А кто на барабанах?..

Летний воскресный вечер был наполнен шумом, пылью и золотыми закатными лучами. Они, казалось, проникают всюду, и все, что бы они ни высветили, становится как будто волшебным. Так необычно для Токио… Но в полуподвальную пивную эти золотые лучи не проникали. Там всегда царила полутьма, клубились плотные пивные и сигаретные пары, «Асахи» лилось рекой, и было очень удобно собираться после тяжелого дня в колледже. Или после субботних репетиций. В этой пивной и собрались пятеро молодых людей, которые как раз решили сделать перерыв в репетиции. Настроение у всех пятерых было подавленным, не один месяц уже. Парень с стоящими дыбом каштановыми волосами нервно теребил в пальцах салфетку и то и дело закусывал губу. Другой, блондин, постукивал пальцами по столешнице, хмурился.Наконец он произнес: -Минна-сан… - он глубоко вдохнул, - я думаю, нам нужен новый вокалист… Мы с Араки уже все обсудили. Он просто не может уже исполнять наши песни. Не тот голос, не его мелодика… -Да не переживай ты так, Хиса-кун, - улыбнулся третий молодой человек. – Я же сказал, что не обижаюсь, и оправданий не нужно. В конце концов, мы начинали играть панк, а теперь просто поменялся стиль. Я и сам чувствую, что не смогу больше петь в Buck-Tick. -Да… так вот, нам нужен новый вокалист. Я, вообще-то, уже подыскал кандидатуру, он мой давний приятель, и я думаю, нам он подойдет. Я просто не хотел делать все тайком… -Подожди, - парень со светлыми волосами бросил на стол салфетку. – Я хочу петь в Buck-Tick. -Сакураи-кун? Но мы ни разу не слышали, как ты поешь! В любом случае, ты думаешь, это хорошая идея? – Хисаши удивленно посмотрел на молодого человека, до этого момента не проявлявшего каких-либо попыток хоть как-то принять участие в жизни группы. Только выезды в Токио по выходным на репетиции… -Дай мне шанс, Хисаши-кун! Прошу тебя, один шанс… - в черных глазах появился странный блеск, Сакураи решительно поджал губы. -Действительно, Хиса! – вмешался в беседу самый низкий парень из компании. – Попытка не пытка! А вдруг Сакураи-кун поет так, что мы переплюнем всех? -Ладно-ладно, - замахал руками Имаи. – Попробовать можно. Но кто тогда будет на барабанах? Или ты сам будешь всю ритм-секцию держать? -Не я… Аники! Вот кто нам нужен! -Тору? – удивился Атсуши. – Я думал, он больше не желает иметь дела с музыкой и группами. -Ну… - Ютака посмотрел на закопченный потолок пивной, - это поправимо. ~~*~~ Этим же вечером в доме Хигучи в Гумме раздался телефонный звонок. Трубку сняла мать Юты. -Окаа-сан? Да… да… у меня все замечательно… Окаа-сан, Аники сейчас дома? Мне очень нужно с ним поговорить… как уехал? Куда? А, к друзьям… интересно, к каким таким друзьям?.. А надолго, ты не знаешь?.. На пять дней?!!! Shimaimashita! Ох, прости, Окаа-сан, но это действительно важно… Ладно. Окаа-сан, я приеду на выходные?.. Да-да, на этот уик-энд. Мне очень надо! Пока! ~~*~~ Неделю спустя Юта поехал в Гумму. Он собирался во что бы то ни стало уговорить брата играть в их группе. Накануне он сумел застать его дома и предложил постучать в Buck-Tick, но получил отказ... -Но почему, Аники? Твоя группа развалилась, ты теперь нигде не занят… -Вот именно, Юта, - отозвался приглушенный голос на том конце провода. – Вот именно… я теперь нигде не занят. Извини, братишка. Но я не хочу. И, совсем тихо: -Я уже вообще ничего не хочу. -Тору!.. - но на том конце уже повесили трубку. Теперь Юта сидит в самом раннем поезде из Токио в Такасаки, и этот час, который