Воспитание Чувств

***

Никто не говорил, что будет легко. Но никто и не говорил, что будет так тяжело. Небо, верните меня к началу. Границу перешли мы очень даже успешно. Своего отца Эрик не встретил, но это даже к лучшему. Зато пара новичков, охранявших границу, просто благоговели перед ним, что было нам на руку. Он был их кумиром. Без лишних вопросов они пропустили нас обратно. — В здание тюрьмы войду я и… А кто еще не числится в роли особо опасных? — спросила Сара. Сейчас мы во фракции искренности. Девушка оказалась умелым доктором. Она залатала колено Алехандро, чтобы тот смог дожить до тюрьмы. — Алекс, возможно? — спрашиваю я и смотрю на парня. — Ну, мои родители привыкли, что я подолгу пропадаю, а моего лица никто не видел, чтобы сделать меня особо опасным. Так что, я могу пойти с Сарой. — Чудесно, так и поступим. Завтра на рассвете вы пойдете в тюрьму. Отдадите его в руки правосудия и вернетесь. А потом нас ждет смена власти в Бесстрашие. — мой голос одеревенел. Все стало видеться в совершенно другом свете. Краски потемнели. — Ладно… Рэй, а, что делать с твоей матерью? — спросил Фор. Я думала об этом. Думала очень много, убивая минуты своей жизни. Убить ее? Нет, я же не монстр, а она, как никак меня все-таки воспитала, дала крышу над головой и надежду на будущее. Но продолжать быть лидером эрудитов она не может, я ей не позволю. — Мы найдем ее и тоже отдадим искренности. — мой тон говорил о том, что продолжать не следует, ведь я не монстр и мне больно. Ребята поняли это. В очередной раз нашим пристанищем стал пыльный, ничем не примечательный склад. Тяжело вздохнув, я села, прислонившись к стене на противоположном конце склада. Напротив меня, метров через тридцать, стояли две одинокие в свете луны тени. Эрик и Каролина. Эти двое не отходили друг от друга весь вечер. Вот и сейчас, обдумываемые прохладным ветерком, они стояли почти вплотную друг к другу. — Думаешь, они могут воскресить былые чувства? — по правую сторону от меня сел Фор, а по левую Трис. — Не знаю, в Эрике я уверенна, но вот Каролина… Я просто не хочу его терять. — Рэй, он любит тебя. Я ни разу не видел как Эрик готовит еду, а тут прям на всех приготовил. — сказал Фор и ухмыльнулся. — Это были консервы в баночках. — пробормотала я и положила голову на его плечо. Трис в свою очередь положила голову на мое плечо. Вот так мы и сидели. Уставшие и потерянные. — Да, но он открыл их! — промямлила сестра и я рассмеялась. Слышу, как весело смеется Каролина и поправляет волосы. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю пыльный воздух, от чего в горле сразу же запершило. — Трудно видеть их вместе? — спрашивает Трис и в ее голосе звучат сочувствующие нотки. — Не трудно. Больно. А ещё, я хочу спать. — боль от потери Питера еще не стихла. Кажется, она не стихнет никогда. В ближайшее время я потеряна для общества. Поднимаюсь с пола, кидаю последний взгляд на улыбающуюся Каролину и направляюсь к своему пыльному креслу. Устраиваюсь на нем и закрываю глаза. Ухожу от реальности. От холодной и очень чужой реальности.

***

— Привет, маленькая эрудитка. — комната, в которую я переместилась, была белая, но яркий свет не резал глаза, а наоборот, приятно воспринимался. — Привет… — только он называл меня маленькой эрудиткой. — Все еще грустишь? -спрашивает он и улыбается своей очаровательной, особенной улыбкой. Такая улыбка была у него для особых случаев. Он часто улыбался так, когда мы были вдвоем. — А как я могу не грустить? Я… Питер, я не смогу простить себя. — по щеке скатывается слеза, оставляя за собой соленую дорожку. Вторая не ждет и вытекает следом. — Слушай, хоть что-то я сделал достойное. И я рад, что все произошло именно так. — Но я не рада! — голос сорвался на крик. Вопль. Беспомощный. Страшный. Отчаянный. — Переживи это, Рэй. Ты сильная девочка. И я счастлив. — Питер подошел ко мне и заправил непослушный локон за ухо. Посмотрел на меня так, как никогда не смотрел. Так ласково, так нежно. Его ладонь легла мне на щеку. Мои губы задрожали. Вот-вот и я разревусь, — Я счастлив, что встретил тебя. Счастлив, что был знаком с такой, как ты. И я счастлив, что я был именно тем, кто спас тебя. Теперь мне есть чем гордиться.

