Часть 1
16 августа 2014 г., 07:43
Рик уже и не помнит, сколько это все длится. В их мире нет больше календарей. Хотя даже если бы они и были, вряд ли он отметил бы красным маркером день, когда сошел с ума. И разве можно отследить первые признаки сумасшествия? Да и кто знает, был ли он вообще когда-либо нормальным? Есть ли в этом мире хоть кто-либо таковой? Каждый носит свое безумие с собой, главное, не давать ему вырваться. Хотя нет. Главное, следить, чтобы оно не навредило близким. Как бы то ни было, Рик понимает, что все вышло из-под контроля, когда однажды приходит в себя и не помнит, какого черта он делает за границами тюрьмы с топором в одной и телефонной трубкой в другой руке. И не то, чтобы это был первый раз, когда он был снаружи или держал в руках телефон или, тем более, топор, и даже не первый раз, когда он странно вел себя с этой оторванной трубкой, но именно теперь Рик понимает, насколько он был близок к тому, чтобы все разрушить. На этот раз обошлось и он каким-то неведомым образом выбрался за пределы тюрьмы и при этом закрыл за собой лаз, но кто знает, что будет в следующий раз? Вдруг он потеряет над собой власть и вылезет наружу, но забудет за собой закрыть? Вдруг в следующий раз он никуда и не выйдет, но очнется с теми же вещами в руках, но уже с кучей трупов, не принадлежащих ходячим?
Рик не знает, что делать и как удержаться в реальности. Он понимает, что ему нужна помощь, но не знает, где ее получить. Хершел пытается помочь, но что может сделать ветеринар с мечущимся разумом Рика, которому все труднее различать явь и проделки его сознания? Телефон неизменно начинает звонить, а Рик никогда не может удержаться. Он отлично понимает, что аппарат сломан, ведь трубка болтается отдельно от своего тела, а ранее соединявший их провод волочится за Граймсом, как причудливая хищная змея, нашедшая свою жертву. Может быть дело было и вовсе не в телефонной трубке, точнее, оно и было совсем не в ней, но все равно жители тюрьмы пытались ее спрятать. Но каждый раз Рик все равно ее находил. Точнее, ему ее приносили, когда он начинал выть от непрекращающейся телефонной трели. В конце концов, люди смирились и оставили попытки разлучить лидера с его персональным орудием пыток. Однако, теперь в их взглядах, направленных на Рика, были не только обычное уважение и ожидание принятия решений, но и обреченная жалость, смешанная с настороженностью. Если бы Рик мог, он ушел бы от этих взоров. Но он все еще помнил, что ответственен за этих людей, что он обещал заботиться и управлять ими. Другое дело, что он не может сказать, когда его состояние ухудшится настолько, что он все это позабудет.
***
Рик пытается вспомнить, куда он положил телефон. Тот, не переставая, звонит уже целый час, а Рик никак не может понять, куда его дел. Голова уже раскалывается, и он уже подумывает обыскать группу, когда к нему подходит Дерил и говорит: - Рик, ты в порядке? - Рик, ты в порядке? - неумело и немного истерично передразнивает своего помощника лидер. - Нет. Чертов телефон звенит уже целый час, а я не знаю, куда он делся. Рик проговаривает это, и тут головная боль становится невыносимой. Граймс теряет равновесие и чуть не падает, но тут его подхватывает худая, но жилистая и удивительно сильная рука Диксона. Рик выравнивается и внезапно понимает, что трель прекратилась. От крепкой руки друга расходится волна тепла и силы, и это странным образом убирает мигрень. И даже когда Дерил отпускает его, предварительно доведя до стула, мужчина продолжает чувствовать тепло в том месте, за которое его удерживал друг. Позже он все же находит телефон, но он не звонит еще целых три дня, как будто на время отступив. Рик мог бы обрадоваться, но он не спешит, потому что знает, что ничего еще не кончено. И вправду, когда Диксон уезжает на двухдневную вылазку в близлежащие города за всем необходимым для лагеря, звонок раздается снова.***
Рик перестает удивляться тому, что его безумие зависит от присутствия или отсутствия реднека в пределах его досягаемости, уже на третий раз, когда бесконечная трель прекращается, стоит тому вернуться в лагерь. Граймс просто рад, что теперь он может опять взять все под контроль. И пусть за оградой все еще апокалипсис, а Лори все еще мертва, он не может не улыбаться окружающим. Те сначала лишь настороженно смотрят на него, но потом, увидев, что глаза Рика не горят уже ставшим привычным безумным блеском, а сам он больше не таскает за собой сломанный телефон, они успокаиваются и начинают улыбаться ему в ответ. Никто не понимает, что помогло Рику стать прежним, но у них нет времени задуматься над этим, и люди списывают все на то, что он оправился после смерти жены и время просто-напросто вылечило его. Один Хершел видит, как напрягается Рик, когда Диксон куда-то уезжает, и начинает догадываться о причинах исцеления Граймса. К счастью, надолго Дерил не отлучается, и люди не успевают увидеть знакомые огоньки безумия в