Сквозь тьму

Слишком холодно. Она может думать только об этом. Босые ноги увязли в сырой земле, а волосы насквозь мокрые, хотя дождя не было. Ветер задувал под одежду, разнося по телу тысячу и тысячу мурашек. Она заблудилась. Ее окружали лишь темные стволы деревьев и ночь. Губы искусаны в кровь, руки дрожат, все расцарапанные о ветки. Сама не замечает, как начинает бежать. Спотыкается, падает, поднимается и снова в движение. Мысли проносятся быстрее, чем она успевает их уловить. Яркий огонь развевался у нее за спиной. Пламя, что охватило ее всю. Но оно не согревало. Казалось, так прошло уже несколько дней, а лес и ночь все не кончались, а усталость все не приходила. Резкое торможение, глаза наполнились слезами. Тихий плач под таким же, ничем не отличающимся от всех деревом. Где все ее друзья? Почему она здесь? Что это за место? Вопросы, вопросы, вопросы, и ни одного ответа, и ни одного кто бы мог ответить. -Это же не было любовью,-послышалось за ее спиной, она обернулась и увидела девушку с алыми губами, небольшого роста и мужчину с холодными глазами. -Нет, милая. Девушка опустила голову и губы слегка дрогнули, а мужчина взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. -Больше, чем любовь. Они исчезают, оставляя ее в недоумении. Что это было? Вдруг вспышка слева, и снова эти двое. Мужчина обнимает девушку сзади и нежно целует в шею, что-то шепчет, но та не вслушивается, румянец горит на ее щеках, а вот он напряжен и пытается донести. Снова пропадают. Перед ней. -Ты. Такой пустоты в глазах она еще не видела. Эта девушка стоит перед мужчиной и кажется хочет сорваться и убежать куда подальше. -Я,- он опускает глаза, и его вся ситуация коробит не меньше, но тщательно скрывает это. -Ты,- у девушки точно что-то сломалось внутри. Она поднимается и понимает, что это ее. Ее воспоминания живут перед ней. И эта девушка-она, но память никак не хотела помочь ей вспомнить кто этот мужчина. Наверно, кто-то очень важный для нее. Он, видимо, испытывает к ней чувства, и она, вероятно, тоже. Но другая картина, вспыхнувшая рядом , заставляет содрогнуться. Мужчина прогибается, открывает свою пасть, откуда торчат огромные острые клыки, и набрасывается на девушку. -Нет,- закричала она, но никто не услышал. А мужчина уже разрывал девушку, взгляд ее стремительно потухал, и вот глаза превратились в стекло, а по его губам стекала алая кровь, окрашивая его в убийцу. Он убил девушку. Убил ее. А потом до слуха добирается гробовая тишина. Ни одного звука, ни шелеста. Только она и ее всхлипы. Темные языки ночи стали облизывать нежную кожу, впитываясь в тело и просачиваясь куда глубже. Душа начинала неистово кричать о помощи и биться о стенки сознания, что вот-вот рухнут, распадаясь на тысячу осколков. Глаза сомкнулись, и она упала на землю, задыхавшись от боли, которой не чувствовала. Волосы обретали темный оттенок, золотисто-рыжий стирался из ее памяти; губы синели и становились одной тонкой полосой; кожа блекла, и россыпь веснушек, что она так тщательно всегда скрывала, растворялась в мертвой бледности лица без чужой помощи. А главное глаза: от изумрудного с крупицами золотистого не осталось и следа, черные как уголь, безжизненные и пугающие. Ее было не узнать. Она исчезала, врастала корнями в рыхлую почву и становилась еще одним деревом, которых здесь было неисчисляемое количество. Все бы было так, как с другими, но голос выдернул ее из тьмы. Детский голос, чистый и звонкий: -Подожди. Она разомкнула свои глаза, и перед ней стояла маленькая девочка лет шести, рыженькие косички лежали на ее плечах, розовых губок касалась легкая улыбка, а зеленейшие глаза светились слишком ярко для такого места. Девочка протягивала руку. -Ты должна вернуться, поднимайся. И она поднялась. -Рано еще, иди обратно. Тебя ждут. Девочка попросилась на ручки, сжимая кулачки, и она взяла ее. Эта девочка сияла, от нее исходил такой яркий свет, что было больно смотреть. Каждый лучик проникал в дерево, и оно загоралось. День озарил весь лес, и маленькое солнышко в ее руках звонко засмеялось, так громко и заразительно, что тишина заискрилась звуками. Ручьи побежали где-то рядом, птицы запели над головой, а листья зашелестели на ветру. Тело поддавалось этому гаму: волосы запылали огнем, веснушки осыпали все лицо, а глаза засверкали так же ярко, как у девочки. Эта маленькая радость положила ладошку на ее щеку и широко улыбнулась. Вернись ко мне, прошу. -Пора, Лидия.

