Осеннее равноденствие

- Всех твоих богов ради, объясни мне, что ты творишь, друид? - Питер только вздыхает, в очередной раз слизывая кровь с тонких длинных пальцев, пораненных соскользнувшим с твердой древесины ножом. - Тренируюсь, - уклончиво отвечает Стайлз, накрывая бежевым льном свои поделки. - Тренируешься отрезать себе пальцы? Оставь обработку дерева тем, кто в этом разбирается, Стайлз. Юноша поджимает губы, выдергивая свою ладонь из рук Питера, и отворачивается, опуская ниже настольную лампу и недовольно бурча: - Не мешай мне. Хейл коротко взрыкивает, закатывая глаза, но отступает, оставляя мальчишку в комнате одного.

***

- Для него это важно, - вздохнув, поясняет Дитон в телефонную трубку - ветеринар давно уже привык, что подобные мелочи для Питера пояснять приходится именно ему, и в любой час дня и ночи. - Это единственный день в году, когда он сможет вырезать для себя свой собственный набор рун. Разумеется, ничего об этом Стайлз своему альфе не сказал, просто приходил к нему с несчастным глазами, недовольным лицом и порезанными пальцами.

***

- Альбан Эльвед, значит, - Питер подходит бесшумно, укладывая ладонь на плечо положившего нож на стол мальчишки. - Осеннее равноденствие, - юноша кивает, вертя в руках маленькую прямоугольную плитку, с вырезанной на ней руной. - Ты ничего мне не сказал. - Я подумал, что ты навряд ли оценишь мою потребность ночью в полнолуние шататься у Неметона, - Стайлз не оборачивается, только чуть ниже опускает голову, услышав тяжелый вздох оборотня. - Но шататься ночью ты все равно собирался? - Хейл придвигает к столу еще один стул, и садится, мягко обнимая своего мальчика за плечи, притягивая ближе к себе. - Ага, - Стайлз почти сваливается со стула, откидываясь на грудь Питера. - Со мной бы все равно ничего не случилось. - Как в тот раз, когда ты потащился ночью к Неметону обговаривать условия твоего... друидства? - Ты про тот раз, когда я вытребовал у него право быть твоим советником, а не Скотта? Тебе ли жаловаться, Питер Хейл? Альфа смеется, оскаливая белоснежные клыки в довольной ухмылке. - И чем ты будешь заниматься? Кроме того, что будешь резать себе пальцы, сидя ночью на огромном пне? Стайлз хмурится, стараясь высвободиться из крепкого захвата оборотня. Его всегда задевала та насмешливость, с которой Питер зачастую отзывался о действительно важных вещах. Хейл, впрочем, быстро чует ошибку, и, крепче прижимая юношу к себе, тихо полурычит: - Чем мне тебе помочь? Хочешь, оленя для тебя загоню? - Для того, чтобы я весь день потом возился с огромной окровавленной тушей? - мальчишка старательно прячет улыбку, но она, предательница, все равно растягивает уголки его губ. - Ну, насколько я знаю, какая-нибудь дичь тебе все равно нужна. - А птичку какую-нибудь нельзя? - Стайлз заводит руку за голову, благодарно поглаживая оборотня по затылку. - Перепелку там какую-нибудь некрупную? Тогда есть надежда сплавить тушку Элисон и Скотту, чтобы они ей занимались. Хейл тихо смеется, кивая. - Как скажешь. Так какой план? - А какой план? - Стайлз улыбается. - Пикник, альфа. Потащимся на природу, погода будет теплая.

***

Стая вылазки на природу всегда любила, и даже Лидия обувала не устрашающие шпильки, а вполне комфортные кеды. Элисон грозила смертной расправой Стайлзу, сосредоточенно выводящему на ее лице витиеватые узоры тонкой кисточкой, окунутой в какой-то особенный, быстро схватывающийся на коже, раствор хны. Расправа молодому друиду, впрочем, грозила не за роспись, а за подсунутые полдюжины тушек перепелок, которые охотнице вместе с молодым альфой пришлось избавлять от перьев. Стайлз смеется, удобнее устраиваясь на сухой золотисто-коричневой листве, и в пару штрихов заканчивает рисунок. - И что это значит? - охотница улыбается, рассматривая себя в зеркальце. - Угадай, - Стилински смешливо фыркает, поднимаясь на ноги. - "Охотница" и значит, Эл. Лидс, давай, твоя очередь, - поворачивается к огненноволосой баньши, маня ее к себе рукой. - На мне, я так понимаю, ты нарисуешь что-то со значением "Ведьма", - девушка обреченно прикрывает глаза, в притворном недовольстве морща точенный носик. - Ты как и всегда изумительно догадлива, Лидс, - без тени издевки отвечает друид, улыбаясь широко и довольно. - И не отворачивайся, все потом прекрасно смоется. Замри. Оборотней друид не разрисовывал - им незачем, куда уж ближе быть к сверхъестественному, чем они, а вот Питер половину утра провел, тщательно перенося нарисованный Стайлзом эскиз на смеющуюся физиономию своего советника.

