Бьёт — значит любит

Florence and The Machine – Kiss With A Fist

Мстители, уже более-менее привыкшие к эксцентричной парочке в виде бывшего наёмника ГИДРы Барнса и действующего агента Щ.И.Т.а Романофф, предпочитают ретироваться с места событий, когда видят, что между возлюбленными назревает ссора — первого раза хватило каждому из присутствующих.

***

То злополучное утро начинается вполне невинно: Старк читает утреннюю газету и пьёт кофе, Роджерс уплетает завтрак, то и дело поглядывая в тетрадь, где Беннер неумолимо строчит одному Богу понятные формулы. — Я повторяю тебе в последний раз: верни ножи, — в просторную столовую врывается Зимний Солдат, на злобный тон которого все синхронно оборачиваются, ещё не понимая, к кому он вообще обращается. — В чём дело, Баки? — Стив машет другу в знак приветствия, но тот лишь отмахивается, мол, не до тебя, приятель. — А я тебе в последний раз повторяю: Барнс, иди нахуй! — Старк присвистывает и переглядывается с другими, понимая одно: если Наташа перешла на русский, то это наверняка самая отборная брань. Рыжеволосая бестия вбегает вслед за Баки, метая в него, выведенного из себя, стрелы разъярённых взглядов. — Да что здесь происходит?! Наташа, Баки! — Стив подрывается с места, но его тут же сажает обратно сильная рука Беннера, который тихо шепчет непонимающему Роджерсу: — Никогда не лезь в семейные разборки. Останешься крайним. — Пожалуй, я принесу попкорн, — нарочито громко произносит Тони, с довольным видом глядя на пышущих ненавистью влюбленных — чего-чего, а ссор вечно трахающихся по его дому везде, кроме своей спальни, он ещё не видывал. — Нахуй значит? — Солдат вскидывает брови и кивает головой Наташе — никто не успевает понять, как он резким движением руки хватает сиротливо лежащий на столе нож и, замахнувшись, кидает его в любимую женщину, которая, исключительно по инерции, уклоняется. Баки довольно усмехается её прыти и добавляет по-русски. — Тебе пиздец, Наташа. — Господи, да вы с ума сошли! — единственное, что успевает вымолвить потрясенный увиденным Кэп, когда Наташа сбивает Зимнего Солдата с ног и парой метких ударов кулака разбивает тому губы в кровь, при каждом взмахе руки повторяя: — Мудила! Сначала прострелил, теперь решил зарезать! Хуй тебе, а не ножи, — на этих словах Баки надоедает быть снизу, и Романофф оказывается под тяжёлым телом, не в силах даже вдохнуть: бионическая хватка сдавливает шею до синяков. — А тебе, блять, всё мало, видимо, — отборнейший русский говор не понимает никто из присутствующих, кроме хрипящей и царапающей лицо Барнса Наташи, но с места срывается каждый, уже понимая, что ссора может кончиться настоящим кровопролитием. — Эй, Ромео, ослабь хватку! — Старк хватает Зимнего Солдата за плечо и мгновенно взвывает от боли в запястье, которое оказывается в захвате правой руки Барнса. Тони отпрыгивает в сторону, понимая, что без костюма туда лучше не лезть: отхватить можно по первое число, но всё равно шипящим тоном добавляет: — Попробуй такую штуку с Беннером — не девчонка, но тоже ничего. — Стив, лучше свали, — не замечая причитаний Тони и слыша шаги за свой спиной, цедит сквозь зубы Баки, не теряя визуальный контакт с Чёрной Вдовой, которая потихоньку начинает терять сознание, что Барнсу совершенно не на руку. Он на долю секунды ослабляет хватку, но почти задушенной Романофф хватает и этого, чтобы приложить горе-бойфренда головой об стену и резко вскочить на ноги под ошарашенные взгляды растерянных мужчин, столпившихся в комнате, как стадо баранов. — Удушение мы уже проходили, идиот, — выплёвывает Наташа, глядя на то, как Барнс с силой сжимает бионику и под вопли Старка о том, что его столовая стоит больше, чем их грёбаные жизни вместе взятые, бьёт ею в стену. Стив, видя происходящее вокруг него безумие, инстинктивно закрывает Наташу собой, на что Беннер и Старк лишь синхронно вздыхают, отступая на пару шагов назад от встающего Барнса. Именно в этот момент накала страстей и раздаётся весёлая трель телефонного звонка, вызывающая собой подозрительную тишину. — Алло. Да, да. Спасибо. Сейчас