Морион Сэль

      — Морион, смотри! — окликнул Тайар. Передо мной появилась картинка крыски.       Я чуть не подпрыгнул: Элу! Но тут же понял, что крыска не бурая, а бледно-рыжая. Кто ко мне мог прилететь? Я пошел к крысятне, любопытные братья увязались следом. Эрле. Ирье, запомнил его имя! — Мор, привет! Братья к тебе всё время приклеены? Это хорошо, — тут же перешёл к делу Ирье, — Мор, я зову тебя работать. Много и бесплатно. И братьев твоих, если уж вы так дружите и всегда вместе. — Заманчивое предложение, — встрял Кес, — всегда мечтал работать не только летом, но и зимой! — Я так и думал, что вы согласитесь! — улыбнулся Ирье. — Спасибо! — Эй, мы ещё не договорились! — возмутился Тайар. Вообще-то Ирье прилетел ко мне, а Кеса с Тайаром никто не звал, и говорить должен был я. Но, видимо, слишком привык молчать. — Мы хотим устроить праздник, как летом на море, без излишне взрослых и занудных. Только зимой и у Таннак, у дальнего телепорта. Там всегда много снега, и домик пастушеский есть. Из снега загон для крысок сделаем, не замёрзнут, дров заготовим. В домике девушки приберут. Можно было и без домика, всё равно костры будем жечь, но девушки упёрлись, боятся замёрзнуть. Да и Элу в последнее время... Завтра там соберёмся, надо к Солнцевороту успеть. Первый день Солнцеворота все в своих кланах будут, это понятно, зато потом никто не помешает хоть весь день там пропадать. — Да! — хором согласились младшие. — Я вообще-то с Мором разговаривал. — Я тоже согласен, — я поспешил встрять в разговор, пока не пришлось краснеть за воспитание младших. Вернее, за полное отсутствие такового. А заодно и за полное отсутствие ума у всех троих. Потому что завтра у нас тоже дела есть, и теперь надо либо срочно их делать сейчас, либо получить нагоняй завтра вечером, с риском на запрет улетать куда-либо до самого Солнцеворота. *** Ледяной загон оказался не таким ледяным, как мы с братьями успели представить. Загон уже был, летом в непогоду там укрывались может овцы, а может, и буйволы, я не смог вспомнить, кого именно выращивают Таннак. От нас требовалось только обнести загон стенами, действительно защищающими от ветра. Строить из снега тоже оказалось несложно и весело, особенно в такой большой и дружной компании. Самого главного, связующего тайне не было. Ни в первый день, ни в последующие. Мог бы и раньше догадаться. Перед Ярмаркой его тоже не было. Грайз тоже занят, перед Солнцеворотом все кидаются доделать все дела и закрыть обязательства, а ещё заверить соседей-партнеров в самых дружеских чувствах, приглашают на балы, отвечают на приглашения. И Нортон пишет всем, и ему пишут. Не знаю, как другие главы, Нортон подобные дела ненавидит, и даже не особо это скрывает, письма одинаковые из года в год, только драгоценное время отнимают. Которого Нортону почему-то вечно не хватает. А балы… Сэль участвует в устройстве Ярмарки, и на этом Нортон считает вклад в общественное взаимодействие полностью выполненным, балов у нас не бывает. *** — Агата! Это что за гадость?! — взвыл Тайар, исчезая в водной. — Это жгучий перец! Потому что гирлянды на Равноденствие вы съели, не дожидаясь Равноденствия! А эта может висеть хоть до следующего Солнцеворота, хотя ты её уже надкусил, — объяснила ему вслед сестра. Мы с Кесом посмотрели на нее с возмущением, переглянулись. — Агата, — попытался я, — разве гирлянды не должны быть красивыми? — Посмотри, какие яркие и блестящие стручки! Очень красиво! — отрезала сестра, закрывая за собой дверь. — Не надо было дразнить её призраком, — попенял я Кесу. — И молью тоже. — Это не я, это Тайар! — А ты при ней расхваливал какую-то девушку. — Ну Мор! Она же наша сестра! Пусть мне она сестра только по клану, не могу же я с ней встречаться! — Не надо с ней встречаться, просто не дразни! Вернулся мокрый Тайар. Кажется, он пытался выпить водопад. Я пожертвовал ему пряник, стащенный с кухни всего полчаса