Принцесса

"Взрослеть уже давно пора, а так не хочется..." Маленькая девочка, чье королевство - фантазии и мечты, не может просто так повзрослеть. Но… в один момент все мечты закончились, и принцесса Орихиме повзрослела. Вот уже не верит в сказки, не ждет помощи от бога, ведь ее шинигами клянется защищать совершенно другую. А девушка с детским и невинным взглядом, святой верой во всех, скромно забилась в углу и тихо надеется, что ее сейчас кто, да спасет. От этой тихой и мучительной смерти, смерти души. На отголосках повзрослевшего разума уже билась мысль, что мир не идеален, а жизнь это лишь мимолетная шутка, брошенная кем-то далеким, вроде знакомого, но в кого уже не веришь. Был бы, разве сейчас не помог бы хрупкой девушке с невинными серыми глазами, что скрывает в себе такую любовь и нежность ко всему миру? Конечно, оправдание у девушки нашлось и для него, вполне оправдывающее. Он, наверное, просто занят, занят кем-то другим, ведь в мире более 5 миллиардов людей, а он один. Но оправдание перебивает взрослая мысль, что так несвойственна ее натуре. Мысль, что он череcчур часто занят, когда она в нем нуждается. Был занят, когда брат умирал, и маленькая девочка осталась одна на растерзание общественности. Был занят, когда холодный, вечно отчужденный принц Лас Ночес, протянул впервые руку, что бы коснуться мимолетно, легко, чтобы запомнить, но она не смогла коснуться его в ответ. Бог, наверное, был занят, спасая какую-нибудь девушку, что погибала. Наверное, все так и есть. Наверное, это правда... А в голове до сих пор билась мысль, если бы успела, что-то изменилось бы. Может да, а может и нет, кто знает! Только вот сейчас, когда спасения не от кого ждать, так хочется верить что он смог бы спасти душу, что разбивается в мельчащие осколки, перед счастливой Кучики. Чья душа определенно кричала: "Я согласна", а губы богини, пусть и смерти, тихо шептали: "Да". Она не одна, ей просто одиноко. Она сейчас с радостью променяла бы сей живой мир, полный разноцветных красок на тот мертвый, бесцветный мирок с одним окном. Там она улыбалась бы, до тех пор, пока слезы не исчезли. Там где нет ничего, кроме вечной одинокой луны, лишенной даже холодного мерцания мелких осколков, что именуются звездами. Там нет Кучики, там нет Куросаки, там нет той боли и одиночества… Там есть зеленые глаза, пустые, но такие пронзительные. За них Иноуэ не побоялась бы сразиться даже с собой. За этот взгляд, не сомневаясь, променяла бы любимые цветы на голые ветки мертвых деревьев. Не побоялась отказаться от теплого солнца, заменив его холодной темнотой. Не испугалась бы рыка дикого пустого, вместо щебетания птиц. Принцесса с радостью бы ушла, вот только никто не зовет... Маленькая принцесса, чье царство это выдуманные мечты и надежды тихо стоит у мостовой, ждет и надеется, что вот-вот пространство, словно прожорливое чудовище, откроет свой рот и там появиться холодный принц Лас Ночес, взглянет на нее своими изумрудными глазами, что так пронзительны. Безразлично бросит: – Ты ждала меня, женщина!? Вот - вот, еще немного и он обязательно придет... Только вместо этого в глаза ударил свет фар приближающегося автомобиля. Боль и, наверное, долгое, но показавшееся мгновением погружение в зыбучую пустоту. Там были глаза зеленого цвета, такие живые и притягательные. Когда девушка пришла в себя, рядом была медсестра. Что-то вводила в вену. Почему то улыбалась, тихо, неразборчиво говорила. А потом знакомый голос, что никогда не сотрется из воспоминаний, бесстрастно, как всегда отчужденно, но с еле заметным напряжением спросит: – О чем ты только думала, женщина!? В этот раз она не будет скрывать эмоции, да и зачем. Вот он - ее принц, а принцесса с радостью будет плакать, улыбаясь. Смотря в его пронзительные зеленые глаза, счастливыми серыми, и тихо шептать банальные слова, что являются правдивым ответом, который она не будет скрывать: – Я думала о тебе. А менять один мир на другой принцессе все же не пришлось. И это так чудесно, ведь когда солнце, они радуются, гуляя по парку. Когда пасмурно, сидят дома и тихо греют друг друга, рассказывая странные отголоски, кажется, невероятного прошлого. Такого далекого, и в тоже время близкого.