***

Рыжина хны красиво оттеняла медовые, кажущиеся темным теплым золотом глаза волчьего шамана, и Питер с трудом дождался момента, когда мальчишка, придирчиво оглядев результат хейловских художеств, удовлетворенно кивнул. Потом Питер просто поднял его на руки и потащил в спальню. Стайлз улыбался, счастливо, и как-то непривычно серьезно при этом, широко распахивал медовые глаза и кусал алые, сладкие и чуть горьковатые от утреннего кофе, допитого холодным и залпом, губы.

***

Мальчишка довольно жмурится, спиной прижимаясь к теплой груди Питера и терпеливо объясняя Айзеку правила простейшего обряда. Айзек задумчиво смотрел на желтый лист в своих руках, потом коротко кивнул, быстро выводя на нем маркером какое-то слово, и кинул листок в весело потрескивающий костер, довольно заулыбавшись, когда огонь жадно сожрал подношение. Налюбовавшись, Лейхи благодарно кивнул Стайлзу, и ухватив за руку Дерека, что-то зашептал ему на ухо. Младший Хейл несколько секунд задумчиво таращился на листья под ногами, а затем нагнулся, поднимая один, ярко-красный, и забрав у своего волчонка маркер, начал задумчиво что-то писать. Стайлз довольно усмехается, глядя на дурачащуюся стаю, и теснее жмется к Питеру, скрещивающему руки у него на груди. - А ты от чего хотел бы избавиться? - Стайлз смотрит на Лидию, задумчиво следящую за тем, как поднимается, ведомый теплым воздухом, кинутый ею лист. Девушка пожимает плечами, и поворачивается к Элисон, с улыбкой обнимающей ее за плечи. - Ни от чего, - Питер серьезно качает головой, наблюдая за волчатами и за своими волками. - Ты можешь написать что угодно, - Стайлз запрокидывает голову, силясь поймать взгляд оборотня. - Нет уж, - альфа усмехается. - Я осторожен в своих желаниях. Стилински внезапно удовлетворенно кивает, поворачивая голову, вглядываясь в светлые, едва заметные сумерки, копящиеся в лесной чаще. - Ты ведь пойдешь со мной к Неметону? - Питер искренне не понимает, почему в голосе его мальчика сквозит неуверенность. - Конечно. Питер удивленно приподнимает брови, но предпочитает промолчать, не выясняя, что задумал друид, когда запах его мальчика, после этого короткого согласия, окрашивается явственными, пряными нотами возбуждения. Ночью будет настоящая магия - не сейчас. Сейчас - смеющиеся волчата и люди, улыбающийся друид, придумавший очередной способ дать своей стае - не только стае Питера, а всей стае, состоящей из людей и оборотней, за которую чувствует ответственность, - вспомнить, что вокруг есть множество поводов для улыбки и дружеского тепла. Сейчас - выведенные хной на коже узоры, не несущие в себе никакой магии, призванные только напомнить людям, кто они есть на самом деле. Сейчас - ритуалы, больше основанные на простейшей психологии, чем на настоящей магии. Ночью будет ее время. Стайлз не дает своей стае задуматься над тем, что такое та магия, которую он знает - боль, кровь, нож, ночь и холод. Страх. Но если альфа обещает быть рядом, значит страх уйдет, уйдет холод, сгоняемый с кожи жаркими прикосновениями, пройдет ночь, уступая место рассветному зареву, нож будет убран подальше, кровь заботливо стерта с кожи, боль волк разделит со своим мальчиком - пусть даже такую несущественную, как боль от порезов, - и заменит ее чистым, незамутненным удовольствием и удовлетворением. Питер целует взъерошенную, почему-то тоже пропахшую хной, макушку, крепче обнимая смеющегося, прихлебывающего алое вино из прозрачного пластикового стаканчика, юношу. Сладкий алкоголь бьет в голову, мальчишка расслаблен, и жутко доволен - смеется, поворачиваясь к альфе, подносит к его губам снова полный стакан, и Питер делает большой глоток, позволяя себе почувствовать легкий алкогольный дурман. - И что, - тихо шепчет на ухо юноше, - если бы я не догадался расспросить Дитона и порыться в своих книгах, ты просто пошел бы ночью к дереву? Один? Стайлз беспечно пожимает плечами, а потом быстро мотает головой, тихо засмеявшись. - Я бы нашел другой подходящий момент, чтобы рассказать тебе, грозный альфа. Зная твою нелюбовь к моим ночным хождениям к Неметону. Альфа привычно закатывает глаза, отвешивая наглому мальчишке слабый, шутливый подзатыльник, и тут же целует смеющиеся губы, чувствуя, как обманчиво хрупкие, сильные руки обвивают его шею.