назад. Главное, не думать, что пряник мне жальче, чем брата. — И только попробуй сказать про Агату гадость, — предупредил я его. — Сам виноват, смотреть надо, что в рот тянешь. И сразу ушел. И чтоб драться не пришлось, и чтоб стащить ещё чего-нибудь, желательно, более серьёзное, чем пряник. *** Первая ночь Солнцеворота была скучна. Старшие торжественно разжигали новые огни, пели положенные в эту ночь песни о Жарком Солнце и его противниках Беспросветном Мраке и Владычице Зиме. Радовало только угощение, и то не давали спокойно поесть. Мелким я очень любил и песни, и зажигание огней, и сладости, и пляски. Это и есть взросление? Было бы о чём мечтать! Накатывала беспричинная тоска, я изо всех сил старался улыбаться, не портить праздник остальным. Они не виноваты, что меня «пробуждением магии» накрывает. Не спасало даже предвкушение завтрашнего вечера. Тихонько, чтоб никто не заметил, я ускользнул из шумного зала в кухню. Надо стащить чего-нибудь, и побольше, чтоб не идти на праздник с пустыми руками. Чтоб мы трое не с пустыми руками были. *** У телепорта Таннак почему-то валялись мешки и корзины. Ирье подхватил одну из них, остальные вручил нам. — Элу с Хальгом и Лейсой мелких по кланам развлекают, а старшие им угощение вручают. Обещали вернуться до темноты. Элу растяпа, но Хальг проследит. Приготовления к празднику уже завершились, прилетали припозднившиеся. Крыски набились в загон и вели себя на удивление мирно. Правда, мне показалось, они были чем-то напуганы. Едва я расседлал Ласточку, что-то оглушительно засвистело. Ласточка тут же прижалась к перепуганным товаркам, почтенного возраста крыска Тайара даже ухом не повела, крыска Кеса обреченно накрыла голову крылом. — Кто-то свистульки притащил, и у нас был конкурс, у кого получится свистнуть громче всех, — пояснила Ома. — Ничего себе свистульки! Я тоже хочу! — немедленно загорелся Тайар. Развлечений оказалось предостаточно, я и не думал, что мы, уже совсем взрослые, почти солидные, с восторгом будем кидаться снежками, лепить снежных монстров и отплясывать те же пляски, под те же песни, которые вчера мне казались скучными и нелепыми. В разгар веселья, уже в полумраке, прилетело Жаркое Солнце со свитой, то есть с противниками. — Весь мир принадлежит нам! — орал Хальг, наряженный в чёрные одежды. — Я заморожу всех! — визжала девушка в белоснежных мехах. — Ну а я просто обаятельный! — сиял Элу. Действительно сиял, украшенный многочисленными золотыми светлячками. Они разыграли сценку, где Элу победил могучего Сына Моря, затанцевал до упаду девушку в белом и разжёг два костра эффектным кастом. Веселье полыхнуло выше костров. Мы гоняли друг друга меж костров, водили хороводы, пили горячее вино со специями и поджаривали на тех же священных кострах закуску. Я старался держаться поближе к Элу, и в то же время на расстоянии. Жаркое Солнце не может принадлежать мне одному. Пару раз я отвлекался посмотреть, как там братья. Тайара я увидел обнимающим девушку явно постарше, Кеса – за игрой, подозрительно напоминающей ту, на морском берегу, на поцелуи. Что ж, за братьев я могу только порадоваться, главное, чтоб Грайзу не проболтались, он удивительно завистлив до чужого счастья. Элу куда-то делся. Я нашел его в домике, уже спящим, Хальг укрывал его своей чёрной курткой. Победа Мрака над Солнцем, вьёсс! Светлячки погасли, золотой венец лежал на полу, а меня душила ревность. И стыд, что не присмотрел за Элу сам. А ещё считал себя целителем! — Морион, подкинь дров в печку, пожалуйста, — попросил Хальг. — Я не знаю, где вы их складывали. — Я сейчас вернусь, — невнятно пробормотал Элу, — и продолжим праздновать. За стенами хохотали, какая-то парочка даже ввалилась к нам, пробормотала сбивчивые извинения и отбыла в другую комнату. Огонь в печи разгорался, я пытался привести в порядок чувства. Ревновать Элу бессмысленно и глупо, тем более к Хальгу. Ему, небось, и в кошмарном сне не