Впусти меня

– Себ еще спит? – спросила приодетая для прогулки Сэди, спустившись по лестнице и присоединившись к Курту на кухне. Курт сидел на барном стуле, пил кофе и листал свежий выпуск Vogue. Спустя неделю пребывания в доме Себастьяна, он больше не чувствовал себя неловко благодаря гостеприимству мамы Сэди и Себастьяна. – Конечно. Я думаю, разбудить мне его или нет, чтобы попрощаться. Дома меня ждет куча дел. – Он бы хотел, чтобы ты разбудил его, прежде чем уйдешь, – настояла Сэди. – Ты ему слишком нравишься, чтобы просто отпустить тебя. – Ты так думаешь? – Конечно, Курт, – ответила Сэди, закатив глаза. – Вы двое просто невыносимы. – Что это значит? Ты разговаривала с ним о... нас? – осторожно спросил Курт, пытаясь вести себя непринужденно, отхлебнув немного своего кофе. – Мы с Себом всегда обсуждали мальчиков. Обычно я начинаю эти разговоры, но иногда и он рассказывал мне о парнях, которых он...встречал в различных клубах. – Встречал? Значит, больше он туда не ходит? – Ну, очевидно, что да. – Мм, – Курт задумался на минуту, рассуждая, что бы это могло значить. – Ты, кажется, удивлен. Он проводит практически все свое время с тобой. Когда бы он ходил по клубам? – Мы не проводим каждую секунду вместе, – заметил Хаммел. – И он "ходил развеяться" совсем недавно, за день до того... происшествия на вечеринке. – Ты что, только что показал в воздухе кавычки со словом "развеяться"? – спросила Сэди, и Курт тут же зажал руки между коленями. – Если ты знаешь Баса так хорошо, как мне кажется, то ты прекрасно знаешь, что значит в его понимании "сходить развеяться". – Ты думаешь, он до сих пор спит с другими парнями? – Я уверен в этом, но не пойми меня неправильно, Сэди. Мы ведь... не встречаемся. И не забывай о том, что произошло за день до "происшествия", – сказал Курт, позволив себе еще раз показать в воздухе кавычки. – О чем ты? – спросила Сэди. – Он был у Ника за день до... ну, знаешь, происшествия. Хаммел замолчал на минуту, переваривая услышанное. Себастьян не был в клубе тем вечером. Но все выглядело совсем наоборот, подумал Курт. Или всему виной было его воображение, которое решило сделать из мухи слона. – У Ника? Сэди хмыкнула в подтверждение. – Не думаю, что это такой уж секрет, Ник ведь его лучший друг. – Курт лишь кивнул, услышав девушку, но не слушая ее. Себастьян... что? Больше не ходит по клубам? Больше не спит с кем попало? Курт, честно говоря, обрадовался этой новости. Хотя они никогда не договаривались, что будут спать только друг с другом, Курт не считал себя за человека, который будет спать с несколькими людьми одновременно. А вот Себастьян... В груди Курта зародилось приятное теплое чувство, когда он понял, что, возможно, составил неправильное мнение о Себастьяне. Он сдерживался неделями – даже месяцами – потому что думал, что Смайт не способен связать себя обязательствами отношений. Курту можно было доверять, и Хаммел решил не задумываться слишком сильно о том, как Себастьян пробирался в его жизнь с помощью объятий, совместных завтраков и планов на день. Забавно, на самом деле, как эта небольшая новость изменила виды на будущее Курта, и он позволил зародиться маленькому огоньку надежды в себе. На что именно, он не знал, но на что-то он надеялся, это точно. Поток мыслей Курта был прерван громкой трелью его рингтона. Он с тоской взглянул на свой давно холодный кофе и взял телефон в руку. Сэди наблюдала за ним, сидя за кухонным столом и поедая хлопья. – Привет, сынок. – Прежде чем Курт успел сказать хоть слово, в трубке прозвучал голос Берта. – Привет, пап. – Финн сказал, ты сейчас у Себастьяна? – Ага, – ответил Курт. Берт давно смирился с тем, что его сын ночевал по выходным у Себастьяна. Главное, чтобы он возвращался домой днем и проводил немного времени с семьей. – Знаешь, я тут подумал, – заговорил Берт, и