спущусь, — щебечет Наташа в трубку веселым тоном, будто не её пять минут назад душил возлюбленный, который автоматически затыкается, вслушиваясь в то, что она говорит неизвестному на другом конце провода. Новая волна ярости пронзает Баки, и, едва Наташа успевает отключиться, он хрипло вопрошает: — Куда собралась? Я тебя, блять, никуда не отпускал! Романофф мягко отодвигает сопротивляющегося Стива и ехидно усмехается, обходя Баки стороной, через плечо кидая: — Отдышись, мудак, это я с тобой ещё не закончила. Дверь с треском захлопывается за охуевшей, на взгляд Баки, рыжей, что даёт фору Роджерсу, который начинает допрос с пристрастием: — Баки, ты совсем с катушек слетел? Что у вас произошло? — немного вымотанный Барнс принимает стакан воды из рук лучшего друга и, замечая, что на него с интересом смотрят три пары глаз, сдаётся. — Она спиздила мои ножи. Мои, мать его, коллекционные ножи, понимаешь? Спиздила, наверняка проебала и теперь не признаётся, — не сговариваясь, все делают вид, что понимают расстроенные чувства Барнса, но про себя думают — уже на русском: «Что за пиздец?» — Но разве можно бить свою девушку из-за такого? Это неправильно, Бак, — решается впасть в нравоучения Стив, чувствуя себя горсткой пепла под суровым взглядом Барнса. — Возможно, у русских так принято, — ляпает между делом Брюс, на что Старк быстро-быстро кивает, стараясь не заржать в голос, — а что, я читал об этом. Вроде звучит так: «Бьёт — значит любит». — Пиздить её надо, уж я-то знаю, — как-то воодушевленно констатирует Зимний, будто фраза учёного отразила всё само собой разумеющееся и очевидное для остальных. От риторического ответа спасает вновь хлопнувшая дверь и коробка в руках Романофф, привлекающая своим видом внимание общественности, и, в первую очередь, Барнса. Чёрная матовая упаковка не кажется странной, а вот ярко-розовый бант, красующийся на ней, смотрится весьма оригинально. С гордо поднятой головой и прямой осанкой Наташа лавирует между молчащими Мстителями, останавливаясь напротив Баки. Вопреки ожиданиям Старка, на русский матерный они не переходят. Пока не переходят. — Что это? — Открывай. Баки, избегая физического контакта с Романофф, перехватывает коробку и под молчаливое ожидание собравшихся вокруг него, вспарывает её. Одному Стиву известное выражение лица — восторг, смешанный с детской, наивной радостью, — теперь отпечатывается в памяти Тони и Беннера, если не навеки, то надолго точно. — Ножи… Не потеряла всё-таки, — солнечные лучи яркими бликами играют на стали — Баки бережно и аккуратно дотрагивается пальцами до лезвия одного из них и вдруг, заметив на поверхности нечто инородное, громко говорит, переводя уже доверчивый и наполненный нежностью взгляд на молчаливую Наташу, — «Джеймс Барнс — Наташа Романофф». Почему ты не сказала? Подушечками пальцев касаясь холодной бионики, Наташа едва заметно усмехается человеку, которого любит до потери пульса — и пусть пульс в основном от него и теряет: — Ты бы не отдал их просто так, милый. А я хотела сделать сюрприз, — Наташа улыбается и поправляет выбившуюся прядь волос Зимнего Солдата. — Тебе нравится? — Потрясающая гравировка, особенно с оборотной стороны, — перебивает шаткую романтическую идиллию Тони, своей усмешкой заставляя Барнса отвлечься и посмотреть на ножи со всех сторон. Стив дёргает его за ноющее — до сих пор, чёрт возьми — запястье и прискорбно сообщает в весьма несвойственной ему манере: — Тони, ты ебанутый. — Однозначно, — подтверждает Беннер, наблюдая за тем, как глаза Баки вспыхивают и с ужасом смотрят на ту же Романофф, а его вопль дрожит по стенам, исписанным его кровью. — НАТАША, БЛЯТЬ, СЕРДЕЧКИ?! СЕРДЕЧКИ, НАХУЙ?! — Романофф испуганно вздрагивает, но бросается в бегство на другой этаж, прежде чем Барнс успевает схватить ножи и пуститься следом, исчезая в глубине дома. Стив падает на диван, почти не соображая, Беннер пытается не вслушиваться в странные, порой страшные звуки, доносящиеся сверху, но каждый из них прекрасно понимает сказанное Тони на чистом русском: — ВЫ ЧТО, БЛЯТЬ, СЕРЬЕЗНО? ОПЯТЬ?!