Кивает и плачет

Почему-то начинает бешено кружиться голова, а сердце – немыслимо громко стучать. Я делаю следующую затяжку, крича что-то Зейну, но сам не понимаю, что именно я говорю. Туман в голове становится совершенно невыносимым и я задорно смеюсь, ощущая то, насколько мне хорошо и плохо одновременно. Зейн щурится и «плывет», сказывается первая порция Мэри Джи, принятая с утра для повышения работоспособности. У меня этот косяк сегодня первый, и я чувствую, как тоненькая прозрачная дымка окутывает меня с ног до головы, заходя в рот и в нос. Меня тошнит. Кажется, машина резко тормозит, и я впечатываюсь носом в переднее сидение. Эйфория от марихуаны не длится долго. Гарри, Лиам и Найл решили ехать во второй машине, когда увидели Зейна, с улыбкой показывающего запрятанный косяк. Гарри. Мы нормально не разговаривали с ним уже месяц. Дело не в нём и не во мне… хотя нет, именно во мне всё дело. Гарольд ненавидит травку, скандалит, говорит, что это когда-то сведет меня в могилу. Но я не верю, мне нравится такой способ жизни. Я мужчина, в конце-концов, а не сказочный принц для милых фанаток от девяти. И я могу сам принимать важные решения. Воздух на улице горький. Я залпом глотаю его, пытаясь осознать, почему на тело так мерзко налипает футболка. Зейн тоже недовольно хмурится. Из рук выпадает телефон, на который я снимал своё небольшое видео, кто-то сзади поднимает его. Я киваю – пусть побудет у вас, кто бы ты ни был. Медленно идем в отель, стараясь улыбаться – народу немного, только несколько репортёров. Широкие спины охранников прикрывают нас с Зейном. Нормально идти мы, кажется, не можем. Отпускаю похабную шуточку в сторону молодого русоволосого репортера. Менеджер хмурится – нужно будет заплатить. Впрочем, меня ничего не заботит. Я просто переставляю ватные ноги по брусчатке, надеясь побыстрее добраться до нашего с Гарольдом номера. Когда я добредаю до номера, Гарри уже лежит в постели. Молчит. Накрылся пледом с головой и молчит. Хотя я точно знаю, что не спит – это заметно по дыханию. - Пришел, - коротко бросает он, не поворачивая головы. Я киваю, хоть и знаю, что он не может меня увидеть, тоже молчу, жую губу. В голове все еще стоит одурманивающий туман, ни черта не могу различить в темноте, кроме очертаний тела Гарольда. Подхожу ближе, сажусь на край кровати, всё так же молчу. Плечи легонько вздрагивают, я тянусь рукой, но под моим прикосновением они дрожат еще больше. Убираю руку. - Пришел, - зачем-то отвечаю я, хоть всё понятно и без моего странного заявления. Гарри не оборачивается, плечи всё так же дрожат. Мелко-мелко. - А теперь уходи, - голос хрипнет и срывается, но он говорит – и говорит твёрдо, так, словно прекрасно понимает, о чем говорит. А я не понимаю. Потому что это я всегда гоню его, а не он меня. Он только ластится и мурлычет. - Нет, - бросаю я и прямо в обуви заваливаюсь на кровать, притягивая своего Гарольда к себе, целуя его в висок своими терпкими от марихуаны губами. Он не вырывается, только сильно дрожит, и я снова покрываю его лицо поцелуями, поворачивая к себе. Стираю языком влажную дорожку слезы. Плакал. Я прижимаю его к себе, ничего не говоря, и проваливаюсь в сон. А когда просыпаюсь на утро от громкого стука в дверь номера, его уже нет. - Луи! – доносится из-за двери, и я, растирая указательными пальцами виски, медленно ползу к двери, чувствуя, как моё тело разваливается. - Ну что еще?.. – устало спрашиваю я, выглядывая из-за двери. Перепуганное лицо моего менеджера заставляет вмиг протрезветь и пропустить его в свой номер, следуя за ним и садясь в кресло напротив того, где умостился он. - Вчерашнее видео слили, - голос и правда напуганный, а это значит, что всё очень серьезно, - репортер, над которым ты весьма похабно пошутил. Он подобрал твой телефон. Я пожимаю плечами – видео уже слито, что теперь? - Суд? – лаконично бросаю я, ища в комнате подсказок насчет того, куда бы мог подеваться Гарри. Но его вещей нет и его самого нет – и я совсем не знаю возможно ли продолжение нашей истории. - Да, теперь всё зависит от адвокатов. Модест уже сказали, что отказываются от вас. Так портить репутацию им не выгодно, - кратко говорит он и поднимается с места, - Я пойду, нужно предупредить Зейна. - Иди, - мне теперь всё равно, мне просто нужно знать, что думает об этом всем Гарри. Хотя, мне не обязательно спрашивать, чтобы знать. Я хорошо его изучил за эти годы. Вечером ко мне в комнату заваливается коп с моим телохранителем, коп активно жестикулирует и указывает на меня, а у меня всё еще в ушах вата, а перед глазами – туман. Зато я отчетливо вижу Гарольда, который проскальзывает в комнату вслед за копом. У него красные заплаканные глаза. - Мы нашли лазейку, вот видишь? Убежали от Модест, – говорю я, смотря прямо на него. Он кивает и плачет.