Клетка для певчей птички

«Почему они меня оставили? Я же просто хотел немного тепла и внимания. Разве это плохо?» Нет. Это нормальное делание любого живого существа. Но в своем желании ты стал требовательным. Тебе стоило бы помнить, что давать тебе что-либо или не давать, это их право. Они не обязаны выполнять твои желания, только потому, что ты этого хочешь. Не стоит ждать от мира чего-то, нужно его принимать таким, каков он есть. «Выходит, они меня совсем не любили…» Выходит, ты совершенно не знаешь их. Ты запрещал младшему брату лезть на дерево, потому что не любишь его? «Нет. Потому что он мог упасть, и тогда бы мне досталось от родителей.» Ты более эгоистичен, чем я думал. И чем думали они. Ты не думаешь о желаниях и потребностях других. Для тебя играют роль только твои желания. И совершенно не важно, хорошие они или плохие, сложные или не составляют труда для выполнения. Не важно, сколько ты сделал для того, чтобы заслужить их. Ты маленький корыстный эгоист, который думает только о себе. Ты ставишь неверные цели, потому все приложенные тобой усилия пропадают впустую. Ты здесь, потому что они тебя слишком любят. Настолько, что готовы пожертвовать любовью к тебе ради твоего же блага. «Но я просто…» Ты просто хотел внимания. И ты получишь его. Очень. Много. Внимания. «Нет! Стой! Пожалуйста, не нужно… Я не хочу больше…» Он проснулся весь мокрый от холодного пота. Ледяные капли стекали по спине, заставляя дрожать. Обхватив себя руками, Кирайкайл нервно оглядел погруженную в предрассветный туман комнату. Прозрачный балдахин, опадающий по обеим сторонам его кровати, не препятствовал взгляду молодого Князя, хотя и скрывал четкость очертаний, наравне с бледной серостью приближающегося рассвета. Сон. Всего лишь сон. Очередной. Райк сбился, какой по счету. За последние десятилетия он являлся снова и снова, как только мужчина закрывал глаза. О, с какой бы радостью он просто отдавался тьме, проваливаясь в сны без сновидений. Райк уже даже не просил у Небес ничего приятного. Просто хотя бы одну ночь не видеть совсем ничего. Это было бы счастьем. Но Небеса безмолвствовали. Собственно, как и всегда до этого. Сев на постели, Князь откинул полог балдахина и опустил ноги на пол. Даже длинный ворс ковра, устилавшего его комнату, не мог скрыть леденящего холода каменных плит пола. Сглотнув, Райк поежился и сделал пару шагов, направляясь к двери. Ему нужно было увидеть. Сейчас же. Немедленно. Увидеть его в подвалах, скованного цепями. Увидеть и понять, что это лишь только сон. Все теперь будет иначе. Теперь власть в его руках. И это чудовище не сможет причинить ему вред. Никогда больше! От холода ступни леденели. Казалось, подошву жгло, будто шел он по раскаленным углям. Торопясь развеять свой кошмар, Кирайкайл забыл надеть туфли. Но это сейчас меньше всего волновало мужчину. В своей белоснежной ночной сорочке высокий и бледный после сна, он был похож на привидение. Уже на лестнице в подвал он споткнулся. Правую ступню свело судорогой. Пришлось ухватиться за стену. Под пальцами Райк почувствовал влагу. Как же холодно и сыро было здесь, в подземельях Замка. Тело пробила крупная дрожь. Пожалуй, стоило бы вернуться, но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться сейчас. Опустившись на ступеньку, Князь нетерпеливо растер озябшую ступню, разгоняя кровь. Потом то же проделал и со второй. Прежде чем продолжить путь, он тихо выдохнул. Облачко белесого пара сорвалось с губ и растаяло в воздухе. Раньше он и не подозревал, насколько холодными были подвальные камеры его Замка. Казалось, здесь даже душа способна замерзнуть в груди, а кровь застывала кристалликами алого льда прямо в венах. Наконец, весь дрожа от холода, он добрался до самой последней ступеньки и открыл дверь. Стражников не было. Но это и к лучшему. Не стоило им видеть своего господина в такой виде. Райк постарался, чтобы стены и дверь этой камеры были укреплены дополнительно. Пожалуй, благодаря древним ритуалам, конкретно