Единственный путь

      Он сидел, расслабленно опираясь локтями на столешницу из добротного темного дерева. Выверял, записывал, зарисовывал разбегающиеся в затуманенном разуме руны, пока ночной сумрак уступал место первым призракам рассвета. В камине, стелясь шелковистыми всполохами, догорало давно приручённое пламя. На искусной ковке подсвечника тонкими змейками застывал податливый воск. — Как близко, в сущности, то, к чему мы идём всю свою жизнь…       Размеренный шорох грифеля на секунду прервался. Лица мага коснулась тень улыбки, и он окинул взглядом дышащие на ладан фолианты, в хаотичном порядке разложенные на столе. После приподнялся, потянувшись было за стоящим на небольшом постаменте кувшином с водой. Но внезапно дрогнувшая рука спутала все намерения, разом придав сознанию «лихорадочную» бодрость. Мужчина покачал головой, беззлобно усмехнувшись, и немного резче, чем нужно, встал из-за рабочего места.       Ещё одна ночь позади, хотя, с головой погружаясь в исследования, он не особо вёл им счёт. Время текло, дороги сменяли одна другую, но приключения, опасности, а также радость новых встреч, новых побед и новых открытий не давали шанса дряхлеть душе. Главное, что теперь было, куда возвращаться. Конечно, только затем, чтобы выбрать очередной путь, но какая кому теперь разница. Ведь каждый, так или иначе, куда-нибудь да двигается — такова суть всего живого. Таков и удел человека.       Теперь его величали Синим Священником, Но-ран Хоши*— цвета вечернего неба, разбавленной туши или подлёдной морской воды. Последнее, впрочем, подходило ему куда больше всего остального. Он знал только одну, чьи глаза были воистину синевой небес, и уж его-то, более тёмные и непроницаемые, с ними не могли сравниться. Маг подошёл к широкому окну, занимавшему собой значительную часть стены, плавным движением откинул шторы и потянул на себя несложный механизм, открывающий дорогу ветру и впускающий в затхлое помещение предрассветный холодок. — Так намного лучше.       Бессердечный мечник остался в прошлом. За годы странствий само собой как-то обнаружилось, что сердце у него никуда не девалось — в этом успели убедиться многие из тех, кого он встречал по жизни. Но, что важнее, обладатель его сохранил способность верить. Потому что кто мы, собственно, без веры.       Он никогда не выпускал из рук меча, не признавая иного оружия, кроме собственной воли и зачарованной стали. Клинков сменилось несколько, пока в один прекрасный момент ему не пришла мысль создать тот, что будет звучать именно для него. Лишь бы никаких посохов и жезлов, вызывающих дурные воспоминания и ноющую боль в виске. — Кто вообще их придумал…       Та же Лина по обыкновению доверяет своему квилону* — не знающему порчи и сияющему тонким остриём — не думая менять его на что-то иное. Вспомнив новую Красную Жрицу, мужчина невольно улыбнулся и покачал головой. Вот уж кому титул подходил, как стражнику грибное лукошко, так это ей. Всё такая же опаляющая и непредсказуемая. Разве что остепенилась немного, пообтесалась, стала мудрее. Научилась создавать и поддерживать целостность, а не только сеять хаос везде, куда сможет дотянуться. Но на месте всё также не сидит. Впрочем, из всей их компании тягой к насиженным тёплым гнездам не отличался почти никто. А прозвища — они прозвища и есть. Лишь дань уважения силе, носителями которой они стали.       Струящийся из окна лёгкий ветер, словно играя, пытался взъерошить жёсткие пряди волос, казавшиеся в слабом освещении то серебристыми, то синеватыми. Редкие металлические отсветы вспыхивали на них и таяли в тени, на мгновения очерчивая скулы и ровную линию переносицы.       