***

Просыпаюсь. Резко поднимаю голову и осознаю, что плакала во сне. Встаю с кресла и под взглядами не спящих, выхожу на улицу. А кто это у нас не спит? Ни за что не угадаете! Эрик и Каролина. Они сидели прислонившись к стене, как когда-то сидели я, Фор и Трис, за исключением того, что рыжеволосая голова покоилась у Эрика не то на коленях, не то на… кхм-кхм. — Питер, если ты слышишь меня… Не знаю как это делается… просто… Мне снилось, что ты всё еще здесь… Призрак, что рядом со мной, так реален, так жив. Когда я проснулась, ты исчез, растворился в тени. Со всем, что мне дорого. Мне снится, что ты все еще здесь… Прости меня. Прости меня за разбитое сердце. Прости меня за разбитую жизнь. Я отошла за склад и села, поджав под себя колени. Сдерживаться было больше невозможно. Я заплакала. Никогда… я никогда не смогу забыть его. Чтобы ни было дальше, я просто не смогу. Горе — цена, которую мы платим за любовь. — Прости… прости… Я подняла глаза на небо. Оно напоминало глубокую миску бархатистого темно-синего цвета, перевернутую вверх дном и украшенную звёздами. А, может, это мои замёрзшие слёзы, которые мне предстоит выплакать в будущем? Почему-то мне показалось, что со своей высоты они смотрят на меня с сожалением, и я чувствовала себя подавленным, совершенно ничего не значащим существом размером с муравья. Кто-то присел рядом со мной и обнял за плечи. Я положила голову на плечо этому незнакомству и всхлипнула. — Он бы не хотел, чтобы ты плакала из-за него. Знаешь, потерять того, кого любил — это страшно, но ещё страшнее так никогда его и не встретить. Ты любила Питера. Но и Эрика ты тоже любишь. И в отличие от первого, он жив. Еле-еле, но жив. Зачем скорбеть по тому, кто уже мертв, если живой и любимый рядом? — Я не уверена, что он рядом, Дэвид. А насчет Питера… я не могу простить себя. Я обещала, что все будут живы. Но у меня не получилось. Какой же я лидер после этого? — Самый лучший, самый самоотверженный, самый красивый и от тебя вкусно пахнет. Ты хороший лидер. Просто нельзя спасти всех, понимаешь? Ты не Бог. — Прав был Эрик, когда говорил, что Бесстрашие — не фракция для женщин. — Женщина может работать и сражаться. Женщина может строить, править и захватывать. Женщина может уничтожать с таким же успехом, что и мужчина. Ладно, обобщать не буду. Может и не все женщины, но ты Рэй, это точно можешь. — Эрик с Каролиной… — Забей на неё. Эрик любит тебя. Хоть и тщательно это скрывает. Настолько тщательно, что даже не видно иногда, я бы так сказал. — Я так его люблю, Дэвид. Я даже не представляю, что было бы со мной, если бы мы не нашли его. — Рэй, остановись. Мы нашли его. Ты нашла его. Так что отпусти этот момент, ясно? Ты сильная… — Нет! Прекрати! Хватит! Я не сильная! Еще совсем немного и я начну искать собутыльника для совместного преодоления депрессивного состояния на нервной почве. — Я никогда не спрашивал кем ты была до перехода в бесстрашие. Эрудитом? — не обращая внимания на мою тираду спросил Дэвид. — Но я больше не эрудит. — Это верно. Ты еще и искренняя, и отреченная и дружелюбная… Хотя, это я загнул… — Знаешь, а внутри тебя где-то там живет клевый мужик. Мы его спасем. — Я могу с тобой поговорить? — я узнаю этот голос. Как можно не узнать такой любимый голос? Я и Дэвид поднимаемся с холодной земли. — Ты же знаешь, что всегда можешь разговаривать со мной? Ты вообще единственный, кому я позволю все делать с собой. — краем глаза вижу, как Дэвид разворачивается и возвращается на склад. — Нам двоим следует разобраться со всем этим дерьмом как можно быстрее, — начал он, — Мы совершили ошибку, Рэй? — его голос прорезался сквозь мои мысли, и я посмотрела на него шокированным взглядом. Злость и боль, которые причинили его слова, отдавались жжением в грудной клетке, где-то в области сердца. И почему я ожидала