привидится спать с парнем. Но зачем он здесь, а не с празднующими? Уложил Элу – и гуляй до утра. Без куртки, ага. Отдал бы я свою куртку, будь на его месте? Просто какому-то сухопутному? — Ой, Мор! — в комнату ввалился Кес с девушкой, и теперь не мог решить, прятать ее, как пристало мужчине, или похвастать, как тянет подростка. Девушка сориентировалась быстрее и утащила его. Домик маленький, а гостей много, шансов у Кеса, даже на спокойно поцеловаться, нет. И у нас нет шансов спокойно посидеть. Элу не просыпался, как бы шумно ни вламывалась очередная пара, Хальг застыл между мной и Элу. — Ой, и здесь занято! — Уна, хватит уже парня мариновать! — не выдержал я. — Переходи к нему в клан, всегда будет, где уединиться! — Ничего ты в романтике не понимаешь! — рассмеялась Уна. — Когда можно в любой момент – скучно. Вот! Ей – скучно! Была бы у меня возможность забрать Элу к себе, я бы ни мгновения не раздумывал! — Вы, сухопутные, уже беситесь от вседозволенности! — возмутился Хальг. — У нас без свадьбы вам бы и целоваться не разрешили! И после свадьбы – тоже, если у всех на виду. — Точно! — обрадовался Ирье. — Уна, выходи за меня замуж, роди мне детей, и скучать будет некогда! — Вот поэтому я и не спешу! — Если не поспешишь, уведут! — пригрозил Элу, не открывая глаз. — Тебе завидуют все девушки, кроме тех, кто и так Эрле. — О, и здесь тоже! — в дверях появился Тайар, обнимающий хохочущую девушку. — Я опять мелкого соблазняю! Ну что за судьба у меня такая! — хохотала девушка. «Мелкому» она едва доставала до плеча. — Кто знает, сколько лет красавцу? Он не признаётся! — В самый раз, — заверил я. — Только кастуй сама, — непонятно предупредил Элу. — Всё равно негде! — снова расхохоталась девушка. — Эй, красавчик, дождёшься лета? Меня почему-то накрыло острым смущением и раздражением, как будто это меня поддразнивали. Девушка потянула Тайара к печи. Я поймал растерянный взгляд Тайара, показал глазами на куртку, на которой сидел. Догадается? Догадался, молодец. Или вспомнил, как Элу стелил свой роскошный плащ Агате. Девушка устроилась прямо у Тайара на коленях. — О, красавчик постарше! — восхитилась она. — Сказочно красивый! — Моё сердце занято, — ответил я. И вроде обычная формула, и парни, и девушки её говорят, но почему-то вспомнилась юная рыжая Кассиль, меня окатило волной неловкости и за себя тоже. — И здесь толпа! — В дверях стояла очередная парочка. — Везде толпа, — согласился Элу, и отчаянно зевнул. — Завтра, то есть уже сегодня, бал у Вейз. Потом ещё у кого-то, я не помню… Даже я столько не натанцую. *** В Вейз я не полетел. Зею увидеть хотелось, Тау – совсем нет. Особенно, если рядом будет Элу. Всё раздражало, воспоминания о Солнцевороте – тоже, хотя это был самый весёлый Солнцеворот за последние годы. И Хальг! Элу сказал, что вместе с бабушкой немного покастовали клану Хальга, потому что им не трудно и не жалко, кастовали как подарок дому, где их приняли как желанных гостей, но Хальг теперь чувствует себя то ли задолжавшим, то ли обязанным беречь побратима. То ли просто сбегает под благовидным предлогом из скучного места, где каждый чих по традициям. Умом-то я понимал, насколько беспочвенна моя ревность, но когда это влюблённые руководствовались умом? На раздражении я переделал все поручения, Нортон даже собирался ставить меня в пример отсутствующим братьям, радовался, что я наконец взялся за ум и веду себя, как подобает достойному сыну Сэль. Пока с бала не вернулись остальные младшие Сэль вместе с Элу. Всё моё трудолюбие на благо клана разом закончилось. Элу остался у нас ночевать. На разбитом диване в гостиной. Грайз выразительно посмотрел на меня, я сделал вид, что не замечаю. Это их с Элу игры, и я здесь ни при чём. Ни при чём я оставался недолго. Едва все разошлись по спальням, Элу появился на пороге моей. — Пожалуйста, помоги, — прошептал он. Озноб. Опять болен, и скрывал это. А у нас ещё и очень