В тиши сияющих небес

Я умирала каждый день, пока ждала тебя. Только не бойся, дорогой, я ведь любила тебя Тысячу лет. И буду любить тебя столько же. Все это время, я верила, что найду тебя, Время соединило наши сердца. Я любила тебя тысячу лет, И буду любить еще столько же. Christina Perri "A Thousand Years". Добиться правды от Джонатана труда не составило. Изнеженный аристократ выложил все подчистую, стоило лишь приставить к его горлу острие меча. В тот момент в груди Сайто пылала такая ненависть и ярость, что он еле сдержался от того, чтобы не убить жалкого американца на месте. Хадзимэ еще мог понять Ричарда Блэка, желавшего своей дочери счастья, но не ее мужа, обрекшего когда-то любимую женщину на страдания только из-за собственного уязвленного самолюбия. Однако самурай не желал пятнать их с Рейвен жизни и свои руки смертью столь мерзкого человека. Кое-как справившись с подступившим к горлу гневом, Сайто принял решение, и вскоре запуганный, бледный, с затравленным взглядом Джонатан подписывал документы на развод с передачей всей части оставшегося имущества обратно Блэк. - Где гарантия, что ты не убьешь меня завтра или послезавтра? – иностранца трясло, голос дрожал, как и мертвенно-белые губы. - Гарантия – мое слово, - холодно отозвался Хадзимэ, забирая бумагу, и пряча ее в нагрудный карман сюртука. В темно-синих глазах горело презрение и отвращение, но в душе уже теплился первый огонек радости, постепенно приходившей на смену ярости. Рейвен его не предавала. Она хотела его защитить. Маленькая глупышка. Она столько выстрадала только, чтобы ему не причинили вреда. А он, дурак, так легко поверил во всю эту чушь. Идиот. Непроходимый идиот. - И я должен верить твоему слову? – фыркнул блондин, продолжаясь лихорадочно трястись от ужаса, накатывающего удушающими волнами. - Это твое дело. Веришь ты мне или нет, реальность от этого не изменится, - коротко бросил Сайто, - А теперь мне пора. У меня важная встреча. Надеюсь, больше наши пути никогда не пересекутся. И Хадзимэ покинул кабинет, когда-то принадлежавший Ричарду Блэку. Рейвен потеряла счет времени. Пальцы машинально перебирали браслет. Его браслет. А мысли с маниакальным упорством возвращались к той ночи, когда убили ее отца. - Нет. Он этого не делал. Не мог, - в очередной раз прошептала Блэк. Она не верила, не верила в виновность Сайто, но где-то в самой темной глубинке ее души клубились сомнения, и она ненавидела себя за них. Тряхнув головой, девушка попыталась отогнать назойливые думы, когда тишину комнаты разорвал звук открываемой двери. По телу прошлась дрожь, и Рейвен на мгновение зажмурилась, опустив голову, и возвращаясь в кошмарную реальность. Клиент. Это пришел ее клиент. Внутренне содрогнувшись, она так и продолжала сидеть, не в силах взглянуть на того самого человека, о ком с таким воодушевлением щебетали молоденькие служанки. - Кимоно идет тебе больше, чем европейское платье, - от тихого, до боли знакомого и родного голоса Блэк потеряла способность двигаться и говорить. Медленно, боясь разрушить сладкую иллюзия, и до последнего надеясь, что происходящее – не плод ее больного воображения, она открыла глаза и взглянула на молодого мужчину. Мужчину, которого она любила больше жизни. Мужчину, по которому тосковала до смерти. Мужчину, который сейчас стоял перед ней и широко улыбался, что случалось крайне редко, и от чего его синие раскосые глаза лучились теплом. - Сайто… - выдохнула она, так до конца и не веря тому, что он здесь, рядом, - Почему… Почему ты… Слова вырывались из горла короткими всхлипами. Бессвязно, прерывисто, непонятно. Дыхание перехватило, и она просто ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. - Я все знаю, - коротко проговорил Хадзимэ, и в его голосе она уловила нотки упрека, - Этот ублюдок мне все рассказал. При упоминании об американце тепло моментально покинуло взгляд самурая, наполнив его всепоглощающей ненавистью. - Джонатан… Ты виделся с Джонатаном? – спросила Рейвен, заранее зная ответ на свой вопрос. - Да. И я до сих пор не могу понять, как ты могла так поступить? Неужели считаешь меня таким слабаком, который не в силах защитить ни себя, ни любимую женщину? – Сайто в мгновение ока сократил разделявшее их расстояние. Схватив Блэк за плечи, легонько ее встряхнул, вглядываясь в бледное красивое лицо. Скучал. Как же он по ней скучал. - Ты просто не знаешь моего отца. То есть, не знал моего отца. Он был способен на все, ради достижения своей цели. И тебя тогда ранили. Ранили из-за меня, - забормотала Рейвен, задрожав от его прикосновения, под его пылающим праведным гневом и любовью взглядом. Рядом с ним она становилась такой слабой и безвольной, что коленки подкашивались, а сердце заходилось в безумном ритме, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Замолчав, она опустила глаза вниз, и в комнате повисло молчание. Напряженное, давящее на нервы, бесконечное. - Глупая… Какая же ты глупая… - покачал головой Хадзимэ, наконец, прерывая эту их общую пытку. Он хотел так много ей сказать, но не мог найти подходящих слов. Присущая ему скрытность и сдержанность не позволяли открыто проявлять чувства, сжигающие изнутри, и она это знала. - Прости. Прости меня, - пробормотала Рейвен, и по щекам потекли слезы, горячие, приносящие долгожданное облегчение. Пальцы, в которых она сжимала его браслет, ослабли, и он выскользнул из них, с тихим стуком приземлившись на пол. - О. Это же мое, - удивленно протянул Сайто, наклоняясь и поднимая драгоценную вещицу, - Я думал, что потерял его. Откуда он у тебя? На его лице отразилась растерянность, во взгляде вопрос и удивление, и у Блэк отлегло от сердца. Сомнения в виновности Хадзимэ окончательно оставили ее. Она, наконец, убедилась в своих подозрениях в причастности ко всему Джонатана и того ужасного человека. - Потом. Я расскажу обо всем потом, - подняв голову, Рейвен посмотрела на Сайто, ее глаза сияли, - Все разговоры оставим на потом. А сейчас обними меня. Просто обними меня, я ведь ужасно скучала. Она улыбнулась, сквозь слезы, а он, подавшись вперед, прижал ее к своей груди. Крепко – крепко. - Я люблю тебя. Очень люблю, - прошептала девушка, утыкаясь носом в его сюртук, и вдыхая любимый запах. Его запах. - Я тоже, - тихо ответил Хадзимэ, с исступлением обнимая ее, наслаждаясь хрупкостью тонкого стана и мягкостью светлых густых прядей, - И больше никогда не отпущу.