Воспитание Чувств

POV Рэй

Когда я очнулась, то совсем не спешила открывать глаза. Решила сначала прислушаться и узнать на каком же я свете. Вокруг меня раздавался гневный шепот… Эрик! И судя по всему, на повышенных тонах он разговаривал с Дэвидом. — Если я узнаю, что ты хоть как-то причастен к этому чертову взрыву и к тому, что именно Рэй угодила в его центр, то я убью тебя, собственными руками убью. Ты понял? И снова потрясение. Дэвид, вечно властный, самоуверенный и гордый, никогда и никому не дающий спуску, стал лепетать, как провинившийся ребенок, пытаясь как-то оправдать себя. Я попыталась пошевелиться, но боль сразу же сковала всё мое тело. Из горла против воли вырвался стон. — Я умерла? — я с трудом узнавала свой хриплый голос. Сколько я не говорила? Я почувствовала движение рядом с собой. — Ты была на грани, — чувствую теплое прикосновение к своей ладони, — Но ты молодец. — я впервые слышала, чтобы Эрик так ласково разговаривал со мной. Я разлепила пульсирующие от боли веки и посмотрела на него. Глаза слезились. Когда я посмотрела на Эрика, то волны облегчения сочились прямо через его одежду и, наверное, были ощутимы даже в коридоре. Однако лицо было полным беспокойства. Его бровь и губа рассечены. Значит, тоже задело. Я попыталась прикоснуться к его лицу, но и это движение сразу же отозвалось болью. — Тебе лучше не шевелиться. Доктор сказал, что на то, чтобы восстановится, тебе понадобится несколько дней, а может и недель. — Доктор? Откуда у изгоев доктор? — спросила я и сглотнула. — У изгоев, может, и нет доктора, но у Бесстрашия есть, так что доктор прибыл сразу же, как узнали о том, что случилось. — А сейчас где он? — Ты совсем ничего не помнишь? — я закрыла глаза, показывая, что по сути, так и есть, — Рэй, ты чудом осталась жива. Если бы ты не успела захлопнуть дверь, ты бы сгорела. Одно радует, реакция у тебя хорошая, — Эрик усмехнулся, и я поняла, как сильно скучала бы по этой улыбке, будучи в загробном мире, — Меня и Дэвида почти не задело, а тебя еще и ударной волной отбросило. Я нашел тебя под обломками и принес. А ты кричала, Рэй, все время до приезда доктора ты вопила, словно тебя режут, — я поежилась, а он продолжил, — Доктор вколол тебе лошадиную дозу снотворного, и ты уснула. Только тогда он смог осмотреть тебя и заштопать. Господи, он волновался за меня. Переживал. Видит Бог, он переживал. Скучал ли он по мне, пока я спала, усыпленная снотворным? Скучал, оказывается, действительно скучал. И вдруг мир для меня сделался шире и насыщеннее в красках. Вот ведь ирония. — Рэй, нужно нанести мазь. — мой персональный доктор. — Так нужно дождаться доктора. — шепотом спросила я и посмотрела на мужчину. Тот широко улыбнулся. Вот лис! Эрик за чем-то потянулся (скорее всего за лечебной мазью) и на несколько секунд он исчез из поля моей видимости. Но этих нескольких секунд хватило, чтобы я начала паниковать. — Тише, тише, ты ведь уже взрослая девочка. Все хорошо. Будет лишь немного щипать. Рядом с этим мужчиной, когда я была обычным неумелым новичком в Бесстрашие и только проходила инициацию, чувствовала, словно я вирус, по чей-то глупой ошибке проникший в систему, дворняжка, под покровом темноты проскользнувшая в заднюю дверь дома. Но сейчас несовместимое сошлось в одно — я лежала на узкой постели, а Эрик, присев на корточки, осторожно протирал мои ладони ватой, смоченной в лекарственной жидкости. Едко пахнущий тампон мягко касался ран, кожу жгло, как и предупреждал Эрик, но теплые мужские пальцы держали запястье, не давая мне убрать руки. — Пока не сжимай ладони, пусть мазь впитается, заживление будет проходить быстрее. Эрик поднял голову. Серьезные серо-голубые глаза. Тяжелый взгляд. Не люблю, когда он так смотрит. В чем я еще провинилась, пока спала? — Чувствуешь еще что-нибудь? Боль? — серьезно спросил он. — Нет. — все так же тихо ответила я. Он нахмурился. Его взгляд упал мне на грудь. Боже, что еще? — Только не психуй, ладно? — он осторожно убрал с моей обнаженной груди белую простынь, которой я была накрыта… словно белый саван. Так, Рэй, не думай об этом! На белой простыне я увидела большое красное пятно. Только сейчас я почувствовала, что на