занимает дорога, кажется ему долгими и мучительными. У Тору в голосе была такая тоска!.. Даже когда умер другой, старший Тору, а Аники был Такаши – даже тогда он так не грустил. И Юте стало просто страшно. Ему казалось, что таким голосом говорят люди, которые уже решились… На что? Об этом думать было еще страшнее. Это что-то очень нехорошее. И мысль о том, что что-то подобное может случиться с Аники - с его Аники! – эта мысль была ужасна и противоестественна. Но она была. Юта снова и снова гнал ее подальше, отмахивался, как от назойливой мухи. Он не мог спокойно сидеть, бродил по поезду мимо досыпающих пассажиров, смотрел в окно на проплывающие мимо рисовые поля… Когда поезд, наконец, прибыл, Хигучи первым вырвался на платформу и, сшибая ранних пассажиров, бегом бросился на остановку. Автобуса не было. Тогда Хигучи-младший снова побежал, благо, до дома было всего три остановки. Пробегая по знакомым с детства улицам, он мог позволить себе не думать. Отвлечься. На бег уходили все силы – тут уж не до размышлений! ~~*~~ А Толлу было плохо, очень плохо. Сначала уехал любимый брат, потом потихоньку начала разваливаться группа – дело всей его осознанной жизни. Музыканты «S.P.» ссорились по мелочам между собой и с Толлом, потом и вовсе начали расходиться, потихоньку исчезать. В итоге Ягами остался единственным участником – участником группы абсурда, как он сам охарактеризовал это. Конечно, распадаться группа начала не сразу – у него было время морально подготовиться к худшему. Но барабанщик цеплялся за призрачную надежду на то, что все обойдется, рассосется, вернется на места… Он пытался как-то отсрочить неизбежное, предотвратить, остановить… Итог стал тяжелым ударом. Навалилась апатия. Лежа на кровати в комнате, Ягами чувствовал свинцовую тяжесть во всем теле и странную, словно ватную мягкость в голове. Не хотелось ничего, разве что выпить… точнее, напиться. Так, чтобы на месте ваты в голове не было ничего, исчезли хоть на время тяжелые мысли. Он был не против даже, если бы появились какие-нибудь Zeryounie Choruchiki, которые обитали на просторах Советского Союза… А еще Толл понимал, что если бы сейчас здесь был Ютака, никакой апатии не случилось бы. По крайней мере, не в таких масштабах. Младший брат всегда выслушает, а потом со свойственной только ему прямолинейной простотой заявит: «Дурак ты, Аники!» От этого почему-то становится легче. Но теперь Юты рядом не было, и легче не становилось. В какой-то момент Толл поймал себя на мысли, что брата не хватает, как воздуха. Хочется увидеть, обнять… или хоть по шее надавать, за то, что курит, например. Лишь бы почувствовать: вот он, Юта, рядом… В тот вечер он пошел в ближайший бар и напился. До дома добирался зигзагами, зато в мыслях не было ничего ватно-апатичного. Родители, уже спали, и для Тору до сих пор остается загадкой, как он их тогда не разбудил… В комнате он, сам не осознавая, что делает, нашел среди завалов недавнюю фотографию. Она была сделана на выпускном Юты: братья стоят, обнявшись, под каким-то деревом. Улыбаясь, Толл заснул. Во сне он увидел брата. Тот был в костюме, как на фотографии. И стояли они под тем самым древом. -Дурак ты, Аники! – втолковывал Толлу Хигучи-младший. – Я же люблю тебя, потому и уехал!.. -Не понимаю твоей логики, - ответил Ягами. -А чего тут понимать? – удивился Ютака. – Лучше было бы, если бы я к тебе однажды целоваться полез?.. На этом сон оборвался. Толл его не запомнил, но после него остался неприятный осадок. Как