холодно, мы привычные, а он весь вечер кутался в меховую накидку. Как я вообще мог забыть?! О чем только думал?! О своих мелких обидках? Затеплить жаровню, разворошить седельные сумки и прочие запасы. Светлячков Элу накастует, главное – прогреть спальню хоть немного. И на кухню за кипятком надо. В дверь постучали. Прибью! С этим настроением я открыл дверь и чуть не вызверился на Грайза. Не знаю, что послужило тормозом, наверное, привычка. Старший. Друг. — Что? — спросил я недружелюбно, постаравшись одним словом и ограничиться. Вообще ограничиться словом. С Грайзом я не дрался никогда, и не надо начинать. Даже если очень хочется. — Морион, — начал не менее недружелюбно Грайз. — Морион, — мягко перебил его Элу. — Морион, пожалуйста, выйди. Я хочу, чтоб ты и дальше думал о нас хорошо. А ты, Грайз, заходи. Я впустил Грайза, но уходить не собирался. — Хватит уже игр за моей спиной! К тому же, на меня. И не надейся, думать о вас хорошо я уже перестал. — Морион, ну пожалуйста! Я уже не знаю сколько раз прощения просил! Не буду больше на тебя играть, только прости меня! Просто позволь нам с Грайзом поговорить. Заодно и заваришь то, что ты там собирался. На это возразить было нечего. Я вышел, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. Самые близкие! Иногда я их ненавижу. Обоих! Подлечу Элу, и пусть спит в моей спальне, ее можно протопить одной жаровенкой. Сам лягу в гостиной, и подерусь с тем, кто первый вякнет по этому поводу. Даже если это будет Грайз. Оказавшись на кухне, я понял, что не успел выяснить, чем именно надо помочь Элу. Простуда или побои? Или ещё что-то? Озноб может быть по многим причинам. Какая разница! Заварю, что получится, хуже не будет. А потом подкорректирую. Мазь сделаю в спальне, когда пойму, разогревающая нужна или заживляющая, основа одна. Стучаться в собственную спальню! Когда-нибудь я всё-таки прибью обоих. И помирюсь с Тау. Подумать только, я считал, что он мне нервы треплет. Но Тау трепал их в одиночку, а Элу – в паре с Грайзом. При моём появлении Элу с Грайзом сдержанно поклонились друг другу, мне даже почудился «дуэльный поклон», и Грайз ушел, не глядя на меня. Элу улыбнулся ему вслед каким-то хищным торжествующим оскалом, наверное, отсвет от жаровни тому виной. — И каковы результаты переговоров? — спросил я издевательски. — Или розыгрыша в карты? Элу повел рукой, обновляя свои любимые заклинания. Кроме светлячков висело ещё что-то, неуловимое, я никак не мог понять, есть оно или только мерещится. — Грайз раз в луну выпросит разрешение у Нортона на мои ночёвки у вас. Пока я не решу тебя бросить. Твоё мнение в договоре не учитывается, чтобы Грайз не вздумал на тебя давить. — Ничего себе! А что взамен? — Утром я должен быть на диване в гостиной, один. — И всё?! В чём подвох? — Морион, не лезь в наши дипломатические игры, я не знаю, что придумает Грайз. Пока он на нашей стороне. На моей. Не смей приводить сюда другого, даже просто друга. Мозг не то, что прополощет – съест маленькой ложечкой! — Элу солнечно улыбнулся, и я понял, что он выглядит… Я закрыл глаза, читая «равновесие». Сначала нужно его подлечить! Как он переговоры проводил? На ложе, в меховом одеяле на голое тело, соблазнял он Грайза, что ли? У меня рассудок гаснет, но Грайз же не я? — Морион, — позвал Элу. — Я скучал. И рассудок погас. Как ни странно, всего на несколько мгновений. Элу обмяк, уткнувшись лбом мне в плечо. Он ещё что-то бормотал, но вряд ли сам понимал, что. Я прислушался. «Люби. Без стеснения, безумно, В огне страсти, Раздели со мной Жажду жить» * Всё, что бормочет Элу в этой главе – словесный «якорь» для каста, вольный перевод Francesca Gagnon - Querer На что похоже? Сильное опьянение? Но мы же не пили. На трезвую он способен такое сказать? Я заставил его лечь, и нервно рассмеялся. Да, темперамента мне не хватает, прав был Тау. Любовник заснул подо мной ещё до начала. Жара нет. Пульс… замедленный, но