Курт тут же почувствовал, что сейчас ему дадут задание, которое ему не понравится. – Почему бы тебе не привести Себастьяна на ужин к нам? Ты ведь все равно после ужина, скорее всего, собирался к нему, верно? – Я... даже не знаю, пап. Курт не хотел провести этот вечер за ужином, знакомя Себастьяна со своими родителями, и тем более, он не хотел принуждать Смайта к этому. Конечно, он познакомился с Бертом после того ужасного случая, когда "задремал" с Куртом, и они пересекались несколько раз, когда Курт с Себастьяном забывали о времени или Берт возвращался домой слишком рано. Однако ни один из этих случаев не вставал в сравнение с тем, что сейчас просил Берт. Это уже было по-настоящему, официально. Этот ужин скорее походил на "Пап, давай допросим парня, с которым я спал и проводил огромное количество времени вместе, и узнаем о нем побольше". – Да ладно, Курт. Ты практически все время там, а он приходит сюда, когда я уезжаю в Вашингтон. Думаю, он сможет выдержать один ужин здесь, тебе так не кажется? – Я просто не думаю, что он... – Погоди, погоди, – прервал сына Берт. – Не вини его в том, что ты сам не хочешь приводить его на ужин. Просто спроси, не хочет ли он прийти. Это всего лишь ужин, обещаю. Я только хочу познакомиться с парнем, которым ты так увлечен. Курт немного сморщился от слова "увлечен". – Я спрошу его, пап, но не буду заставлять согласиться. – Но приведи хоть один сильный довод, хорошо? Можешь обвинить во всем Кэрол. Она думает, что его нужно немного откормить. Сегодня в запеканке будет много вкусного сыра. – Хорошо, ладно, – смягчился Курт. – Я настойчиво попрошу его прийти. Только ради тебя. И не надейся, что я не буду следить за тем, сколько сыра ты сегодня съешь. – Берт рассмеялся на слова сына. – От тебя ничего не скроешь, да? – Курт улыбнулся, попрощался с отцом и положил телефон обратно на столешницу. – Теперь пойдешь наверх? – спросила Сэди, положив миску в раковину. Хаммел кивнул, допил остатки кофе и положил кружку туда же. – Ага. Попытаюсь позвать его на ужин с моим отцом. – Ну, удачи с этим. И Курт? – Он повернулся к девушке, подойдя к лестнице. – Не говори ему, пожалуйста, о том, что мы сейчас обсуждали, хорошо? Это не секрет и не что‐то личное, но Себ редко подпускает кого-то близко и практически никогда не говорит о том, что творится в его голове. Ты в какой‐то степени такой же, и, честно говоря, мне нужно было достучаться до одного из вас. Вы двое сводите меня с ума. Курт чуть склонил голову в бок, не совсем понимая, что происходит, и кивнул в ответ. Прежде чем он успел еще что‐то добавить, Сэди отдала приказ: – А теперь иди и разбуди своего мужчину! А я, чтобы оставить вас одних, возьму свою сумочку и пойду по магазинам с Кейт. Это если Себ спросит, где я. – Она обошла стол, быстро чмокнула Курта в щеку и выбежала из комнаты. Курт привел достаточно убедительных аргументов, возможно сославшись на куда большее количество секса, чем имел в виду Берт, хотя Себастьян был готов согласиться и без римминга и минета. В любом случае, через два часа оба парня сидели в своих машинах, готовые отправиться на семейный ужин. Как они и думали, стоило им приехать, Кэрол начала хлопотать над Себастьяном, приговаривая, что он слишком худой, и намекала, что он должен будет съесть две порции вместо одной. Она идеально играла свою роль примирителя, следя за Бертом и прерывая его, чтобы он не сказал ничего угрожающего или смущающего. Курт это очень ценил, прекрасно помня первую встречу его отца с Себастьяном. Себастьян, что практически удивительно, вел себя как джентльмен. Он оставил пару комплиментов тому, как Кэрол обустроила дом, и успешно отклонился от ворчания Берта на тему того, что Себастьян уже видел все это, потому что провел в этом доме достаточно ночей. Лишь когда парни поднялись в комнату Курта, чтобы там