук и перец. Если для них там еще найдется место, конечно. Наверное, будет не лишним сказать, что Микаса решила обойтись без капусты, лук, вместо репчатого, вбухала зеленый, а перец - жгучий. И помочь ей было некому – капрал, стырив последнюю уцелевшую морковку, удалился восвояси, видимо, побоявшись, что его посчитают причастным к приготовлению этой отравы. *** В тот день разведывательный легион познал танталовы муки – вроде еда есть, но уже один вид странного супа внушает подозрения. А смельчаки, осмелившиеся его попробовать, убежали в неизвестном направлении, раздирая глотки. Один только Леви, преследуемый голодными завистливыми взглядами, невозмутимо хрустел морковкой, понимая, что вечером ему одним нормальным борщом не отделаться.