В объятиях смерти

POV Джордж *** Меня вновь окатывает ледяной волной страха. Контуженный заклинанием, я осторожно, держась за стену, пытаюсь выбраться из этой комнаты. В темноте я то и дело спотыкаюсь о чьи-то неподвижные тела, валяющиеся то там, то тут, и наконец нахожу спасительную дверь. Да, пусть я окажусь в опасности, пусть в любой момент меня могут убить, но хотя бы вокруг меня не будет этой жуткой, давящей тишины. Едва я оказываюсь в коридоре, как все звуки возвращаются – это и крики людей, и грохот взрывов, и треск сталкивающихся друг с другом заклинаний. И вместе с тем я прихожу в себя, и появляется желание убить как можно больше этих тварей. Я выхватываю палочку и активно, с какой-то бешеной яростью, включаюсь в борьбу. Все мысли – о семье, о магазине, о девушках – отходят на второй план. Сейчас меня заботит только одно – как бы не проиграть этим подонкам, которые внесли в нашу размеренную жизнь хаос. Битва продолжается. Я уже увидел множество своих знакомых и друзей ранеными и убитыми, но все же надеюсь, что с моей семьей все хорошо. Неожиданно я падаю на пол, сраженный каким-то заклинанием, и пока пытаюсь подняться, надо мной нависает Пожиратель смерти и поднимает палочку. Я уже мысленно прощаюсь с жизнью, как вдруг Пожиратель отлетает к стене, и ко мне подбегает Фред. - Ты что, совсем сдурел? – Кричит он, и я вижу в его глазах, вместе со злостью, облегчение. Облегчение от того, что он успел вовремя. – Помереть решил? Он протягивает мне руку, и я поднимаюсь. - Спасибо, - выдыхаю я, стирая кровь с разбитой губы. - Да не за что, - Фред хмурится и слегка закусывает губу. Он всегда так делает, когда думает над чем-то. – Ну что, оклемался? Идем уже, нас там заждались, - он указывает рукой в сторону, и, прищурившись, я вижу группу Пожирателей. Спустя две минуты мы вновь в гуще событий. Мы сражаемся яростно, отчаянно, и в какой-то момент теряем друг друга. А потом Волдеморт объявляет нам, что дает передышку. Пожиратели немедленно аппарируют, а мы… Мы получаем шанс прожить еще час. И вот я иду в Большой Зал. У меня саднит плечо, а одежда покрыта грязью и копотью, но я – дышу! Живу! И надеюсь, что не увижу мертвыми никого из Уизли… Однако мои надежды рассыпаются в прах уже на половине пути. Около дальней стены я вижу всю свою семью, стоящую тесной группкой. Отец, сгорбившись, обнимает плачущую маму, а рядом всхлипывает Джинни. Чуть левее – Билл и Флер, которая, похоже, еле сдерживает судорожные всхлипы. Все остальные стоят ко мне спиной, и я не вижу их лиц, но даже на столь большом расстоянии чувствую отчаяние, которое обуревает каждого члена нашей семьи. У меня перехватывает дыхание, и я опираюсь рукой о стену, чтобы его восстановить. Среди всех Уизли не хватает одного. Где Рон? Где, черт побери, малыш Ронни? Он же не может лежать там… Секунду спустя я чувствую громадное облегчение – мимо меня проходит мой младший братец с Грейнджер и Поттером. Облегчение, впрочем, тут же сменяется еще большим ужасом – до меня наконец доходит, кого действительно я не вижу в кругу нашей семьи. С трудом передвигая ноги, я подхожу ближе. В горле встает тугой ком, мешающий дышать, а в голове в панике бьется только одна мысль: «Мерлин, пожалуйста, только не он… Ты слышишь меня? Пожалуйста, только не Фред…» Рон падает на колени, сотрясаясь от рыданий, и я понимаю, что все мои молитвы оказались напрасны. Медленно подхожу к нашим. Гарри оборачивается и, потупив взгляд, пропускает меня вперед. Я надеюсь, я все еще надеюсь, что они просто сговорились разыграть меня, и сейчас я не увижу того, чего так боюсь. Ведь надежда умирает последней, не так ли?.. Когда я вижу Фреда, мертвого Фреда, из моей груди вырывается звук, больше похожий на рев раненого зверя, нежели на стон человека. Так же, как и Рон минутой ранее, я падаю рядом с телом брата, царапая руки и колени о валяющиеся тут и там щепки и каменную крошку. Этого не может быть, этого просто не может быть! Фред не может быть мертв! Я плачу, как последняя девчонка, стоя на коленях рядом со своей точной копией. Сквозь куртку я чувствую, как кто-то положил руку на мое плечо, видимо, пытаясь успокоить. На автомате сбрасываю её – к черту всё, не нужно мне ваше утешение! Время бежит со скоростью света, а я все также сижу на каменном полу, пытаясь осознать тот факт, что Фреда больше нет. Мерлин, но ведь еще два часа назад он был