чёткий. Кожа сухая, прохладная. Не обморок, просто сильная усталость. Мышцы… Здесь холодно и твёрдо, словно сведено судорогой. Здесь наоборот, жар и припухлость. Скрытое воспаление? А здесь воспаление явное, мазь нужна заживляющая. Я увлёкся так, что сполз в медитативное состояние. Неспешно ощупывать, гладить и проминать, смазывать, вслушиваясь в изменения. Элу не вздрагивал и не просыпался, я чуть не полез проверять, реагируют ли зрачки на свет. Не знаю, как магия, а целительское циничное любопытство во мне уже пробудилось. Только нет тут никакого света, кроме тусклого свечения углей в жаровне, светлячки погасли, а я их кастовать не умею. Кроме светлячков не хватало чего-то ещё. Я отвлёкся, вдумчиво переворошил седельные сумки и корзины со всякой ерундой, которая у меня заводится сама собой. Ворошить пришлось больше на ощупь и на запах, медленно и внимательно. Налил в чашку воды, накрошил того, что показалось нужным, поставил на жаровню. Аромата на мою небольшую спальню должно хватить. Нашелся крошечный флакон с пряным запахом нагретых солнцем сосен, сладких южных фруктов, острых приправ. Зея подарила. Несколько капель в чашку, пару капель в массажное масло. Не знаю, что получится, но у меня для экспериментов вся ночь и не возражающее тело. На те участки, которые холоднее остальных, растереть, размять, посмотреть изменения. Полынь. Её запаха не хватает. Зачем она? Именно запах. Пришлось опять отвлечься, на этот раз перенюхать все вязанки, развешанные по стенам. Вот она. И как её применить? Накрошил несколько веточек прямо в жаровню. Элу и полынь почему-то ощущались как нечто единое, хотя Элу должен прочно ассоциироваться с шандрой, за время нашего знакомства я столько шандры в него влил, что он уже должен был сам позеленеть. Я вернулся к массажу. Пряная добавка действовала, мышцы под моими руками расслаблялись и уже не казались мертвенно-бледными, и даже казалось, воспаленные полосы, наоборот, выцвели. Хотя на самом деле это игра освещения, зеленоватые светлячки давно погасли, остались лишь красно-оранжевые угли жаровни. А запах полыни действительно нужен. Серебристое море полыни и ковыля, небо в дивных глазах. Картинка безграничного счастья, тоски и надежды. Наверное, тогда я понял, что влюбился. Наверное, я совсем придурочный романтик, вспоминаю, как первый раз переплели руки. Почти невинное прикосновение, а до сих пор в жар кидает. Прикосновение дивного существа из иной реальности. Теперь эта иная реальность в моей спальне, и даже бормотала что-то на ино-реальном. Я вспомнил сказки о чудесах, которые сначала доставались туповатому герою даром, он их терял, проявляя такие глубины тупизны и тормознутости, что даже мне до них не донырнуть, потом пытался вернуть, и только после неимоверных усилий начинал ценить. Не чудо, так свои усилия по возвращению. Я своё чудо не упущу. И сделаю всё, чтобы оно прилетало ко мне снова и снова, а лучше – осталось жить со мной. Клановые примут. Грайз вот уже принял, хотя у него сама мысль, что я сплю с парнем, отвращение вызывает. Я опять растворился в собственных действиях, закрыл глаза и даже задремал, не останавливаясь. Похоже, я усыпил самого себя. — Я тебя соблазнил или не успел? — А ты не помнишь? — пробормотал я, не открывая глаз и не отрываясь от подушки. Уже утро? Чувство времени подсказывает, полночь миновала, до утра далеко, но оно может сбоить. — Что с тобой было? И сейчас себя как чувствуешь? — Усталость и магическое истощение, наверное. Но сейчас мне хорошо… И станет ещё лучше… Только ты не спеши, не торопи. Я всё-таки приоткрыл глаза. Элу сидел рядом, переливая в ладонях янтарное сияние. Золотистый дымок срывался с кончиков пальцев мага, и я, в который уже раз, заметил, какие красивые у него кисти. Элу поднял руку, и сияние медленно потекло по ней. У локтя Элу подхватил янтарь другой рукой, плавным, ласкающим движением, собрал в комок, расплавил