будто что-то не успел сказать. ~~*~~ Недели через две позвонил Юта. Кажется, мама говорила, что брат звонил и до этого, когда Толла не было… «Если сейчас он мне будет внушать, что я дурак…» - начал было думать Ягами. Но вместо этого он услышал совсем неожиданную вещь. -Аники, а ты не хочешь играть в Buck-Tick? Толл отказался. После этого звонка стало еще хуже. Снова захотелось сесть за ударную установку, почувствовать музыку вокруг себя: эти невероятные, упругие струи чистого звука, мощные басы, четкий ритм, заставляющий сердце биться в такт… Или снова напиться. Уже в беспамятстве он раскопал пару старых баллончиков с лаком… ~~*~~ До дома Юта добежал за полчаса. Пот лился ручьем, сердце колотилось, как бешеный дятел, горло словно перехватило холодными пальцами – так, что невозможно было сделать вдох. На часах – десять утра. Открыв дверь, Юта вошел в дом, где провел детство. С кухни пахло кофе – мама любила – и жареными яйцами. -Окаа-сан! – Хигучи вошел на кухню. – Tadaima~… -Ютака! – мать обрадовано всплеснула руками. – Вот уж не думала, что ты так рано приедешь… -Да, мама… Извини, что не предупредил. Мама, скажи, а где Аники? Он дома?.. Извини, что я вот так сразу, с порога, но… -Ах, сынок… - мать улыбнулась. – Ты еще так молод… Все молодые куда-то торопятся, теперь я это понимаю. Такаши спит еще. Он теперь в твоей комнате поселился. -Спасибо, мама! – Юта тут же кинулся по лестнице наверх. ~~*~~ Перед дверью в свою комнату он затормозил. Хотелось ворваться быстро, с шумом – как обычно. Но почему-то вдруг показалось, что надо не так. Неожиданно проснулась робость и неуверенность. Осторожно повернув ручку, Юта приоткрыл дверь и заглянул в свою, бывшую уже, комнату. Там почти ничего не поменялось. Только теперь все вещи носили отпечаток Толла. И. конечно, добавилось бардака: в углу была свалена толстенная пачка бумаги – тексты и ноты «S.P.», на кресле – ракетки для пинг-понга, пара баллончиков из-под лака для волос, несколько футболок… Обломок барабанной палочки торчал между рамами, удерживая окно приоткрытым. Почему-то это насторожило Юту. А еще заметная вереница бутылок из-под пива под столом. Хигучи тихо вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. Толл действительно спал: на его, Юты, кровати, скинув с себя одеяло, на спине, раскинув руки. Кажется, на нем были футболка и шорты. На голове – смятый ирокез, по комнате витает отчетливый запах выпивки. -И как только мама позволила? – тихонько пробормотал басист, подходя к кровати. Очень долго смотрел на Толла, вспоминая, почему в такой спешке решил уехать в Токио. Под предлогом учебы – для родителей, репетиций – для брата. А на самом деле он просто сбежал тогда. От себя самого и от тех странных чувств. Тогда он понял, что влюблен в брата по уши и испугался. Ему и сейчас страшно было! Но на этот раз – совсем по другой причине. Страшно было за Толла. Когда Юта уехал и пожил немного вдали от дома, странные ощущения… нет, не исчезли. Просто притупились. А теперь Юта понимал, что если надо – он готов вспомнить и даже открыться, лишь бы спасти брата. Вытащить из этой депрессии. Депрессии очень опасны, а потерять Аники для Юты было бы очень нелегко. В этом он мог себе признаться. -Тору, - шепотом позвал Юта. – Я приехал… Толл на кровати завозился, переворачиваясь на другой бок, открыл глаза. Закрыл и снова открыл. Чуть помедлив, сел на постели. Выглядел он помято: под глазами огромные «мешки», на голове – колтун, притом налаченный. Ну и