***

Ресницы затрепетали, тихий вдох, и девушка разомкнула глаза. Выдох. Легкие медленно заполнялись кислородом. Запах лекарств немного резал ноздри, а от непривычно яркого света лоб Лидии прорезали морщины. Шепот полился из ее уст быстрыми несвязанными предложениями. -Не говори,-чья-то рука легла на голову девушки. Банши подняла взгляд, и короткий всхлип сорвался с губ. Перед ней стоял мужчина с кристальными глазами, в которых льдинки начали мгновенно таять. Как ей хотелось прикоснуться к этому лицу: дотронуться до этих треснувших губ, с которых в коем-то веке сошла ухмылка, провести ладонью по щеке, выпирающим скулам. Она была уверенна, что больше никогда не сможет этого сделать. Но слабость, текущая по венам терпким соком, заставляла пока подождать с жизненно необходимыми прикосновениями. Пищание аппарата, стоящего у постели девушки, отдавалось в висках. Стук ее собственного сердца слышали все присутствующие в палате, хотя волк и без него мог почувствовать учащение сердцебиения. -Привет, милая,- Питер улыбнулся, и было видно, как облегчение свалилось на него приятным грузом. -Привет,- голос дрожал, как и все ее тело. Это мгновение она запомнит на всю жизнь: тепло, разливающиеся в груди и его любящий взгляд. В голове проскользнула завораживающия мысль-счастье. Но как и все хорошее, оно быстротечно утекало. Малейшее движение, и Лидия еле сдерживает стон боли, в глазах мутнеет. Морфий. Она повернула голову и увидела на пульте отметку на высшей шкале. Больше некуда. Оставалось только терпеть. А когда бывало просто? -Питер, что произошло? -А что ты помнишь?- он подвинул стул и сел рядом с ней, беря ее за руку. Девушка не ощутила прикосновения. Наверно, обезболивающего слишком много. Лидия секунду ломиться сказать волку, чтобы сбавил дозу. Она хотела чувствовать его. Но во время себя отдергивает. Боли банши боялась больше. Последнее, что девушка помнит. Помнит много крови, помнит, умирающего Питера, и Ищейку, что измывался над ней, кусая и выкручивая каждую мышцу хрупкого человеческого тела, помнит, как умирала сама на руках волка, а потом тьма. И наконец, больничная палата. -Все,- прошептала Мартин, хотя связки напрягала очень сильно. Первый звоночек. Ответ читался в темно-голубых глазах напротив. Видимо, голос ее вернется еще не скоро. -Это плохо,- мужчина покачал головой.-Я надеялся, что некоторые вещи все же сотрутся из памяти. Чаще всего так и бывает после...- и он резко замолчал. На комнату обрушилась тишина, прерываемая только аппаратами жизнеобеспечения. Через пару минут Хейл продолжил. Рассказал, как убил оборотня, как вытащил ее из дома, который позже сжег до тла вместе с Ищейкой. Говорил, что Скотт и Дерек нашли их по запаху Лидии и нашли во время, ведь еще бы чуть-чуть. В некоторых моментах голос его ломался, но девушка не замечала, потому что на уме крутилось только одно. -Что значит чаще всего? Питер, что со мной было? Он прервался и посмотрел на нее. Было видно, как волк не хотел говорить. -Клиническая смерть,-все-таки решил ответить. -Сколько?-банши затаила дыхание. -Лидия. -Сколько минут,Питер. Волк сглотнул: -10. Девушка закрыла глаза, и слезы покатились по щекам. Люди умирают после 6 минут. Они умирают. Никто и никогда не выживал после столько времени. Врачи должны трястись рядом с ней, и если она пришла в себя, то здесь должен быть весь персонал, включая уборщиц. Но Питер не позвал никого. Всхлипы становятся громче, дрожащей рукой Лидия прикрывает рот. -Что ты сделал?-банши посмотрела на него, и кровь застыла в жилах, а внутренности трескались на миллион осколков. Боже, какая же она глупая. Как можно было не заметить? Нездоровая серость лица, впалые щеки, еле заметный, сливающийся с воздухом. Рыдания содрагали грудь. Не ощущает прикосновения. -Я позаботился обо всем, милая,- непринужденная улыбка не натягивалась на его лицо. -Нет, нет, прошу. Помогите ей кто-нибудь. Скажите, что это шутка. Почему с ней? Пищание аппарата разрывало перепонки. Она не могла дышать. -Лидия, послушай. Успокойся, все хорошо,-Питер пытался, пытался остановить это, но больше он ничего не мог. -Как ты мог?-Стены начали кровоточить.-Я не смогу без тебя, Питер. Не смогу. Убейте. -Они не нашли нас,-голос прерывался стонами боли и всхлипами,- нашли только меня. Она не знала, зачем говорила это. Слова Лидии не звучали как вопрос, но девушка молила бога, чтобы ей заперечели и опровергли истину. Но ее не прерывали. Лишь: -Я не мог иначе. Моя жизнь на жизнь моей ведьмочки. Это правильно. Лидия хотела закричать, так громко и неистово, как не кричала никогда. Но связки и убивающая боль не позволяли ей сделать это. Душа рассыпалась, превращаясь в пепел чувств и эмоций. Это был ее край света, где обрывалось существование. -Я забрал всю боль, что мог,- Питер стоял над ней и пытался заставить посмотреть на него.-Ты забудешь, милая. И твоя жизнь станет лучше без меня. -Нет. Я никогда не смогу забыть тебя. Волк ухмыльнулся: -Знаю. Но тебе помогут. Как я уже сказал: я обо всем позаботился,-он коснулся ее щеки и взгляд банши, понимающий о чем говорил мужчина и заставляющий сердце обливаться кровью, стирался,- Лидия, я всегда буду с тобой. Буду оберегать твой сон, как делал это каждую ночь. Ты забудешь, кто такой Питер Хейл, но я буду рядом, чтобы не произошло. Этого никто и ничто не изменит. Я люблю тебя, милая. Волк вытер слезу, стекающую по щеке банши, и поцеловал девушку. И на одно мгновение она почувствовала вкус его губ, таких теплых и родных. Питер прошептал "навсегда" и отстранился, отходя к окну. Кто-то заходил. Дверь палаты заскрипела, и он растворился в лучах солнца. Сердце Лидии не успело пропустить удар, как когти вонзились в ее шею. Прощай, Питер.