подождать начало ужина, начались проблемы. Курт сплел пальцы с пальцами Себастьяна, ведя его в свою комнату, хотя Себастьян и сам прекрасно знал дорогу туда. Курт плюхнулся на кровать, как только дверь за ними закрылась, и попытался потянуть Себастьяна к себе, но тот застыл на месте. Хаммел нехотя перевернулся, чтобы посмотреть, что случилось. Стоило лишь взглянуть на Смайта, и Курту сразу стало понятно, что что‐то было не так. -Что это, блять, такое? – Себастьян указал жестом на комнату Курта. Курт проследовал взглядом за рукой Себастьяна, оглядывая свою комнату, в которой было больше мусора, чем обычно, и повсюду стояли наполовину собранные и подписанные коробки. – Коробки, – Курт произнес очевидное. – Это я, блять, вижу, – Себастьян тяжело дышал от гнева. – Ты... что? Собираешься куда-то? – Курт с интересом наблюдал за Себастьяном, заметив, как тот стиснул челюсть. Он прижал руки к бокам, отказываясь встречаться с Куртом взглядом, вместо этого решив сосредоточиться на коробках вокруг него. – Ну, да. Ты же знал, что я собираюсь в Нью-Йорк. Мы с Рейчел довольно скоро уезжаем. – Насколько скоро это "довольно скоро"? – Через две недели, – прошептал Курт, наблюдая за тем, как Себастьян разозлился еще больше. – Почему, черт возьми, ты ничего мне не сказал? Две ебаные недели? Что, неужели ты собирался просто однажды улететь в Нью-Йорк и отправить мне сообщение: "О, кстати, я переехал. Буду скучать по воскресным обедам с твоей мамой". – Бас, не понимаю, почему ты так расстроен. Ты знал, что в конце концов я перееду в Нью-Йорк. Мы ведь никогда не обсуждали, что будет дальше. То есть, да ладно... – Да, в конце концов. Ты сказал "в конце концов". Учеба начнется лишь через месяц. Я думал, у нас еще будет время поговорить об этом, но пожалуйста, посмотри, что происходит сейчас. Ты собираешься. Улетаешь, не сказав ни одного гребанного слова, – объяснил Себастьян, оставаясь в напряжении на протяжении всей речи. Наконец, он взглянул на Курта, который теперь с нечитаемым выражением лица сидел на краю кровати. – Себастьян. Ты ведешь себя глупо. Это было лишь летнее развлечение для нас обоих. Даже когда ты отправишься в Нью-Йоркский университет через месяц, вряд ли это что‐то изменит. Это ведь ничего не значило. В Нью-Йорке сотни гей-баров, в которых ты можешь забыться, тысячи геев, которых ты сможешь перетрахать. Вот оно – будущее, Бас, не мы, у нас его нет, – выдавил Курт, и как только он сказал это, тут же пожалел о своих словах. Он просто пытался защитить себя, напомнил себе Курт. Он не сможет пережить, если уже во второй раз за лето ему разобьют сердце. А это будет неизбежно с Себастьяном, не так ли? Независимо от этого, Курту было очень больно, его сердце сжималось и как будто пыталось разорвать себя изнутри, стоило ему увидеть, как изменилось лицо Себастьяна. Его маска начала трещать по швам и сломалась, показав Курту настоящее эмоции Смайта. – Так вот что ты думаешь обо мне? Даже после всего того неебически долгого времени, что мы провели вместе, ты думаешь, что я просто ничего не стоящий ебарь, – гневно выпалил Себастьян, и Курт был уверен, что сейчас их вполне могли услышать Берт и Кэрол. – Бас... – Нет, Курт. Я понимаю. Я обманываю сам себя, да? Конечно, я, блять, не мастер отношений, но насколько я был глуп, что не заметил, что все приведет именно к этому? Тебе плевать, что ты мне, вообще-то, совсем, блять, не безразличен, и я хочу быть с тобой, когда мы оба переедем в Нью-Йорк. И почему я так удивлен? Ты ведь так легко забыл Блейна. Почему я думал, что со мной все будет совсем по-другому? – Себастьян сделал несколько глубоких выдохов. Его сердце билось очень быстро, пока он боролся со слезами, которые так хотели вырваться на волю. Курт шокировано молчал, наблюдая за тем, как тяжело поднималась грудь Себастьяна, пока он прижимал