от него чего-то другого? На мгновение мне показалась, я увидела каплю сострадания. Уязвимость, которую я никогда прежде в нем не замечала в нем. Но это исчезло также быстро, как и появилось, вернув на место каждую причину, по которой я его ненавидела. Клянусь Богом, я бы предложила его семье проверить его на наличие психических расстройств. Он сомневался. Это Каролина на него так влияет? Эрик подошел ко мне еще ближе. Он заботливо смахнул с моей щеки прядь волос, выбившуюся от сильного ветра. Такой нежный и ласковый жест должен был бы растопить мое сердце. Вместо этого я вся напряглась, боясь, что он попытается поцеловать меня. — Рэй, ты считаешь, что мы совершили ошибку, начав спать друг с другом? Начав встречаться друг с другом? Начав любить друг друга? — спрашивает он и я испускаю мучительный стон. Что же ты делаешь со мной? Я начала любить тебя задолго до того, как мы начали спать. — Если это и ошибка, то уверяю тебя… самая лучшая. — шепотом отвечаю я и он подходит еще ближе. — Ты трусиха, знаешь? Ты хочешь быть со мной, и это пугает тебя. И тебе стыдно. Ты стыдишься того, что ты когда-либо могла захотеть кого-то вроде меня. Но ты хочешь меня. — он говорит тихо, почти шепотом, его правая рука ложится на мою поясницу. Я закрываю глаза. Дыхание прерывается. — Я трусиха. Я хочу тебя. Я люблю тебя… — шепчу я и обхватываю руками его шею и плечи. Обхватывая мое лицо руками, он поцеловал мои щеки и прошептал на ухо: — Я тебя хочу. Я очень тебя хочу. Но я не готова просто так дать ему то, чего он хочет. — Запомни: кем бы я не была для тебя, Эрик, в первую очередь я живу для себя. И я не стану поджигать себя только для того, чтобы тебе было тепло, ты понял? — Да, я понял. Ты слишком устала и слишком не настроена на то, чтобы… Черт со всем этим! Этот мужчина пробуждает во мне желание попробовать вещи, о которых я даже не мечтала, отбросить все предубеждения о том, как должна себя вести благоразумная женщина, и полностью отдаться этой силе, которую я чувствую, когда он рядом со мной. — Я жажду снова спать в твоей постели, и чувствовать, что возбуждаюсь каждый проклятый раз, когда ты прикасаешься ко мне. Поцелуй меня. Заставь забыть обо всём, кроме нас, прямо сейчас, Эрик, пожалуйста. Просить дважды Эрика не надо было. Мужчина прильнул к моим губам в поцелуе, настойчиво и требовательно. Я любила с ним целоваться. Никто никогда не целовал меня так, как он, полностью завладевая не только ртом, но и мыслями. Это был настоящий поцелуй — настойчивый, медленно набирающий силу. Я слегка вздохнула и обмякла в сильных мужских объятиях. Я смаковала пряный вкус мягких, чувственных, долгожданных губ, невероятно податливых и требовательных одновременно. Дыхание участилось. Чувства вырвались из-под контроля, добровольно плененные сладостью поцелуя. Мои руки скользнули под рубашку Эрика, чувствуя напрягшиеся крепкие мускулы спины. Мною правил не рассудок. Меня вели только ощущения. Я точно знаю, внутренний огонь, сжигающий меня, сейчас передался и ему. Я мечтала, чтобы поцелуй длился вечно, желала чувствовать себя добычей в сладостном плену, но тело предъявляло свои условия. Оно требовало большего. Страсть, разбуженная жгучими поцелуями, захватила меня, проникая в каждую клеточку тела, добираясь до средоточия самой женственности. Я прогнулась, тесно прижимаясь к затвердевшей мужской плоти. Эрик отступил и посмотрел на меня. Его голос, охрипший и какой-то незнакомый, прошептал: — Ты самая восхитительная, самая желанная девушка на свете. Мне кажется, что я испытываю ужасную, невыносимую жажду, и никто, кроме тебя, не может утолить ее. Но чем больше я пью тебя, тем больше хочется… Он оборвал себя на полуслове, зарывшись губами в пушистое облако моих растрёпанных волос, попутно вдыхая их аромат. Так дикие розы умываются весенним ливнем.

