Фобия

Солнце уже было за горизонтом, и с каждой секундой улица становилась все темнее. Я решил ускорить шаг по направлению к дому, потому что не хотел долго находиться один. Когда я вернулся домой, я увидел уже читавшего Эдварда. Господи, проводит ли этот парень хоть один день без чтения? - Ну как? Поговорил? - оторвался от "Таинственного острова" близнец и посмотрел на меня укоризненным взглядом. - Поговорил, но я обратил внимание только на одну деталь... - сказал я, вспоминая исчезновение татуировки. - Какую же? - заинтересовался брат. - У Арлин на пояснице была татуировка с символикой розы. Сегодня ее не было, а насколько я знаю, татуировки временными не бывают, - я посмотрел на Эдварда тревожным взглядом. Эдвард нахмурился и, отойдя в сторону, спросил: - А она странно себя не вела? - Было что-то странное в ее поведении, но ничего особого я за ней не заметил...Меня напрягает тот факт, что татуировка исчезла. Близнец положил книгу на стол, и, обратившись ко мне, кивнул на мой карман: - Ты случаем не выбросил то предсказание, которое тебе вытащила та машина на фестивале? Я спешно вытащил бумажку из кармана и прочитал послание еще раз: "Эмблема любви ненасытной и страсти, пьянит человека хуже вина. Но зло помешало, опасайся напасти, демоном с тела стерта она". Теперь я понял, о чем говорил этот Посейдон. Демон, который явился недавно к нам с Эдвардом, вселился в мою любимую девушку! Кто теперь знает, что ждет нас всех? - Эдвард, этого демона ты так и не убил, он вселился в Арлин! Что нам теперь делать? Эдвард присел на диван и, нахмурившись, обратился ко мне: - Мне нужно на чердак, подумать. И мой брат скрылся в потолке. P.O.V Эдвард. Я поднялся на свое любимое место в доме. Чердак всегда меня привлекал своей загадочностью и некой тайной, которую не каждому удается раскрыть. Я чем-то похож на чердак. Такой же загадочный и странный, хранящий в себе много историй и секретов. Каждый квадратный метр этого помещения просто восхищал меня. Я любил осматривать старые трещины в стенах, паутины в углу и маленьких мышей, пробегавших мимо. Старое окно, выходившее во двор, совсем не привлекало внимания, но в нем был некий особый шарм. Больше всего я люблю сидеть тут по утрам и по ночам. Утром, когда солнечные лучи пробиваются сквозь старое и грязное стекло окна, они освещают небольшой участок комнаты, и можно увидеть, как в воздухе медленная летает невесомая пыль. Кажется, что пыль в эти моменты превращается в маленьких фей, которые по утрам исполняют желания. А ночами сидеть еще прекраснее, когда лунный свет крадется вдоль улиц, и прогоняет летний зной, когда можно услышать каждый шаг и шорох и хочется просто застрять во времени. Я сам не заметил, как прошло уже минут десять, пока я тут нахожусь. И совсем забыл о Джоне. Интересно, что теперь делать? Не убивать же Арлин. Но я никогда не знал, как изгонять дьявола из человеческого тела. Да и сам я человеком был всего ничего. Я подумал, что уже достаточно успокоился, и решил спуститься, проверить, не натворил ли глупостей Джон. Когда я спустился, я увидел Джона, мирно заваривающего чай. - Будешь? - спросил он меня, не отрываясь от чайника. - Да, пожалуй, не откажусь. Проведя вечер за столом на кухне, мы пожелали друг другу спокойной ночи и направились спать. Утром Джон разбудил меня в восемь утра с криками, что нам пора наводить дома порядок. - С ума сошел так рано меня будить? Уборка подождет, - сказал я, зарываясь под простынь. - Давай, не медли! Вместе веселее! Немного поленившись, в итоге, я встал и направился заниматься домашними хлопотами с братом. P.O.V Джон. Его было очень трудно разбудить, но, в итоге, победа осталась за мной, впрочем, как и всегда. Мы направились наводить порядок и начали с гостиной. Я вооружился розовой заколочкой на голове, чтобы достаточно хорошо отросшие волосы не мешали мне, фартуком в синий цветочек, резиновыми перчатками и губкой. Увидев меня, Эдвард долго смеялся и хватался за живот, то и дело сквозь смех бубня фразу "Тебе идет". Я же бросил губку ему в лицо, но та пролетела сквозь него, отчего парень рассмеялся еще больше. Мы аккуратно вычистили каждый уголок в доме и