дыханием и вновь поднял над головой. Чуть прикусил нижнюю губу, прикрыл глаза, пока янтарь тек по рукам, выгнулся навстречу, когда янтарь коснулся ключиц, потёк по груди. Он нарочно?! От моей руки Элу увернулся, неспешно, текуче, томно. Прижался к стене, потёрся о нее щекой. Стена едва заметно засияла в ответ, Элу посмотрел мне в глаза, облизнулся. Не спешить?! Он хорошего мнения о моей выдержке. — Желать Опираясь на ветер, летать, Не бояться мечтать Не бояться сгорать, — прошептал он. — Ты красивый, — прошептал я, упираясь руками в стену по обе стороны от него. Стена уже отчетливо сияла теплым янтарём, и маг казался сказочной ящеркой-огневушкой. Очень длинной ящеркой-огневушкой, надеюсь, он уже закончил расти, иначе скоро за поцелуями придется тянуться. Элу улыбнулся, отвечая на поцелуй и опять уворачиваясь, прижимая меня к стене. — Это наша ночь и наша магия, — шептал он. — Не торопись, ты умеешь ценить каждое мгновение, я знаю. Слушай ночь, слушай Тайне Сэль. Он откликается мне, откликнется и тебе. Помнишь, как мы целовались у моря? Дааа… Любить И ответа не ждать Все другому отдать Загораясь сильнее И я не торопился, целуя его, а он то отвечал, то мягко ускользал из рук, продолжая шептать бессвязные строки. Сказочный, отзывчивый, откровенно наслаждающийся каждым прикосновением маг, воздух, сияющий янтарём, запах нагретой на солнце смолы. — Любить Между небом и морем… Спальня казалась больше, чем есть на самом деле. Мы с Элу не оставили без внимания ни единой пяди, прижимая друг друга к стенам и полу, и мне казалось, мы занимаемся любовью на углях костра, как две мифические огневушки: темнота там, где прижимался я, и оранжевый янтарь – где Элу. — В невесомости – Чувство свободы, — продолжал между поцелуями шептать Элу. В ушах шумел не то огонь костра, не то рокот прибоя, и солнце плавилось в море и застывало каплями испарины, тихими стонами, тягучим мёдом окарины и горечью полыни. Элу уже не уворачивался, выгибался в моих руках, подставляясь, мешая мольбы со странными стихами. — Сгорать, Ни на что не надеясь… Я двигался, отчаянно мечтая продержаться ещё чуть-чуть, продлить безумство огня, сжимая узкую ладонь, прижимая к себе жаркое тело. — Раздели со мной Жажду жить… Последние слова утонули в длинном стоне. Моём? Его? Я не знал, оглушенный, задыхающийся, разрываемый на клочки слишком острым, почти мучительным наслаждением. Спальня исчезла, растворилась, я парил в невесомости, в счастье и умиротворении. Реальность проявлялась постепенно. Неясное шевеление рядом – Элу. Жар смятого ложа, скомканных простыней, отброшенных одеял. Пересохшее горло. Кажется, я кричал. Кажется, кричали мы оба. — Кажется, ждут меня в ближайшее время объяснения с соседями по покоям, а может, и по клану… — Ты о чём? — хрипло уточнил Элу. — О том, что мы шумные. — Завеса тишины ещё висит. — Когда ты её ставил? Её хватает так надолго? Она выдержала такое? Элу тихо рассмеялся: — После такого она провисит ещё долго. Надеюсь, все уже спят, и никто среди ночи в водную не попрется, и в гостиную не выглянет… Но Элу опередил меня. Прислонился к стене, погладил её, что-то нежно пошептал. И у меня начались глюки. Стена поплыла, истончилась, открылась аркой-переходом в водную. Потянуло холодом, но Элу, как был, без одежды, шагнул вперёд, мимоходом погладив арку, развесив золотистых светлячков. То, что Элу творил с телепортами и освещением, я уже как-то осмыслил и пережил, но вот так, одним прикосновением, в знакомом с детства и всегда неизменном Тайне Сэль… — Морион, полотенце найдёшь? — совершенно обыденно спросил Элу из полумрака водной. Водная наша тоже преобразилась, мне не требовались светлячки, чтобы понять. Там было по-летнему тепло. Даже теплее. — Иди ко мне, — Элу затащил меня под водопад. Очень теплая, почти горячая вода меня добила. Как он это делает?! — Может, я сделаю бассейн? Помнишь, как в горах? — Ты и это можешь?! — Вот