глазах лидера. Рик замечает, что простого присутствия Диксона где-то рядом уже недостаточно. Трубка теперь замолкает только тогда, когда он непосредственно взаимодействует с другом. Он также отмечает, что периоды просветления тем длиннее и сильнее, чем дольше времени он проводит со своим спасителем. Благо, они и без этого много общались друг с другом. Однако, теперь Рик проводит время с Дерилом не только при решении вопросов, касающихся лагеря, но и старается присоединиться к остальному времяпровождению реднека, которого к слову не так уж много. Сон, еда, охота, душ и разговоры с Кэрол. Но если едят они всей тюрьмой все вместе, на охоту Диксон всегда ходит один, а и так мизерное время общения с охотником Рик не может отобрать у бедной женщины, то остается всего две вещи, на которые он может повлиять. И если в душ еще как-то можно ненавязчиво увязаться за Диксоном, то с первым пунктом у Граймса проблемы. Он, конечно, может переехать к Дерилу в камеру, мотивируя это обеспечением безопасности и компактности, но он все же отдает должное проницательности друга, который наверняка не будет обманут его словами. В итоге, Рик находит единственный выход из ситуации. Он решает все честно рассказать Дерилу.***
Рик знал, что друг не откажет ему в помощи, но он совсем не ожидал, что Диксон пойдет дальше. Не то, чтобы он был против гомосексуалов, но когда Дерил придвигается к нему вплотную и жестко целует взасос, прижимая к стенке, Рик отталкивает его и ошарашенно пялится на невозмутимое лицо. Он хочет спросить, почему тот сделал это, но видит ответ в его глазах. И какая разница, что они никогда не чувствовали притяжения к мужчинам, что Рик любил и был женат всего на одной женщине и у него от нее есть два ребенка, что Диксон раньше мог угробить любого, кто даже намекнул бы на то, что он гей? В их мире нет места таким условностям, как пол и ориентация. Они видят проблему и путь ее решения. Да и почему бы нет? Как бы то ни было, они два здоровых мужика в самом расцвете сил, и у них есть естественные потребности, которые некому удовлетворить. Все женщины вокруг либо слишком юны, либо уже заняты, либо мертвы, либо Кэрол. Так что Граймс забивает на свою гетеросексуальность и тянется к другу. Рик толкает Диксона к другой стене и прижимает его туда всем своим телом. Он пристально смотрит в глаза напротив и пытается найти в них сопротивление или несогласие. Он не находит ни того, ни другого, а только ожесточение и решимость. Они целуются так, как никогда и ни с кем до этого. И это, наверное, скорее похоже даже не на поцелуй, а на яростную борьбу. Они жестко схватываются языками, кусаются и до боли прижимаются друг к другу, борясь за ведущую роль. В итоге никто не уступает и схватка переходит в полноценный поцелуй, удивляющий своей нежностью и мягкостью. Оба смущаются и пытаются сгладить неожиданную нежность, резко спуская штаны и крепко берясь за возбужденные члены друг друга. Стоны слетают с обоих ртов, и колени подгибаются у обоих. Чтобы не упасть, Рик сильнее вдавливает Дерила в стену и придерживает его корпусом, в то время как руки быстро двигаются по напряженному стволу реднека, который лишь немного уступает ему в длине. В это же время рука Дерила ласкает его член, оглаживая по всей длине и изредка обхватывая яички. Их ритм несогласованный и рваный, но это не мешает чувствовать давно позабытое удовольствие, которое валом накатывает на мужчин. Чтобы не закричать, Рик впивается зубами в очень кстати открытое плечо реднека. Тот шипит, но с ритма не сбивается, лишь прихватывая в отместку сильнее, чем надо. Их обоих хватает ненадолго. Оргазм накрывает их морской волной, и они оба обессиленно сползают вниз по стенке, пытаясь отдышаться. Рик поворачивается к Диксону, ожидая увидеть на его лице сожаление и смятение, но видит лишь усталость и удовлетворение. Отдышавшись, он встает и подает руку Диксону, помогая ему встать. Они не говорят об этом, возвращаясь к привычным будням и изредка встречаясь в темных уединенных коридорах, все так же молча помогая друг другу спустить напряжение. Им не нужны слова, чтобы понимать, насколько это помогает им обоим. Дерил становится расслабленнее, из него уходит его вечная дерганность, а Рик... Рик снова становится самим собой. И его больше не преследует призрак жены и ее голос в телефонной трубке.***
Рик ждет, когда Дэрил вернется с очередной вылазки. Не то, чтобы он скучал, но старая телефонная трубка уже начинает подрагивать, и ему кажется, что скоро опять раздастся звонок. Рик не уверен, что сможет не ответить на него. Поэтому когда он слышит, как группа возвращается, он не может сдержать облегченного вздоха. Он поднимает голову, видит, как Диксон слезает с мотоцикла, кивает ему и дожидается ответного наклона головы. Все хорошо. Старая трубка перестает вибрировать. Рик не знает, как назвать то, что происходит между ними. Но зато он точно знает, что сегодня не одинок. И безумие отступает.