гордились проделанной работой. Заниматься уборкой с братом было достаточно весело. Мы пару раз опрокинули ведро с жидкостью для мытья полов, губка, полная воды, летела в стену и чуть не сбила рядом стоящую вазу, на меня упали книги Эдварда, отчего тот побежал и, протянув руку в мою сторону, я хотел было ухватиться за неё, но опомнился, когда увидел, как мой брат взял книгу в руки. - Все хорошо? Ты не пострадала, малышка? - наигранно проводил он ладонью по книге с произведениями Рэя Бредбери. - Серьезно? - обратился я к брату, разводя руки в стороны. - Ну а что, твоя задница в полном порядке, а вот книга могла пострадать, ударившись о твой широкий череп, - возмущённо сказал Эд, заправляя свободной рукой выбившуюся светлую прядь за ухо. Его недовольный настрой можно было ощутить даже в противоположной части дома. - Демонов на тебя не хватает. - Эдвард, я чем-то тебя обидел? - Да нет, всё отлично, - ответил тот и ещё больше нахмурил брови, всё также бережно держа книгу в руках. Я лишь обозвал брата, потому что любые действия в его адрес были бессмысленными, ибо он прозрачен, так что, встав, мы положили книги на место и продолжили уборку. Покончив с этим, я решил убрать подвал. Но услышав мою идею, Эдвард заметно занервничал. - Не надо, Джон, это необязательно... - шел брат впереди меня спиной вперёд в попытках остановить. - В чем твоя проблема, Эд? Все нормально, отойди. Я отодвинул Эдварда и, достав ключи, открыл двери подвала. Брат лишь недовольно покачал головой и вошел со мной в помещение. Мы долго приводили в порядок подвал, который приобретал новый вид. Я немного "поиграл" на старом фортепиано, а Эдвард подпевал мне. Кстати, у него очень красивый голос. - Может, тебя в певцы записать? - спросил я у него, шутя. - Ага, а ты будешь на гитаре играть, и будет у нас своя группа, - поддержал шутку близнец. - Интересно, а как бы мы ее назвали? - я отстранился от музыкального инструмента, закрывая крышку, и продолжил стирать пыль с него. - Кого, группу? Ну, не знаю, ТвинТвин? - усмехнулся Эд. - Хорошая идея! - посмеялся я, - но нужно как-то по-особенному... - я облокотился локтями на фортепиано и изобразил мыслителя. - Может, Джедвард? - Джедвард? - вопросительно посмотрел на меня Эдвард, - это, типа, Джон и Эдвард? - Да, а почему бы и нет? - я посмотрел на него с легкой улыбкой. - Джон, ты не меняешься, - Эдвард закатил глаза и рассмеялся, - хей, смотри, котенок! Я перевел взгляд в сторону форточки, на которую указывал брат, и увидел маленького серого котенка, пробирающегося через нее. - Хей, малыш, как ты сюда забрался? Иди сюда, - я протянул руки к маленькому зверьку, но тот шустро отскочил и прыгнул на пол, - стой, котенок! Настала моя очередь гоняться за животным. Я метался по всему подвалу за котенком, а Эдвард стоял и смеялся надо мной. Маленькое существо и я вместе с ним перевернули половину того, что мы убрали, и кошка забралась за картину, которая была у входа. Я хотел ее отодвинуть, но Эдвард тут же прекратил смеяться и спешно остановил меня. - Что такое? - обратился я к брату, пристально смотревшего на меня. - Не убирай ее, не надо, сам выйдет. - Ой, Эдвард, да что с тобой? Все нормально, его надо покормить, - я продолжал отодвигать картину. Тяжёлая, зараза. - Джон, не надо! - Эдвард налетел на меня, и мы упали вместе. Благо, я потащил за собой полотно, и оно тоже упало. Котенок выскочил и выбежал из подвала, а я заметил за картиной на полу небольшую дверцу. - Что это? - я привстал на колени и подполз к небольшому люку, ведущего ещё ниже, видимо, в погреб, пытаясь открыть его. Я со всей силы тянул люк на себя. Пока Эдвард приходил в себя, я успел открыть эту потаённую дверцу, и моему взгляду представился труп. Труп новорожденного, скелет, завернутый в посеревшее старое одеяло. Отскочил от прохода из-за неожиданности и неприятного запаха. Несколько секунд я сидел неподвижно и сопоставлял факты, да и вообще осознавал, что это такое, почему здесь останки младенца. Может, здесь произошло убийство? Здесь кроме моего брата никто не жил, да и если бы здесь что-то случилось, он рассказал бы. Так получается, что он врал мне, что никого не