прямо здесь и сейчас я могу почти всё, — прошептал Элу, поглаживая стену с откровенной нежностью. — И Тайне Сэль откликнется, мы с ним сейчас в резонансе. И действительно, создал бассейн, хоть и очень маленький, только-только нам двоим. — Он так у нас и останется? — Я блаженно потянулся. Горячая вода! Зимой! Не загодя запланированная баня, а вот так внезапно, потому что Элу захотел. — Если хочешь, — Элу пожал плечами. — Но не советую. Воду я могу подогреть только на пике мощности, а Тайне Сэль сам с этим не справится. И чистить бассейн без магии – я вообще не представляю, как. — Жаль, — вздохнул я, зачерпывая плывущего светлячка. Что там с рассудком у высших магов – дело десятое, а сделать быт шикарным они точно умеют. Какое слово он говорил? — Элу, что такое резонанс? — Ну… — Элу задумался. – Морион, магию я чувствую, творю, но не могу объяснить, тем более, не магу. А книг на эту тему я почти не читаю, если там нет практических советов… О! Знаю! Подожди. Элу принес чашку, стукнул по ней ногтями. Чашка отозвалась тихим позвякванием. — Чашка – это Тайне Сэль. А это я творю магию. Просто так, потому что мне хорошо. Так хорошо, что хочется поделиться. — Цок. Цок. Цок. — Это называется «фонить». Просто магия, не оформленная во что-то, не направленная на что-то конкретное. А это Тайне Сэль отозвался, и мы фоним вместе, — Элу отстучал тот же ритм двумя руками. Цок. Цок. Цок. — Звук громче. Но это чашка и мои две руки. А на самом деле Истинный Тайне отзывается сильнее. И мы оба, я и он, выходим на новый уровень мощности. Это и есть резонанс. Ненадолго. Но это классно! — Цок. Цок. Цок. — О! Я ещё сравнение нашел! Ещё более наглядное. — Элу улыбнулся лукаво, нахально, двусмысленно и… — Ага, ты понял. Мой взгляд – запуск магии. Твой – ответ. И если мы не перестанем, такая магия начнется… Тайне Сэль похож на тебя. Или ты похож на него. Он голоден. И привык к голоду. Охотно отзывается, но магии в нем мало, на голодном-то пайке. Но и ту малость готов отдать просто так, за мои красивые глаза. Тайне Кассиль не такой. Он разве что не искрит. И горячий бассейн там будет горячим, пока кому-нибудь не помешает. Или не надоест. Но взять ещё он всегда готов. Как и я. Ты хоть понял, что сегодня сделал? — Чего я сегодня только не делал… и ещё хочу…       Элу устроился поудобнее, прикрыл глаза. — Я уже понял, что ты не понял. Я вот тоже не понял, хотя маг. Я рассмеялся формулировке, а Элу продолжил, старательно не замечая моих действий: — Я весь день еле держался. Потом с Грайзом разговор… пожалуй, я горжусь собой, я его переиграл. На этот раз без поддержки, один на один. В полуобмороке. Я собой даже восхищаюсь. А теперь буду восхищаться тобой. Я не знаю, как ты меня оживил, это твои целительские умения, я о них не имею ни малейшего понятия. Но о магии-то я знаю! Думал, что знаю. Но я не знаю, как ты, не маг, меня подпитал. Отдал магию, которой у тебя и так нет. Иногда я запитываюсь и от непробудившихся, но тогда я тяну, и немножко, множко там просто нет. А ты сам отдал. Много. Спорим, даже не знал, что делаешь. А потом мы на троих с Тайне Сэлем, у которого магии примерно как у тебя, закрутили такую спираль, какой я ни разу ни на одном балу не крутил. Даже с сильными магичками. У меня появилось подозрение. — Элу, так ты на балах «резонанс» собираешь? — Не, «резонанс» — это процесс. А собирать можно результат. Ты прав. Только там я не запускаю процесс, а подстраиваюсь в общий узор, ищу, кто тоже это чувствует. И уже вдвоем мы докручиваем. Ну или не докручиваем, а просто приятно проводим время, как получится. Не всегда получается подстройка, иногда я просто подпитываюсь. Интересно, отец мой тоже «докручивает» и «подпитывается»? Сравнение отца и Элу неприятно удивило. И похожесть их повадок удивила ещё неприятнее. Как я раньше умудрялся не замечать? — Чего помрачнел? Ревнуешь? — Нет, — я путанно попытался объяснить, Элу, как