POV Эрик

Она была невероятно свежей, дурманящей мой разум. Её прикосновения и ласки пробуждали во мне невероятные ощущения, дразня воображение ранее неизведанными страстями. — Ты нужна мне сейчас. Сейчас. — Я знаю, — прошептала она, — Я так по тебе скучала… — Тогда нам не нужно терять время. Её глаза, потемневшие от желания, внимательно испытывающее посмотрели на меня. Наклонив голову, я нежно поцеловал Рэй. Мои руки скользнули под тонкую ткань порванной майки, прикоснулись к пылающей коже, лаская набухшие груди. Она тоже времени зря не теряла и начала расстегивать мою рубашку. Она жаждала прикоснуться обнаженным телом о мне. Я чувствовал это в каждом ее движении. Когда, наконец, девушка расстегнула последнюю пуговицу, то резким движением стащила одежду с напряженных плеч и прижала ладони к груди. Мои поцелуи становились настойчивее, требовательнее, заставляя бесстрашную содрогаться в предчувствии необыкновенного наслаждения. Она тяжело задышала, когда несколькими движениями я спустил её брюки вниз, медленно открывая красоту стройного девичьего тела. Взяв лицо Рэй в ладони, я выдохнул: — Я люблю тебя! — и, закрыв ее рот губами, увлек на землю. Знаю не романтично. Весьма странно и немного дико, зато будет, что рассказать детям. Вернее, будет чего стеснятся рассказывать детям. Приподнявшись на локте, провел рукой вдоль линии ее тела. Ласки стали неторопливыми, дразнящими, мучительно сладостными. Первая наша близость после долгой разлуки напоминала ураган. Страсть, яростная, всепоглощающая, сметала на своем пути все. Сегодня мы стремились растянуть удовольствие и в полной мере насладиться друг другом. В какой-то момент Рэй почувствовала себя уязвимой: ее смущала нагота. Я с трудом подавил смех. Серьезно? Я как никто знаю ее тело, но она все ещё стесняется наготы? Однако, вскоре она преодолела робость и снова отдалась во власть чувственных ощущений. Мои губы медленно исследовали каждый дюйм ее очень податливого тела — целовали, пробовали на вкус. Зубы слегка покусывали нежную кожу, язык очерчивал мягкие контуры, тогда как руки уверенно ласкали влажную поверхность внутренней стороны бедер. Прикосновения возбуждали, становясь более настойчивыми. Она увлажнилась, бедра изогнулись в призывном отклике. Обхватив мою голову руками, девушка потянула его вверх, пока я удобно не устроился между ее бедер. — Прошу тебя, — прошептала она.- Пожалуйста, я хочу… Ее бедра манили, отчаянно желая ощутить меня внутри себя. Наконец, я вошел в нее, чтобы дать телам почувствовать друг друга и утолить жажду страсти. Рэй обхватила меня своими длинными ногами, и мы оба растворились друг в друге. Мое дыхание участилось, и Рэй поняла, что мне становится труднее сдерживать себя. Ей же хотелось продлить удовольствие, отодвинуть естественную развязку слияния тел.