Его давно перестало волновать, какого цвета у него кожа и что об этом подумают люди. Много раз трансформация, проведённая против воли, спасала ему жизнь и не давала умереть на руках у любимой девушки или лучших друзей. Позволяла защитить тех, кто дорог, сберечь тех, кто более уязвим, и противостоять тем, кто гораздо сильнее. На худой конец, хотя бы продержаться до того момента, когда выход из ситуации найдётся сам собой. С его нынешней магической силой он не проиграл бы теперь в мощи, лишившись каменной брони, но и полностью списывать со счетов даваемые ею преимущества было бы глупо.       Со временем пришло осознание, что поступками можно произвести впечатление куда большее, нежели приятной глазу внешней оболочкой. Да и слухи, которые ходили о его друзьях, и о нём… Если раньше они рисовали образ монстра, то теперь он выглядел в них скорее героем. Это тоже играло свою роль.       А симпатичная мордашка — ну что ж, отнимающий жизни явно не принцесса на выданье. Сейчас, с высоты прожитых лет, ему даже странно было вспоминать того юношу, что был столь озабочен такой ничтожной проблемой, как внешность.       Где-то в подреберье едва уловимо кольнуло, словно проскользнул кусочек льда, маг неосознанно нахмурился, но, будто вспомнив о чём-то, подставил лицо ветру и глубоко вдохнул. Выдохнув затем почти бесшумно.       Он многое знал и многому успел научить. С детьми не сложилось, но было множество учеников и Белая Жрица, которая любила его в любой ипостаси. Смешно сказать, но, сделав его таким, Резо фактически передал ему свою одержимость. За тем лишь исключением, что исцеление отдельно взятых глаз переросло в поиск исцеления для всего тела. Однако невозможно изменить материальное вместилище, не излечив сперва душу, а там, быть может, и физические неудобства отойдут на второй план.       Не последнюю роль в подобных переменах сыграл принц Тафорашии, который, даже будучи «не совсем собой», стремился возродить родную страну, умудрился влюбиться и всем своим видом доказывал, что все беды — они… от головы. Первоначально этот непоседливый борец за мир во всем мире и добровольный агнец сильно раздражал его, но потом общий язык нашёлся. А уж под добрый коньяк, выдержанный на янтарных ягодах, они и вовсе стали потихоньку проникаться симпатией друг к другу.       Розоватый луч, несмело пробивающийся сквозь перьевые облака, скользнул по щеке. Разгораясь, вызолотил неброскую, но довольно затейливую, вышивку на левом плече. Вынудил зажмурить глаза и вернуться к реальности.       Покидая свою мастерскую, «вовсе-не-бессердечный» теперь воин-маг решил, что сегодня, пожалуй, возьмёт себе передышку. Узнать всё за раз определённо не получится, равно как и достичь вершины Катато, научится верить людям и довольствоваться тем, что имеешь. Путь ко всему этому долог — как и эта чертова лестница, ведущая к жилым покоям…       Коснувшись кончиками пальцев приятно-шершавого дракона на ручке, Зелгадис замер, вслушиваясь в тишину по другую сторону двери из светлого дерева. Отсюда не слышно дыхания, зато явно различим шелест ткани и тихие шаги. — Амелия, ты спишь? Я вхожу…       Глаза слипались, на плутавший в сетях последних снов Сейрун робко опускался рассвет. Где-то, приветствуя новый день, защебетали птицы, послышался удар колокола храмовой башни. В тайном зале, когда-то просторном, а теперь заставленном от пола до потолка магическими инструментами, ветер лихорадочно листал исписанные мелким почерком страницы… «Как близко, в сущности, то, к чему мы идём всю свою жизнь. И как слепы наши глаза, которые не замечают того, чем мы обладаем с рождения. Побольше веры в себя, мой дорогой правнук. Это единственно верный путь.» * Синяя звезда по аналогии с именем Резо — Ака Хоши — Красная звезда. Но-ран с яп.: насыщенно-синий, индиго. * Квилон — (от франц. quillon — дужка, поперечина, крестовина) тип средневекового европейского кинжала, появившийся в XIII в. Сравнительно узкий симметричный обоюдоострый клинок, развитая крестовина гарды, обычно цилиндрическая рукоять. Фактически уменьшенная копия рыцарского меча.