жив! Всего два часа назад он спас мне жизнь и умчался сражаться дальше – туда, где его помощь была нужнее… Мама прижимает меня к груди, утешая. Она – единственный человек, которому я не могу перечить, но сейчас и её объятия делают мне только хуже. - Мама, - хриплым шепотом говорю я, не узнавая свой голос, - мама, пожалуйста… Не надо…Не сейчас… Мама все понимает и, глотая слезы, отходит к отцу, а я вновь погружаюсь в себя. Мысли сменяют одна другую, не задерживаясь в голове надолго. Я готов простоять на коленях рядом с ним всю жизнь – но разве это чем-нибудь поможет? Неожиданно я слышу, как засуетились люди. Кто-то в панике пробежал мимо меня и, споткнувшись, упал. Я резко поднимаюсь и спрашиваю у упавшего (которым оказался мальчишка лет 16-ти): - В чем дело? - Волдеморт возвращается в замок! – крикнул мальчик. Затем он поднимается на ноги, бегом пересекает Большой Зал и скрывается в дверях, в которых исчезали все выжившие волшебники. Стало быть, бой, последний бой… Я решительно оглядываюсь и, взглянув на тело Фреда, отправляюсь вслед за парнишкой. Меня переполняет решимость, которую в другое время я бы испугался – но сейчас не время для испуга. Кто знает, братец, может, после этого боя я присоединюсь к тебе в твоем вечном сне?.. Следующие события пролетают в моей голове, как миг – я толком-то ничего и не запоминаю. Бормочет какую-то чепуху Волдеморт, что-то кричит Невилл, а Гарри Поттер, наша надежда и наш герой, из-за которого сегодня погибли Фред, Тонкс, Люпин и другие, лежит безжизненным мешком на руках у Хагрида. Ну и черт с тобой, Поттер, сами справимся… Но в какой-то момент происходит чудо – из леса вылетают кентавры и обстреливают Пожирателей сотнями стрел; придурки в черных мантиях орут и отступают к замку, и тут-то их встречаем мы. Да, этот бой не зря запомнился своим кровопролитием! Спустя несколько минут тела уже мешают передвигаться, и приходится обходить их, тратя на это драгоценные секунды. Повсюду раздаются крики, грохоты взрыва, от вспышек заклятий рябит в глазах… Но мне уже все равно. Я сражаюсь с Пожирателями, не думая ни о чем. Наплевав на безопасность, я бросаюсь под заклинания, горячо надеясь, что одно из них навеки прекратит ту боль, что сейчас разрывает меня изнутри. В одно из мгновений мне кажется, что я вижу рядом костлявую старуху в черном балахоне, которая, впрочем, тут же исчезает. Я отвожу взгляд от места, на котором секунду назад, казалось, стояла сама Смерть, и вдруг чувствую, как сзади меня обхватывают сухие костлявые руки. Я задыхаюсь и падаю на колени – но лишь для того, чтобы напрячь все свои силы и освободиться от этого чувства, а потом снова ринуться в бой. Неожиданно на меня выносит Руквуда. Этот псих заливается грязным, булькающим хохотом и кричит что-то о Фреде. Так тщательно сдерживаемая мною ярость прорываются наружу, и я, не задумываясь ни о чем, отправляю эту мразь к Мерлиновой прабабушке. Надо же, я впервые убил человека… А потом… Потом все заканчивается – так же резко, как и началось. Поттер, каким-то чудом воскресший, убивает Волдеморта, предварительно старательно его уболтав, и попадает в толпу обожателей. Рядом со мной со всех сторон беснуются люди, восхваляющие Мальчика, Который Вновь Выжил. А я… А я сижу в укромном уголке рядом с телом Фреда, разрываемый на части болью, отчаянием, чувством вины. Ох, если бы я был рядом с ним тогда, когда какому-то умнику вздумалось взорвать ту стену! Я сделал бы все, чтобы спасти брата - но, увы, прошлого назад не вернешь… И мне остается только сожалеть. *** Три дня спустя. Я стою рядом с гробом, в котором лежит тело моего брата-близнеца. На часах – шесть утра, и домашние еще спят – набираются сил перед тяжелым днем. А мне не спится, да. Я стою тут почти три часа, небритый, с кругами под глазами, и вспоминаю каждый миг нашей жизни. Детство, Хогвартс, открытие магазина… Наши жизни были неразрывно связаны все это время. Иногда даже казалось, что мы дышим в унисон, не то, что говорим. А эта чертова ночь неожиданно все оборвала. Задумавшись, я осторожно протягиваю руку и – сам не зная, зачем, - вытягиваю из кармана куртки свою волшебную палочку. Минуту смотрю на нее, а потом меняю местами с палочкой Фреда, которая лежит у него в руках. Его палочка, казалось, создавалась и для меня тоже – по крайней мере, в моей руке она лежит, как родная. Я делаю взмах – и палочка сначала