POV Рэй

Боль внизу живота усиливалась. Острая, сладостная пытка. Жажда освобождения росла с каждой секундой. Почувствовав, что приближаюсь к пику наслаждения, я вцепилась зубами в нижнюю губу, желая задержать конец, но убыстряющий свой ритм, Эрик, доказывал, что ждать дольше просто не было сил. И, словно ощутив мою сладкую боль, Эрик ускорил толчки. Страстные. Настойчивые. Пока, наконец, теплая волна облегчения не захватила меня. Наши тела одновременно содрогнулись, излив невыносимое напряжение. И оба обессилели, пресыщенные, удовлетворенные… Холодный ветер охлаждал наши разгоряченные тела. Эрик сказал, что любит меня. Мучительно прекрасные слова! Слова, которые я так страстно желала услышать. Во всяком случае, он считает, что любит меня. Но правда в том, что Эрик не знает меня, настоящую Рэй. Та девушка, которой он увлекся — лишь зеркальное отражение. Девушка, в которую он влюбился, не смогла бы насадить живого человека головой на гвоздь. Девушка, в которую он влюбился, не смогла бы хладнокровно убивать. Девушка, в которую он влюбился, не смогла бы наблюдать как беременная девушка стоит на коленях и умоляет не стрелять ей в живот. Могу ли я позволить себе ответить на любовь Эрика и соединить жизнь с ним? И что случится с нами, если хрупкий карточный домик, возведенный нами, начнет рушиться? Пора прекратить ненужное бегство. Я уверена в счастливом завершении романа. Повернувшись на бок, я уютно прикорнула на плече Эрика. Что ж, возможно, рай зыбкий, но, тем не менее, рай, и другого мне не нужно. Именно сейчас я с ясностью осознала, что беззаветно влюбилась в своего лидера. — Мне холодно… - пожаловалась я, разрушая момент. — Я думал, что ты уже никогда не пожалуешься. На улице осень, а не лето. — Эрик встал, а я засмеялась и закрыла глаза ладонями. Никак не могу привыкнуть видеть его обнаженным, — Неужели стесняешься? — хоть я и не вижу его, я чувствую, что он широко улыбается. Смутил девушку и доволен собой! Но я-то тоже не лыком шита. В тот момент, когда он хочет поднять свою рубашку, я вскакиваю и первая поднимаю ее. Громко смеюсь и одеваю ее на себя. — Ммм… — промурлыкал он и оценивающе посмотрел на меня. Взъерошенные волосы и его рубашка на обнаженном теле, едва прикрывающая попу. Я закусила губу. — Хочешь одеться? Сними ее с меня… — прошептала я и услышала, как он рассмеялся. Впрочем, сдалась я ему достаточно быстро и вместо того, чтобы бежать от него в одной рубашке, я бегу к нему и запрыгиваю на него, попутно обхватывая ногами его талию, а руками его шею. — И чем я это заслужил? — спрашивает он и его губы касаются моего подбородка. — Я просто люблю тебя. Люблю! Люблю! Люблю! — воскликнула я, целуя его в скулу. Не могу насытится этим мужчиной. — Если все пройдет хорошо, то мы завтра вернемся домой. — прошептал Эрик, ставя меня на ноги, но не выпуская из объятий. — Эрик, у нас больше нет дома. — я уткнулась носом в его грудь, попутно слабо ударяя в неё кулаком. — Значит построим его сами. Я очень соскучился по Оливеру. — не буду говорить ему о том, что малыш с Мэри. Пусть не волнуется раньше времени. — А… что ты сделаешь с Максом? — обнимая его, я почувствовала как все его тело напряглось. Каким бы Макс не был, Эрик доверял ему. Ровнялся на него. Верил в него. А я знаю, какого это — разочаровываться в своих кумирах. Это неприятно и больно. Бесстрашие для Эрика второй дом. Макс заменил ему отца. Мне больно видеть Эрика таким подавленным. — Я его убью. — отвечает он и зарывается носом в мои волосы.