убивал, да? Я за секунду рассвирепел, встал с пола и закричал на брата: - Это ты скрывал от меня? Это ты не хотел мне показывать, ублюдок?! Он посмотрел на меня глазами, полными сожаления, и сказал: - Мое это тело, Граймс, я никого не убивал. Я резко почувствовал вину за оскорбление брата. Он сидел на полу, облокотившись спиной на бетонную стену. Я сел рядом с ним. Наверное, так я пытался извиниться за свои необдуманные слова. Просидев некоторое время вот так, почти плечо к плечу, я спросил: - Почему ты не хотел, чтоб я видел это? Эдвард покосился на свой труп и осторожно произнес: - Не то чтобы я не хотел этого. Но уж точно не сейчас. Понимаешь, все эти двадцать два года я нахожусь запечатанным в этом доме, потому что мое тело не обрело покой. И никто, кроме тебя, Джон, не сможет мне в этом помочь. Так было предначертано судьбой. Чтобы я навсегда попал на Небеса, ты, именно ты, должен похоронить мое тело... - он сделал паузу. - А ещё лучше сжечь, так надёжнее, - теперь он замер в ожидании вопросов. - Почему ты не хотел показывать раньше или сейчас? - Потому что я хотел провести с тобой как можно больше времени. Ждать столько лет, чтобы не провести рядом и месяца?! - голос Эдварда стал дрожать, будто он сейчас заплачет. Я не мог ничего на это ответить и просто обнял близнеца, что есть сил. Он ответил тем же, и я, извиняясь по несколько раз, пообещал, что растяну этот момент на максимально длинный срок. - Пойдем, пока нам не за чем тут находиться, - я позвал Эдварда, и мы ушли в дом. P.O.V Эдвард. Что ж, раз так судьба развернулась, ничего не поделаешь, в конце концов, я рад, что он понял меня. Мы направились в дом и, пока Джон был в душе, я решил заварить чай. Когда он вернулся, мы вместе сели в гостиной, обсуждая завтрашний день, куда пойдем и что будем делать. Говорили об Арлин, и о том, что будет с ней потом, и когда Джон сожжёт мое тело. Когда он затронул эту тему, мне стало не по себе, и я удалился на чердак, попросив время на осознание ситуации. Проведя там немного-немало десять или пятнадцать минут, я решил спуститься, потому что заскучал по брату. Спустившись вниз, я на мгновение замер: вся гостиная была перевернута вверх дном, второе окно тоже было разбито, и на полу лежали осколки. Диван был изрезан так, будто самым острым ножом прошлись вдоль его обивки. Книги, которые я читал, с порванными страницами были разбросаны по всей комнате. Я уже молчу о сломанных вазах и опрокинутой и разлетевшейся на несчастные осколки чашке чая. Меня всё это ничуть не волновало, сейчас моя душа судорожно искала взглядом брата. - Джон! Джон, где ты? - кричал я, исследуя гостиную. Пройдя вглубь комнаты, я увидел на зеркале алого цвета надпись. Видно, кто-то перестарался с объёмом рабочего материала, поэтому с написанного вниз стекали такого же цвета крупные капли. Но это не мешало разобрать надпись: "Приходи туда, где твой брат положил начало этой истории, ровно в полночь". Перечитав эту надпись несколько раз, я не хотел осознавать, что все это происходит со мной и моим братом. Теперь его жизнь на волоске от смерти, и я должен его спасти. Спохватившись, быстро посмотрел на часы. Они показывали пол двенадцатого ночи. Отлично, до моей встречи с сатаной оставалось всего полчаса. Прекрасно. Но ради своего брата я готов был пожертвовать всем, что есть у меня. Перед тем, как выйти, я поднялся обратно на чердак и, отодвинув старую белую простынь, извлек свой маленький сундучок. Открыв его, моему зрелищу представилась фотография моей матери. Я провел пальцем по ее лицу и прошептал: - Спасибо, мама, что подарила мне такого брата. Я клянусь тебе, что никогда не позволю ему просто так погибнуть. Будь рядом со мной, мама. Я знаю, ты думаешь, что я давно погиб и исчез, но это не так, я всегда рядом с вами. Положив фотографию обратно в старый сундук, я подошел к окну и начал читать молитву: - Боже, благослови брата моего, убереги его от бед дьявольских, от глаз кроваво-красных, защити его от напасти тяжелой, да будет так, что стану я ангелом хранителем близнеца своего, когда время придет, да будет так. Последний раз выглянув в окно, я поспешил навстречу тяжелой битве.