ни странно, слушал серьезно, не комментируя, иногда задавая уточняющие вопросы. — И ты на него обижен, что детей делает и бросает? И женщину, и ребёнка? А потом встречает следующую женщину, делает ей ребёнка и бросает? Или потому что вас с матерью бросил? — Наверное. Не знаю. Я всегда, как с отцом пересекаюсь, начинаю злиться. А на что именно… На всё подряд. Может, я вообще хотел бы родиться в клане отца и жить у моря. Не знаю, просто злюсь и всё. Но если б не бросил… Не, мне хватает Нортона. И отцова брата. Даже Грайз, и тот норовит меня повоспитывать. Если ещё и отец присоединится… извини, я, конечно, нашел, кому жаловаться. — Мой отец не так давно за горизонт улетел, я успел вырасти в относительно вменяемом окружении. Знаешь, он ведь клёвый был. Это он учил меня летать, метать ножи, стрелять из лука. Мы гордились друг другом… А потом он потихоньку начал меняться… да и я тоже. Мы помолчали. Что сказать в такой ситуации? И чем помогут слова? — Но мы все завидуем Ирье, — бодро сообщил Элу. — Не только ты и я. Вся наша компашка. Ты знал, что Арье не Эрле, а Флорис? Был. У них там… Мы все иногда, тайком, поодиночке, прилетаем якобы к Ирье. Даже себе говорим, что к Ирье. Он замечательный, конечно, но… на самом деле к нему и к его родителям. Посмотреть, как оно бывает. Семья, где все друг друга обожают, при этом ненавязчиво так. И уважают. И всегда готовы помочь, словом и делом. Друзей сына Арье и Лира тоже как бы усыновляют. Даже когда не знают, как кого зовут. Наверное, только Ирье к ним не бегает делиться бедами и радостями, потому что свою взрослость хочет показать. Что-то я отвлекся, о другом ведь хотел сказать.... А! Про меня и твоего отца! Я детей не делаю. Не знаю, как другие мужчины решают этот вопрос, но я маг. И нужный каст умею. Женщины, кстати, ничем не хуже мужчин. И тоже бывают магами, и у них тоже нужные касты есть. А ещё они иногда хотят детей. Так тоже случается, уверяю тебя. И не всегда от тех, кого любят. И даже иногда от тех, кого не любят. Ты же помнишь, я умею подслушивать. Так что выход один: понять и простить. Ну или злиться, если тебе так больше нравится. Только помни, от тебя тоже хотят детей, я подслушал однажды. — Кто?! — ужаснулся я. — Какая разница? — ехидно улыбнулся Элу. — Я же не мог всех подслушать, так что возможна очередь, как к твоему отцу. А ты нужный каст если и выучишь, то точно не сейчас, это надо хоть немного магом стать. И лучше дотянуться до среднего уровня. А то и от тебя получатся красивые дети. Да-да, именно в такой формулировке я и слышал. Я закрыл лицо ладонью. Какое счастье, что Элу меня предупредил! И о чем я только думал! То, что ещё ни разу не заходило дальше поцелуев, не означает, что так будет всегда. Я представил, как между поцелуями пытаюсь выяснить, умеет ли девушка нужные касты и что думает о детях… Как же всё сложно! — Прекращай страдать, — усмехнулся Элу. — Вода стынет, воздух тоже, а пик мощности уже закончился. Ещё надо вернуть, как было. А вторую «спираль» я не закручу, мне до сих пор так хорошо, что шевелиться не хочется. — Ладно, не буду тебя шевелить, — согласился я. — Не знаю как, но я разбужу твою магию и дотяну до среднего уровня, — пообещал Элу. — И тогда сам будешь интерьеры менять. В отходняке после двойного оргазма, физического и магического. Идея мне понравилась, как и формулировка. Перед рассветом Элу поднялся. — Там холодно, может, уйду я? Видимость приличий всё равно создадим, — предложил я. — В мелочах – соблюдение договора, — ответил Элу, одеваясь и отчаянно зевая. — Не волнуйся, выжил дома, выживу и у вас. Я отдал ему своё одеяло. Не все мелочи договора были соблюдены. Элу спал не на диване, а в каком-то гнезде-коконе, выросшем прямо из стены. — У вас слишком холодно, — объяснял он Тайару. — Подумай о гостеприимстве, дай гостю выспаться. И ещё одно одеяло принеси. Я не умею просыпаться с солнцем, я умею просыпаться к обеду.