прочее в том же духе. -Юта?.. – голос у него со сна был хриплый и напоминал шорох наждака. – Ты чего здесь делаешь? Или просто снова мне снишься?.. -И часто я тебе снюсь? – поинтересовался Юта. -Ну, иногда… - пожал плечами Толл. – Стоп! Так ты мне не снишься? -Как видишь? -И чего ты здесь забыл? -Ну, неужели не ясно? -А, да… барабаны, группа. Юта, я же тебе сказал… -Мало ли что ты сказал! Ты когда в зеркало последний раз смотрел? Я тебя в таком состоянии не оставлю, так и знай! Как миленький поедешь со мной в Токио – буду тебя лечить от хандры и депрессии, вот! -Да с чего ты вообще взял, что у меня хандра? Вместо ответа Юта схватил брата за руку и, сдернув с кровати, потащил к зеркалу. -Видишь? Пока ты играл в «S.P.», ты в таком состоянии не был, с нотами так небрежно не обращался, палочки не ломал! Аники… - Юта всхлипнул, - Аники, не надо. Поехали со мной в Токио! Аники… -Юта, ты чего? – Толл растерянно погладил младшего брата по плечу. -Короче говоря, - всхлипнул Юта, - хочешь ты этого или нет, но на вечернем поезде мы с тобой едем в Токио. Можешь собираться, а маме я сам скажу. ~~*~~ После завтрака, когда мать была уже успокоена, отец предупрежден, а Толл отмыт и полностью готов хоть в Сибирь ехать, Юта потащил брата гулять по городу. Он давно здесь не был и хотел еще раз пройтись по местам, где когда-то гулял. -Аники, - внезапно спросил он, когда братья проходили мимо детской площадки. – А я тебе правда снюсь? -Ну… -А почему, ты знаешь? Не может быть, чтобы ты не знал! Давай, сознавайся! – Юта и сам не понял, почему он это спросил и на что рассчитывал. Просто вел себя как обычно. А уж что получалось… -Юта, - вздохнул Толл. – Давай так: приедем в Токио, и там я тебе все непременно расскажу. Договорились? -Ловлю на слове! Значит, ты уже смирился с поездкой в Токио? -Не смирился. Просто очень хорошо тебя знаю, - Толл развел руками, как бы признавая свое бессилие перед младшим братом. Юта горделиво вскинул подбородок и на время замолчал. Правда, потом снова начал болтать – обо всем понемногу. -Кстати! А что это ты опять с ирокезом? Я думал, ты его больше не делаешь, раз группа распалась… Толл помрачнел. -Я не помню. -Ну ладно, - вздохнул Юта. – Пошли тогда домой… ~~*~~ На вечерний поезд в Токио они едва успели. То мама неожиданно расплачется, то Толл начнет тянуть время. В конце концов Ютака не выдержал, схватил сумку с вещами брата (сам он был налегке) и с упорностью ослика потащил ее к остановке. Толлу только и оставалось, что следом идти. В поезд они зашли за минуту до того, как он тронулся. Расположившись у окна, Толл стал смотреть, как мимо проносятся все те же поля, а Юта просто закрыл глаза и, неожиданно для себя, уснул. -…Юта, - услышал он сквозь сон, - Юта, просыпайся, мелкий негодник! Минут через десять приедем. -М?.. – просыпаться не хотелось. Ему снился чудесный сон: ему уже 45, а он все еще играет в Buck-Tick. Ат-тян все время вьется вокруг Имаи-куна, публика ревет, а Тору сидит за барабанами так, что видно только самый кончик ирокеза. -Проснешься ты уже, или мне тебя на руках невесть куда тащить?! -А? – Юта все-таки проснулся. Они уже подъезжали к Токио, на улице стемнело и, кажется, пели цикады. – Да-да, я не сплю. Юта поднял голову с плеча брата, на котором спал. -Я вижу, - усмехнулся Толл. – Вижу, что ты и на ручках бы не отказался! Басист только развел руками, смущенно улыбаясь. Все-таки встать пришлось в несусветную рань – шесть утра! ~~*~~ В маленькой квартирке, которую снимал