ладони к глазам. – Да пошло оно нахуй, – пробормотал Себастьян и в отчаянии вскинул руки в воздух. – Бас, – Курт выдавил имя, в шоке наблюдая за тем, как Себастьян, игнорируя слезы, стекавшие по его щекам, повернулся, открыл дверь и выбежал из дома. Курт вскочил с кровати и быстро побежал за ним, выкрикивая его имя. Он проигнорировал встревоженных Берта и Кэрол, пробежав мимо них на крыльцо, и увидел, что Себастьян уже открывал дверь своей машины. – Себастьян. Пожалуйста... остановись. Пожалуйста, – кричал Курт. Себастьян проигнорировал его, пробубнив: "Это все не важно, помнишь?", сел в машину и уехал, проигнорировав крики Курта о том, чтобы он вернулся. Как только машина повернула за угол, Курт не смог больше сдерживать свои рыдания. – Он не хочет спускаться, – сказала ему Сэди, вернувшись ко входной двери. Курт провел рукой по волосам и выпустил разочарованный стон. – Ты сказала ему, что я хочу извиниться? Сэди кивнула. – Блять. Я уже отправил ему кучу сообщений и звонил раз двадцать только за последние два часа. Он должен выслушать меня. – Я сделала все, что смогла, пытаясь уговорить его спуститься к тебе и поговорить, но он не хочет. Также он угрожал сделать кое-что, если я впущу тебя. Он просто ведет себя, как ребенок, – заявила Сэди. – Нет, я это заслужил. Я понимаю. Просто мне это не нравится. – Что ты натворил, Курт? – Я все испортил. Сказал лишнего. Сэди заключила его в объятия, обвив своими тонкими руками и крепко прижав к себе. – Продолжай пытаться все исправить, – сказала она ему. – Я давно не видела Себа таким грустным, но думаю, это потому что ты ему слишком важен. Его сердце вновь сжалось в ответ на ее слова. Он хотел все исправить, но для этого Себастьян должен был выслушать его. Вдруг немного сумасшедшая и спонтанная идея пришла Курту в голову, но ее было достаточно, чтобы заразить его каплей оптимизма. Курт отстранился от Сэди и попрощался, стараясь не думать о том, что, если его план провалится, он больше ее никогда не увидит. Она слабо улыбнулась Курту, помахала на прощание и закрыла дверь. Курт же быстро спустился по ступенькам, приступив к своему новому плану. Он обошел дом, пока не нашел то место, которое искал, и смутно знакомую водосточную трубу. Его решимости немного поубавилось. Взбираться по трубе, казалось, будет намного сложнее, чем спускаться с нее, да и крыша была невероятно высоко. Неужели он действительно сбежал из комнаты Себастьяна именно таким способом в начале лета? Алкоголь, видимо, очень сильно подбодрил его той ночью, потому что сейчас в голове Курта было около двадцати неприятных исходов этого сценария. Постаравшись выкинуть их из головы, Курт набрал в грудь воздуха, взялся руками как можно выше и прыгнул, обхватив трубу коленями. Он начал подталкивать себя вверх и подтягиваться, кряхтя от напряжения. Если бы Себастьян сейчас видел его, он, наверное, попытался пошутить о том, что Курт вполне бы мог устроиться стриптизером в будущем. Курт чуть не разжал руки, обвившие трубу, неожиданно рассмеявшись. Быстро взяв себя в руки, он почти добрался до верха и остановился, чтобы отдышаться, смотря на крышу, которая была прямо напротив него. Она была совсем недалеко, но до этого Курт не задумывался, насколько страшно будет не держаться за трубу ногами, лишь обвив ее руками и локтями. Ему ведь придется потянуться ногой к крыше, постараться на нее опереться и устойчиво встать. Курт боролся с желанием просто спуститься обратно вниз. Он решил, что, если все же упадет, ему удастся заставить Себастьяна посещать его в больнице, сказав, что это все его вина. Он повис на руках и вытянул ногу вправо, пытаясь нащупать крышу. Оттолкнувшись от трубы, Курт поставил и вторую ногу на крышу. Он слегка оступился и схватился за стену, пытаясь отдышаться, пока по его венам бежали страх, адреналин и теперь