неохотно, но подчиняется мне. Ко мне в руки прыгает яблоко, и я некоторое время задумчиво верчу его в руках. Я так и не поменял палочки обратно. Его палочка осталась со мной, моя – с ним. Может, это и неправильно, но мне уже плевать. Когда мы поднимаем на плечи гроб, в моей голове мелькает мысль о том, что в последний раз Фред находится посередине. Где-то рядом на три голоса рыдают мама, Гермиона и лицемерная дрянь Анджелина – а Джинни молчит, и только губы стиснуты в тонкую нитку. Молодец, сестренка, держись… Когда гроб начинают засыпать землей, я не выдерживаю и, повернувшись, ухожу с кладбища. За спиной раздаются шепотки, но мнение людей – это последнее, до чего мне сейчас есть дело. Я аппарирую в нашу квартиру и долго стою, прислонившись лбом к прохладному зеркалу. Меня мутит, и голова ужасно раскалывается – но это оттого, что уже несколько суток я сплю урывками, по два-три часа. Неожиданно в мою голову приходит простая, как все гениальное, мысль, и я заклинанием разбиваю зеркало. Выбираю с полу осколок поострее и медленно, задумчиво закатываю рукав рубашки. Казалось бы, что может быть проще – одно движение, и все кончено. Но что-то останавливает меня, и я, не в силах выполнить задуманное, выпускаю осколок из рук, а потом сползаю вниз по стене, со стоном закрыв голову руками. Какой же я все-таки слабак… *** POV Автора. Десять с половиной месяцев спустя. - Почему ты не спускаешься вниз? – раздался за спиной у Джорджа тихий голос. Парень вздрогнул и, повернувшись, увидел Луну Лавгуд. - А, привет, Луна, - расслабленно произносит он. Почему-то это девушка – единственное, что успокаивает Уизли. – Сейчас спущусь, не беспокойся. Малыш Ронни не останется без моего подарка на день рождения. Но Луна уже подошла к столу, за которым сидит Джордж, и внимательно смотрит на колдографию Фреда. - Ты разговариваешь с ним. – Не спрашивает – утверждает. Джордж, помявшись, кивнул и неожиданно ощутил стойкую потребность рассказать ей обо всем, что творится у него на душе. О том, как ему тяжело одному придумывать товары для магазина. О том, как трудно держать себя в руках, когда хочется выть от горя и бессилия. И о том, как он, черт возьми, скучает по брату. Луна внимательно выслушала его и, подумав немного, предложила: - Напиши ему. - Чего? – вытаращил глаза парень. Предлагать писать мертвому – это странно даже для Луны Лавгуд. - Все то, что ты рассказал сейчас мне, ты можешь написать на бумаге и отнести ему на могилу, - терпеливо пояснила девушка. – А уж он найдет способ прочесть и, может, даже ответить, поверь. Джордж грустно покачал головой: - Я не смогу, Луна, - и, видя, что девушка хочет возразить, осторожно и мягко закрывает ей рот своей рукой. – Иди вниз, я сейчас спущусь. Он действительно спускается спустя несколько минут – и на протяжении всего праздничного ужина ловит на себе ее пытливый взгляд. «Попробуй, - словно говорит она, - хуже ведь от этого не будет, верно?» Когда гости расходятся, он запирается в своей комнате и при свете свечи все-таки пишет письмо. Подробно, стараясь не пропустить ни одной мелочи, рассказывает о том, что произошло за это время. С каждым предложением ему становится немного легче, и засыпает он уже с легкой улыбкой на губах. *** А утром Джордж отнес письмо на могилу. Ветер гулял в пока еще голых ветках деревьев, заставляя их раскачиваться и издавать не слишком приятный скрип. Парень долго стоит перед надгробием, сжимая в руках конверт и не зная, куда его положить. В самом деле, как, ну как Фред прочтет его послание? «Не думай об этом, - раздается в его голове голос Луны, - просто положи письмо и иди». Наконец он выбирает местечко рядом с надгробием и оставляет письмо там. Еще несколько минут смотрит на фото брата, а потом, тяжело вздыхая и вытирая уголки глаз, аппарирует на работу. Какая-то часть его знает, что, когда вечером он вновь зайдет на кладбище, письма уже не будет. И осознание этого оставляет в душе чувство необъяснимого облегчения – как после исповеди. Он еще подсадит на эту привычку всех членов своей семьи. Каждый из них будет писать длинные, объемные письма – но только лишь Джордж будет вкладывать в каждое письмо частичку своей души. Он не знает, как долго сможет терпеть муки, которые вызывают воспоминания о Фреде, но искренне надеется, что подобная «исповедь» поможет хотя бы немного, но смягчить их. А большего ему пока и не надо.