Юта в одном недорогом районе пополам с Хидэ, царил бардак. Не такой, конечно, как у Толла в Гумме, но все равно чувствовалось, что живут здесь два студента. Хидэ дома не было, на холодильнике болталась одинокая записка: «Ушли слушать, как поет Ат-тян. Заночую у Имаи.» -Тем лучше! – обрадовался Ютака, ставя греться чайник. – Щас я буду тебя активно убеждать! Аники снова помрачнел. -Слушай, Юта, неужели ваша группа так хороша? Или так важна для тебя? -Конечно! И если нам не хватает кого-то – я его добуду! – уверенно заявил басист. Потом чуть тише продолжил, - Аники, тебе обязательно надо играть в Buck-Tick. Если бы речь шла только о барабанщике, я бы, может, и не стал тебя трогать. -Так в чем дело? -Аники… - Юта подошел к брату. Запустил руки ему в волосы, приподнимая их, чтобы выглядело как ирокез. – Знаешь, Аники, а тебе все же идет такая прическа. -Юта! – Толл дернул головой, возвращая волосы в более-менее нормальное состояние. -А что Юта? – улыбнулся тот, лихорадочно придумывая, как будет отвечать. Не говорить же правду, в самом деле. «Ты мне так еще больше нравишься, Аники. А еще ты нужен мне рядом, потому что…» Теперь, когда Аники рядом, старые демоны снова вылезли на поверхность чувств. -Ну не хочешь – не говори, - вздохнул Толл, снова мрачнея. – У вас тут есть, что выпить. Юта кивнул – выпить ему тоже хотелось. Выключив газ под ненужным уже чайником, достал из холодильника пару банок пива. Его мало, но оно расслабляет. Напряжение улетучивается. Можно сходить еще за пивом, но лень и усталость берут свое. Все-таки уже полночь. Можно послать за пивом Аники, но тот не знает города… или, чего доброго, сам все пиво выпьет. Под предлогом того, что Ютака еще маленький спиртное употреблять… -Давай спать, Ани, - говорит Юта. – Ты пока на моей кровати ложись, а я сейчас что-нибудь придумаю. Хидэ не оценит, если я на его место завалюсь. -Так я могу и на полу лечь… Пару минут братья переругивались. Оба непререкаемым тоном уговаривали друг друга «не валять дурака» и ложиться на кровать. В итоге (не иначе, под действием коварного пива) оба завалились на одну кровать. Кажется, даже в ботинках. -Ани?.. – спустя некоторое время тихонько позвал Юта. Голос у него был сонный, но не на все вопросы еще получены ответы. – Ты обещал рассказать, почему я тебе снюсь! -Я молюсь, чтобы ты мне сейчас действительно снился, - пробурчал Толл. – Но ты же мне нигде покоя не дашь. -А почему?.. -Отстань, Ю-ута-а, - Ягами сгреб брата в охапку так, что тот оказался вжатым в матрас носом вниз. Басист пытался возмущаться, но матрас глушил звуки – от этого результат сводился к минимуму. – Спи уже, мелкий. Когда-нибудь я тебе это расскажу. Юта осторожно высвободился из крепких братских объятий, устроился поудобнее, обнимая Толла. Разум почти отключился, но перед тем, как уснуть, басист успевает прошептать: -Мне тебя не хватало, Ани… Толл еще немного лежал без сна. Теперь ему было очень спокойно. Куда-то в шею дышал Ютака. Он в чужом доме, на чужой кровати – но никакого дискомфорта он не испытывает. Может быть потому, что это не совсем чужие дом и кровать? Все же здесь живет Юта, а где Юта – там всегда есть что-то теплое и уютное. По крайней мере, для Толла. -Мне тоже тебя не хватало, Ютака, - тихо прошептал он в темное пространство. Басист завозился, прижимаясь к брату, промычал нечто нечленораздельное, но не проснулся. Засыпая, Толл уловил неожиданную для самого себя мысль: «Может, действительно постучать в Buck-Tick?..» The End.