еще и предвкушение встречи. Курт сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, выпрямился и аккуратно сдвинулся немного вправо, встав прямо перед прикрытым шторой окном Себастьяна. Он на секунду замешкался и затем все же постучал. Курт услышал громкий взвизг по ту сторону окна и рассмеялся, представив, как испугался Себастьян. Когда не последовало никакого ответа, Курт снова постучал и позвал: – Себастьян? Шторы тут же были отодвинуты, и в окне показался озадаченный Себастьян, одетый в свою старую футболку команды по лакроссу, когда он еще жил в Париже, и потрепанные треники. Курт даже не помнил, чтобы Себастьян когда-либо надевал эту футболку дома с тех пор, как они начали видеться. Может, он надевал их, когда ему было грустно. – Курт? Какого черта ты творишь? – крикнул Себастьян через закрытое окно. – Да вот прогуливаюсь. А ты как думаешь, черт возьми? – саркастично выплюнул Курт. – Я пытаюсь сделать так, чтобы ты со мной наконец поговорил. – Разве когда я не отвечал на твои звонки и сообщения и запретил пускать тебя к себе домой, тебе не стало понятно, что я не хочу разговаривать? – О, да нет, очень понятно, спасибо. Но это не значит, что я буду тебя слушаться. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. – Что ж, это не взаимно. Хотя разве так не было с самого начала? – Боже, Себастьян. Впусти меня, пожалуйста. Я хочу объяснить все и извиниться, но я не могу сделать этого, если постоянно боюсь, что в любую секунду могу упасть с крыши. Пожалуйста. Впусти меня? – умолял Курт, и под конец его голос стал таким тихим, что он не был уверен, что Себастьян вообще смог расслышать его последние слова. Себастьян смотрел на него тридцать мучительных секунд, прежде чем наконец открыл окно. Курт признательно улыбнулся и забрался внутрь. Они стояли и смотрели друг на друга с минуту, прежде чем Себастьян напомнил Курту, почему он здесь. – Ну? – Я... блять, Бас. Прости меня. Я не должен был говорить того, что сказал. Я не хотел. Ты не никчемный и тем более не шлюха. Я... прости. Клянусь, я приготовил целую речь, а в итоге могу произнести лишь: "Прости меня". Просто... я решил, что, когда уеду, всему этому наступит конец. Ты не выглядишь как тот, кто любит заводить отношения, И я подумал, что ты не захочешь быть связан отношениями с кем-то, пока обследуешь Нью-Йорк. Я даже не уверен, что сам об этом думаю. Я хочу, чтобы Нью-Йорк стал моим домом и уверен, ты тоже этого хочешь. Просто... я предположил, что уж лучше я опережу тебя и первым разорву этот договор. – Послушай, Курт, – начал Себастьян. – Я знаю, что пока вы с Блейном учились, вы видели меня в определенном свете. Я вел себя, как придурок, да и сейчас очень часто веду себя так, но я правда думал, что за все лето, что мы провели вместе, ты узнаешь меня лучше. Да, конечно, когда мы познакомились, я постоянно шутил о сексе со случайными парнями, которых я цеплял в клубах. И да, это случалось намного чаще, чем мне хотелось бы сейчас обсуждать, но это не значит, что я окружен этими рамками. Это не значит, что я нахожусь в коробке и делаю лишь определенные вещи. Мне ведь всего восемнадцать. Не настолько уж и странно, что это мои первые настоящие отношения. Я ведь не какой-нибудь там тридцатилетний старик, который все еще не хочет обременять себя парнем. – Ты мне действительно нравишься, Курт, и я думал, что это очевидно, судя по тому огромному количеству времени, что мы провели вместе, и свиданиям, и всему прочему. Разумеется, я в этом не разбираюсь, но... да ладно. Ты успел познакомиться с моей семьей, а я – с твоей. У нас были ночные киномарафоны, много ужинов на двоих, и я даже позволил тебе выбирать мне одежду в магазине. А ты позволил мне отсосать тебе в примерочной. – На последних словах Курт покраснел. – Тебе не в чем было меня опережать, – продолжил Себастьян. – Я