эта камера способна пережить даже уничтожение всего Замка, что само по себе почти невозможно. Рухар дрожал от холода. Он прочти привык к нему, лишь отстраненно отмечая, что ступней почти не чувствует, а руки ныли не только потому что замерзли, но и от постоянного натяжения. Железные браслеты разодрали кожу на запястьях, и парень старался двигать ими как можно меньше, чтобы не усугублять положение. Интересно, сколько он еще протянет вот так. Спать Рухар боялся. Но усталость и холод брали свое. Постепенно веки наливались тяжестью, и голова то и дело падала на грудь, как бы он не старался держать ее ровно. Но сон не нес ничего, кроме безумного кошмара, вязкого и тягучего, словно смола. И такого же черного. Рухар не мог вспомнить ничего из того, что ему снилось в этих снах. Но он чувствовал себя совершенно измученным. Будто сны эти вытягивали из него все силы. Тело сводило судорогой. Но она не имела ничего общего с той, что бывает от холода или неудобного положения. Это была совершенно иная судорога. Как будто сжималась и билась в агонии сама душа этого человека. Билась, пытаясь вырваться из цепких скрюченных пальцев тьмы и боли, выбраться из ужаса, что окружал ее на свет. Но с каждой минутой она слабела, постепенно сдаваясь. Кто знает, сколько еще протянет он, найдет ли силы справиться со своим прошлым. Там, в своих снах, Рухар понимал, что все это: и тьма, и боль, и агония, и ужас, сковывающий каждую клеточку его тела, – были как-то связаны с ним. Но он ничего не помнил о прошлом. Не помнил снов, когда просыпался. И потому не мог разгадать этой загадки. Райк стоял в проеме камеры и смотрел на висящего в цепях человека. Человека ли? Он помнил это существо совсем другим. Это монстр из его кошмаров. Безумие, что наполняло его прошлое. Ненависть, что заставила дожить до настоящего. Месть, что ведет его в будущее. Но сейчас он выглядел довольно жалко. Мелькнула и тут же пропала мысль, а действительно ли это он. Но сомнений не было. Кирайкайл запомнил его. Запомнил на всю оставшуюся жизнь. В его памяти, его сердце, в его черной душе было выжжены эти глаза, что смотрели на его страдания. Каждый жест, манера говорить, все мельчайшие подробности своего мучителя Рийк помнил так же четко, как и то, сколько ему пришлось вынести в его плену. Цепи тихо звякнули. По телу парня прошла волна крупной дрожи. Князь поежился т холода и покачал головой. Его пленник тоже, видимо, не цветочки во сне собирал. Это выражение лица, молодой правитель был готов поспорить на свою жизнь, что висящий в цепях сейчас страдает не меньше него самого от кошмаров. Мужчина криво усмехнулся. Ну, хотя бы не он один мучается. Но улыбка вышла несколько натянутой. Райка совершенно не устраивало, что тот, кто уверял, будто ничего не помнит, страдал не от его рук, а от собственных кошмаров. Оставалось только надеяться, что в этих снах присутствует и его образ. Развернувшись, он медленно поднялся по лестнице. Темными коридорами Кирайкайл добрался до своей опочивальни и плотно закрыл за собой дверь. Если его кто-то и видел сегодня ночью, то скоро поползут слухи о призраке. Но весь Замок спал. Разве что караул тихо переговаривался на стене. Но оттуда «призрака» уж точно никто бы не увидел. Утром он прикажет перевести пленника в другую камеру. И затопить по жарче камины. Нет, это не была жалость или сострадание. Просто Райк не хотел, чтобы его игрушка сломалась прежде, чем он расплатиться по всем счетам. А судя по виду пленника, сейчас его тело переживало не лучшие годы. Парень выглядел слабым и изможденным. Как бы не захворал чахоткой, да не отдал концы раньше времени. Это будет весьма прискорбно. Взбив подушки, мужчина забрался под большое мягкое одеяло на гусином пуху и прикрыл глаза. Утром… Он снова поговорит с пленником. Он добьется своего. Но позже. Сейчас, постепенно отходившее от холода тело, медленно расслаблялось. Отогревшись, Князь снова уснул. На этот раз, впервые за долгое время, без сновидений.