груди, куда смотрел Эрик, ткань простыни начала липнуть. Кровь. Сейчас стошнит. Эрик опять куда-то уходит и возвращается с ножом в руке. — Ты собираешься убить меня? — пропищала я. — Нет. — его губы дрогнули. Он хотел улыбнуться, — Не шевелись, поняла? — приказал он. — Ага, хорошо, что предупредил. Я тут как раз танцевать собралась. — пробубнила я. — Вижу, что снотворное и успокоительное перестает действовать. — усмехнулся он и начал разрезать ножом мою почти белоснежную простыню. — Эрик, не надо! — на мое удивление он остановился. Он плотно сжал губы, опустил голову и закрыл глаза. Какое-то время мужчина сидел, пытаясь сдержать растущую внутри ярость на бестолковую меня. Его контролируемый гнев пугал больше открытого недовольства. Напротив будто сидела бомба замедленного действия: сверху гладкий пластиковый корпус приятный на ощупь, внутри смертоносная начинка из десятка проводов, пересекающихся между собой. Разрежешь не тот и бах! — Я должен посмотреть на твой порез, — увидев мой взгляд, добавил он, — Ты серьезно? Я знаю твое тело вдоль и поперек, каждую родинку и каждый шрам, а ты стесняешься раздеться сейчас для своего же блага? Рана может воспалиться, не глупи. Я молчала. — Ты все еще одета. — укоризненно сказал Эрик. — А от тебя совсем ничего не скроешь. — съязвила я. — Помочь? Я стушевалась. Эрик так или иначе настоит на своем. И осмотреть бы надо. И он прав, чем быстрее, тем лучше… — Я обещаю не перевозбуждаться, честное слово. Ага, теперь ирония с его стороны. Шевельнувшееся раздражение помогло действовать. — Хорошо! — процедила я. Поднявшаяся волна злости пришлась как нельзя кстати: я использовала ее в качестве топлива для пытающейся заглохнуть решимости. Эрик склонился надо мной. Лицо его окаменело, челюсть напряглась. Я медленно вдохнула, выдохнула и отвернулась в сторону. — Тихо, Рэй, — он смотрел прямо в глаза, — Иначе не промыть, сама же знаешь. Я осторожно отвернулась и зажмурилась, сгорая от его близости и собственного стыда. Пореза коснулись теплые пальцы, я резко втянула воздух. — Я постараюсь обезболить, потерпи. — жидкость антисептика потекла вниз по животу. Он действовал мягко, аккуратно, словно хирург с многолетним стажем работы, а я не смела открыть глаз и посмотреть на него. Старалась не дрожать, не дышать, и вообще, не быть здесь. Не чувствовать запах его одеколона и жгущее касание пальцев. Спустя какое-то время он закончил: наложил на порез заживляющую мазь, заклеил пластырем, но вместо того, что подать мне хоть что-то, что хоть как-то прикроет меня, отвернулся, положил ладонь поверх пластыря и какое-то время молчал. Его прикосновение плавило кожу, а тишина давила. — Рэй, — мягко позвал он, — Я рад, что ты жива. — Я люблю тебя. — выпалила я и тут же закусила сухую губу. Мне бы промолчать, но его внезапная забота сокрушило мое и без того не очень надежное благоразумие. Руки маленькой Рэй обвились вокруг мощной воображаемой ноги Эрика — «Ты ведь не уйдешь? Скажи, что любишь меня! Пожалуйста, скажи это!» Он долго и тяжело смотрел в душу, затем накрыл меня теплым пледом, который лежал в моих ногах, отвернулся, и я услышала шаги. Кто-то пришел в комнату. — Я не помешаю? — я услышала голос Трис. Сердце гулко застучало в груди. — Нет. — мне показалось, что Эрик облегченно вздохнул. Он был рад избавиться от такого геморроя как «любовь». От такого геморроя как я. А затем я услышала быстрые шаги и звук хлопнувшей двери. Черт, хоть бы не заплакать. — Привет… — Трис подошла и села на краешек моей постели. — Привет… — просто ответила я. Повисло тягостное молчание. Разрез глаз. У Трис такой же разрез глаз, как и у меня. Почему я раньше этого не замечала? — Я знаю, Рэй, Эрик рассказал мне, — мои губы задрожали, — И я рада, что именно ты моя сестра. — я чувствовала, как тяжело ей дается каждое слово. Что я должна сказать ей в ответ? — Трис, я не знаю, что я должна говорить. У меня никогда не было сестры… А теперь я узнаю о тебе и обо всем остальном… Я просто не знаю, как переварить все это. Но знаешь, что? Из тысячи девушек я рада, что моей сестрой оказалась именно ты. — Трис благодарно улыбнулась мне и заплакала. Вот тут я и не сдержалась. Заплакала. Заревела.

