Однажды в корпусе разведотряда...

Однажды к пребывающему в своих мыслях Леви подошла Ханджи, ведя под уздцы косматую пони. - Ривай! Смотри, какая прелесть! – позвала она, демонстрационно подтаскивая пони поближе. Леви едва не вздрогнул от неожиданности и ровным взглядом посмотрел на коняшку. - И зачем он нам? - Как, зачем? Для тебя, конечно! - Для меня?! - Ну да! Мне больно смотреть, как ты каждый раз залезаешь на своего коня то с лавочки, то с ограды, вот и решила облегчить тебе жизнь. Держи! - и ученая протянула выпавшему в осадок Леви повод, за который держала пони. Возможно, это было немного странно, но, несмотря на свой маленький рост, ездил Леви едва ли не на самом высоком коне во всей разведке. Изначально высоченный вороной хитрожопый вредина достался Риваю из-за возникшего после очередной экспедиции дефицита лошадей. Планировалось, что при первой же удобной возможности он поменяет коня, однако, к тому времени, как партия новых лошадок прибыла в разведывательный легион, конь и капрал настолько сошлись дрянными характерами и так хорошо поладили, что расставаться не захотели. Так и получилось, что залезал Ривай в седло с большого камня или с заборчика, чистил, стоя на скамеечке, седлал где-то над головой, а повод на шею закидывал разве что с прыжка. При этом за счет собственных малых габаритов смотрелся Леви на широкоплечем, крепко сколоченном, с крутой шеей и мощным задом коне исключительно, как ненавязчивый аксессуар. И вот теперь Ханджи с этим пони... *** «Дурацкая шутка!», - злился Леви, с остервенением вычищая ирвиновского коня и периодически косясь на пони, намекающе разместившегося в соседнем с его конем стойле. Злился Ривай вполне праведно: Ханджи несла пургу про пони с совершенно серьезным видом и так и не согласилась сознаться в том, что решила просто подурачиться. И хотя сам по себе Леви прекрасно понимал, что никто его на пони сажать не станет, а, на худой конец, не отберет вороного, но мысли все-таки постоянно крутились вокруг мозолящего глаза пони, а воображение рисовало тематические картинки. И Леви злился. Злился и драил командорского рыжика со всей пролетарской ненавистью. Рыжик недоуменно косился на капрала, не понимая, с чего это ему решили так качественно почесать бока, но моментом пользовался и очень даже балдел. А Ривай, все поглядывая на пони, налегал на щетку и в результате, сам того не желая, взбил пену от конского шампуня так, что командорский конь полностью под ней исчез. «Твою ж мать!» - едва не сплюнул на пол капрал, глядя на получившееся безобразие – отфыркивающуюся и периодически переступающую с копыта на копыто пенную кучу. – «Что ж за непруха-то такая». Но как бы там ни было, коня так и так надо было домывать. Поэтому, найдя животное на ощупь среди всей этой пены, Леви также на ощупь дочистил несчастную лошадь и смыл пену. И обалдел. Теперь уже бывший рыжик щеголял белоснежно-белым корпусом и светло-светло-коричневыми гривой и хвостом. «Да что ж за день-то такой...» *** - Леви! Ну что ты сотворил с моим конем? – вопрошал Ирвин, глядя на своего боевого друга, мирно жующего овес, и совершенно непредставляющий, плакать ему или смеяться. - Я его помыл. Потому что ты сам его не моешь. Кто-то же должен это делать. - Но... эх-х-х!.. Ты его с отбеливателем что ли мыл? - Очень смешно, Ирвин! - А кто смеется? Я просто не понимаю, как ты умудрился отчистить его до смены масти! - Сам удивляюсь. Может, он и не был рыжим, а тебе его просто чаще чистить надо было? - Не знаю. - Тогда, может, ты знаешь, зачем нам пони?..