подготовил целую речь к тому моменту, когда мы бы стали планировать, что будем делать вместе в Нью-Йорке. Я хочу исследовать этот город, но только с тобой. Мне не нужно возвращаться домой каждую ночь с разными парнями, чтобы этот город стал моим домом. Мы можем... заниматься в Центральном парке и найти какую-нибудь кофейню между нашими квартирами, чтобы встречаться там. Мы можем раздражать Рейчел, и она будет кричать на нас за то, что мы ведем себя слишком громко. Ты можешь таскать меня на всякие бродвейские постановки и в разные магазины. А я могу приводить тебя на сумасшедшие университетские вечеринки, чтобы напоить тебя, даже если мне придется оставаться трезвым, чтобы потом довести тебя до дома. Но если ты этого не хочешь, скажи. Скажи об этом сейчас, прежде чем я решил, что твое извинение и проникновение на частную территорию – это нечто большее, чем есть на самом деле. – Себастьян тяжело дышал, как будто он только что пробежал марафон, и терпеливо ждал ответа. – Как так получилось, что я пришел извиняться, но именно ты в итоге произнес такую замечательную речь? – спросил Курт, даже не пытаясь вытереть слезы, скатывающиеся по его щекам. – Курт. – Я хочу, – сказал Курт, – я действительно хочу этого. Просто я... Я боялся, но ты прав. Я должен был понять, что ты далеко не такой, каким пытался показаться еще в школе, и мне действительно жаль, и... Себастьян прервал его мягким поцелуем. – Прости, что я, возможно, чуть-чуть перегнул палку и слишком бурно отреагировал, – пробормотал Себастьян, оторвавшись на секунду от его губ. – Нет, все нормально. Прости. Я заслужил это и счастлив, что ты все же позволил мне извиниться. Даже если ради этого мне пришлось вскарабкаться по стене, – сказал ему Курт. – Я не скажу, что это будет легко и просто, но могу заверить тебя, что ты мне очень нравишься, и я просто не хочу, чтобы это так закончилось, хорошо? – повторно спросил Себастьян, обретя спокойствие. – Хорошо, – надломленным голосом вымолвил Курт. – Ты... Ты мне тоже очень нравишься. – Да? Курт кивнул и поцеловал Себастьяна, ощущая на вкус их соленые слезы. Они наконец достигли лимита своих эмоциональных потрясений на один день и просто устроились на кровати Себастьяна, медленно и лениво целуясь, в итоге заснув в объятиях друг друга. Себастьян был прав во многих вещах, что сказал тем вечером. Им определенно было нелегко и было довольно тяжело научиться разговаривать друг с другом, не накапливая эмоции, чтобы потом они вырывались с троекратной силой. Однако им удалось превратить в жизнь и несколько их планов. Например, два раза в неделю они встречались в кофейне между небольшой квартиркой Рейчел и Курта и общежитием Себастьяна. Но спустя год все изменилось, когда они решили жить вместе и стали ходить в кофейню прямо напротив их квартиры. Они проводили много времени в Центральном парке. Себастьян изучал введение в право, а Курт рисовал эскизы дизайнов, проходя стажировку в Vogue, которая в будущем поможет ему добиться места в другом отличном журнале. Они вместе исследовали Нью-Йорк. Начиная с того случая, когда кто-то плюнул на Курта в метро, продолжая тем, как однажды Себастьян накричал на бормотавшего что-то бездомного, и заканчивая их свиданиями в дорогих ресторанах перед бродвейскими постановками. Их отношения не были идеальными, но у них все получилось, потому что они выросли. Они научились доверять друг другу, разговаривать друг с другом и не бояться любить друг друга, даже если им понадобилось слишком много времени, чтобы признаться друг другу в этом. Однако однажды настал тот момент, когда они смогли признаться друг другу, и он был идеальным. Их ничего не сдерживало, когда они последовали дальше по своему пути. Все их сомнения и страхи рассеялись, даже если совсем ненадолго, уступив место чему-то намного более важному.