POV Эрик

«Я люблю тебя» Ее слова до сих пор звучали в моей голове. «Я люблю тебя» Черт! Черт! Черт! Люблю ли я ее так же, как она любит меня? Мне нравится ее аромат. Мята, лимон и миндаль. И это притом, что она не пользовалась духами, ха. Ну еще бы, она и без них пахнет просто прекрасно. Мне нравятся ее шелковые волосы, и конечно же, я без ума от ее глаз. Мне нравится, когда она обнимает меня, когда ее пальцы перебирают мои волосы, когда она смотрит на меня. И плевать с укором ли или с нежностью. Мне нравится, как она трепещет от моих прикосновений, в это время ее щеки краснеют. Невинная порочность ей к лицу. Её тонкая шея не дает мне покоя. Лебединая. Я душил, оставляя синяки на ней, пытаясь вызвать в себе ненависть к этой худощавой девчонке. Но чем больше я мучил ее, тем больше совесть мучила меня. Боже, я столько людей убивал! Среди них были и более невинные, чем Рэй. Почему, ну, почему, я не могу сделать то же самое с ней? Я думал, что стоит мне отыметь ее один раз, как мое желание пропадет. Но это не так. Переспав с ней однажды, я захотел сделать это еще раз и еще. А она не сопротивлялась (только один раз), и всегда дарила мне свою нежность. И вот сейчас, я дошел до того, что хочу, чтобы эта девушка всецело принадлежала мне и только мне. Тонкая, изящная спина Рэй сводила меня с ума, не меньше чем шея. Я любил проводить пальцами вдоль позвоночника и слышать, как она, словно дикая кошка, урчит от наслаждения. Обтянутые бледной кожей, словно крылья маленького ангела, лопатки подчеркивали ее беззащитность и незащищенность. Она всегда была в моей власти. Когда поживешь с мое, начинает казаться, что тебя уже ничем не удивишь, но в тот вечер я понял, что ошибся. Когда увидел, как она идет босиком по ледяной крыше дома, на которую спрыгнула с поезда. Я думал, что за шесть лет, работая во фракции, я научился ничему не удивляться. Но увидев ее спрыгивающей с поезда и неудачно приземляющейся в белой обтягивающей юбке, которая к тому моменту была уже изрядно потрепана, я понял, как сильно ошибся. И она доказывала мне это, не переставая каждый день удивлять. Она горела так, как не смел гореть я сам. Как хочет, так и живет, словно мне в упрек. Безрассудная. Взрывная. Робких много, а такой как Рэй я не встречу никогда. Куда бы не занесла меня жизнь, такой как она больше нет. Маленькая, слабая девочка из неумелого и неуклюжего котенка на моих глазах превратилась в грациозную львицу, умеющую за себя постоять. Дикая кошка. Мне хочется укротить ее. Кажется, я бы смог сделать это. Но есть одна проблема. Что, мне ее укрощать? Кажется, она покорилась мне сама. А вчера я пришел к ней и попросил у нее прощения. Так, для справки… Я никогда ни у кого не просил прощения. Люблю ли я её? Люблю ли я Рэй? Да, я люблю.