Я никогда не стану прежним

      — Я могу измениться за время, проведенное в космосе, — проговорил Роджер, застегивая последние черные пуговицы светлого пальто.       Его жена стояла у порога одетая, с плотно завязанным красным шарфом. Последний день, когда можно взглянуть друг другу в глаза и увидеть там сожаление.       — Прошу тебя, не молчи, — взмолился мужчина и повернулся к своей супруге, кладя ладони на ее плечи. Она была расстроена и с трудом держала слезы внутри. Все прожитые дни пролетели сквозь нее как один последний.       — Ты так говоришь... Это значит, что ты вернешься домой? — спросила женщина и уставилась на Роджера настороженным взглядом.       Пусть случится все, что угодно. Ей было все равно, как физически изменится ее возлюбленный, она примет его любого.       — Конечно, Майя, — Роджер кивнул, опустил свои руки на маленькие и хрупкие ладони Майи, обнял их пальцами и приподнял, — обещаю.       Чего теперь стоит это обещание, когда человек, которого она любила всю жизнь, готов бросить все ради победы? Что могло произойти там, в другом мире, что изменило бы человека до неузнаваемости? Веру в душе отшибло напрочь.       С каждым днем Роджер все сильнее отдалялся от нее. Сейчас, перед самым отъездом, когда он был рядом, Майя явно это чувствовала. Сложно было не заметить пропасть, что однажды образовалась между супругами, а теперь росла вглубь и вширь. Огромная бездонная пропасть, холодная, как его космос. Война меняет людей: калечит судьбы, разрушает семьи, отнимает любимых. Майя боялась, что так будет и с ней. Вскакивала среди ночи, когда во сне угрюмый офицер, вестник смерти, вручал ей похоронку и армейский жетон мужа. Боль, горячие слезы, разбитая посуда, обрывки стонов, еле доносящиеся из-за прикрытой двери гостиной.       Оглядывая пустую темную комнату, она долго не могла прийти в себя, и поверить, что увиденное ею — дурной сон, а она не вдова, и однажды супруг вернется. И она дождалась.       День был серый и промозглый. Холодный ветер бросал в лицо мелкие капли моросящего дождя, покалывая кожу, выворачивал наизнанку цветастый зонтик, норовя вырвать его из рук. Над космопортом всегда стояли тучи: неудивительно, что в этот осенний день с неба сыпалась холодная морось.       — Миссис Кастл? — ее позвали по имени, и Майя обернулась.       К ней подходил невысокий человек в черной одежде механика с белыми нашивками на груди.       — Да? — спросила Майя, и механик сообщил ей, что шаттл задерживается на некоторое время — придется подождать.       Майя никогда не верила в судьбу, в глупые приметы и совпадения. Случайность есть случайность, однако сейчас страх одолевал ее волю.       Перед ее глазами мелкие капли падали белой моросью, и невольно представлялось, что Роджер сидит где-то в центральной базе и отдает команды, его помощники и подчиненные делают все возможное, чтобы не пропустить врага, но все тщетно. Взрыв за взрывом мелькает ослепительными вспышками, и вот уже обломки непринужденно парят в пространстве смерти.       Майя шла за механиком и считала пройденные ступеньки. Вода неторопливо стекала со сложенного зонта и оставляла за собой влажную дорожку. Пряди каштановых волос завитками падали на лоб и лицо, побледневшее от страха, а из аккуратного пучка выбивались каштановые локоны и свисали на уши. Незнакомец провел Майю в светлую комнату и усадил ее на диван. Через минуту кофе коварно-горьким ароматом защекотал нос. Майя старалась держать спину прямо, а голову слегка приподнятой. Тонкими пальцами заправила прядь волос за ухо и взяла чашку, но та все же слегка подрагивала в ее руке: черная гладь кофе шла мелкой рябью.       Звук открывшейся автоматической двери не вывел Майю из задумчивости и не отвлек от картин, что рисовало ей воображение. Даже когда тишину в комнате нарушил звук шагов, женщина только продолжала смотреть на свое отражение в кофе.       — Майя, — прозвучал родной мужской голос.       У Майи будто отнялась рука, и чашка с кофе упала на пол, задев колено и испачкав одежду. Воздух малыми количествами поступал в легкие, что вызвало подобие стона. Она наконец его увидела: высокого, с уложенными светлыми волосами, как всегда уверенного и непоколебимого. Только вот пронизанную сталь во взгляде она не вспомнила. Это было совсем чужим для нее, однако она все равно сорвалась с места и бросилась к супругу. Майя обняла его за шею, не собираясь больше держать слезы и жалкие всхлипы женских чувств. Роджер прижал ладонь к ее спине и не произнес ни слова. Женщина продолжала крепко обнимать возлюбленного, вдыхала запах дождя с его шеи, пальцами мяла воротник того же светлого пальто.       — Ты вернулся, Роджер! — восклицала шепотом Майя, терлась носом о его шею, и ее руки никак не отпускали Роджера. — Ты не представляешь, как мне тебя не хватало все это время. До меня доходили страшные вещи от твоих коллег. Я так испугалась!       — Снаружи нас ждет машина, — заявил командир навигаторов холодным тоном и осторожно отстранил от себя супругу. — Вернемся домой.       Майя ожидала хотя бы короткую улыбку на лице Роджера, но получила в ответ только невидимый удар кулаком в сердце. Он изменился. Ее волновала не столько внешность, сколько его поведение. Сам взгляд Роджера на мир исказился. Он был безответен, замкнут, совсем неживой.       Когда они вернулись домой, там никого не было. Помощниц Майя отправила в отпуск еще неделю назад, поэтому все комнаты и коридоры наполнились туманной и густой тишиной, которую не хотелось прерывать. Роджер пропустил супругу вперед, поставил на пол сумку с вещами и стал раздеваться. Майя стояла перед ним в длинном коридоре, немного промокшая и с кучей вопросов в голове. Роджер повесил пальто и взглянул на нее.       — В чем дело? — спросил супруг, подошел к женщине и коснулся пальцами короткого пальто, расстегнул его и аккуратно снял с ее плеч.       Майе показалось, что сохранение такого воспитания и уважения было ложным, сплошная фальшь, которую Роджер научился играть безупречно, и только она могла разглядеть сквозь толстый лед то, что лежало на дне.       — Ты изменился, — ответила Майя, со страхом приподняв голову, и хотела дальше говорить только с помощью слез.       Роджер убрал женское пальто, потом взял супругу за руки и снял с нее кожаные перчатки, бросив их на тумбочку. Сложив очки, он их убрал в грудной карман. Майя не сводила глаз с его лица, не выражавшего ни одного чувства. Нет улыбки. Прищура. Морщинки на лбу. Сведенных бровей. Едва растрепанных волос. Все в один миг исчезло. Роджер посмотрел в зеленые глаза супруги, не беря ее за руки, как тогда. Не дал обещания, не произнес лишний раз ее имени, чтобы хоть как-то признать свою вину.       Они разошлись в коридоре как два чужих друг другу человека. Майя, найдя в себе силы и мучаясь вопросами, отправилась на кухню, а из душевой раздался шелестящий звук воды. Без прикосновений женские ладони стали холодными и бледными. Дотрагиваясь до горячих предметов, Майя не ощущала чего-то острого и обжигающего, но потом замечала красные пятна на подушечках пальцев. Она искала причины и источник холода в любимом человеке. В ее ушах все еще разбивался о землю дождь, над головой шумели тучи, а в глазах красными мигали маячки со станции. Затем все заменил пар зеленого чая и пустота на другом конце стола.       Майя добралась до кровати, когда шум воды стих. Освободившись от одежды, которая раздражала с самого утра, женщина легла под одеяло и повернулась в сторону, где обычно лежал ее муж. Она думала, что хотя бы в спальне перед сном сможет воссоздать приятные воспоминания, но ничего не приходило в голову, дни до войны были для Майи сплошным счастьем, поэтому вся ее жизнь с Роджером виделась толстым фотоальбомом: старым, с немного порванными краями. В это время в спальню вошел Роджер, одетый в белый халат. Мужчина посмотрел на свою супругу, которая уже мирно спала и сжимала пальцами уголок соседней подушки.       Роджер обошел кровать и сел на край возле Майи, провел пальцами по ее пышным и густым волосам, кончиками прошелся по оголенному плечу и, взяв край одеяла, натянул его на спящую женщину.       Буквы в голове выстраивались в одно и то же слово, произносились с одним и тем же тоном - виноватым. Слово «прости» никак не получалось сказать, через силу не получилось опустить глаза и нервно сглотнуть. Роджер понимал, что так он больше не сделает. Не прошло и дня на Земле, а командир уже нуждался в боях, в аналитике, в знакомых лицах навигаторов, полюбившейся белой форме. Однако в груди его все еще тяготила привязанность к прекрасной, заботливой и любящей женщине. Роджер закрыл глаза и наклонился к Майе, прижался губами к ее волосам и поцеловал их.       — Я никогда не стану прежним, — Роджер помотал головой, произнося слова без сожаления, и покинул комнату.