Только вместе

      Ирина до обеда провела в отделе, хотя сегодня и был выходной - суббота, решив доделать кое-какие дела, пока не позвонил генерал Захаров и срочно не позвал ее к себе в Главк. Ира конечно же не могла отказать и, взяв Рому и Пашу, поехала к нему. - Здравствуйте, Валерий Андреевич, - она зашла в его в кабинет и встала напротив стола. Лицо генерала было серьезное, и он попросил Ирину присесть. - Что-то случилось? - занервничала Зимина. - Да. Мясницкий в больнице. На него было покушение, - печально ответил Захаров. - Господи, кошмар какой! Значит палачи начали действовать? - Начали. Сядь, Ир, - приказным тоном произнес Захаров. - Я специально вызвал тебя сюда, чтобы поговорить. - О чем? - Ирина внимательно посмотрела на Захарова. Генерал печально вздохнул, а потом тихо, но уверенно произнес: - Главный палач - это я. Я в их списке номер один! Ирина не могла поверить в его слова и переспросила, но Захаров ответил ей тоже самое. - Но почему? - глаза Зиминой заблестели от слез. - Вы же мне как отец были. - Именно поэтому ты до сих пор жива. Я сдерживал их сколько мог, - опустил глаза генерал. - Ты слишком глубоко влезла во все это. И не хотела остановиться. Теперь я уже не могу никого сдерживать. Ты в большой опасности, Ира. У тебя есть список... - Зачем вы все это мне говорите? - Ирина встала со стула и со смешанными чувствами посмотрела на своего начальника. - Я хочу защитить тебя. Все равно скоро все узнают, что я - номер один в этом списке. - Но зачем вам все это надо было? Зачем вы этим занимались? - сквозь слезы прошипела Ирина. Захаров серьезно посмотрел на нее: - И это ты меня спрашиваешь? Ты, кто приходила ко мне каждый раз, прося о помощи, когда реальные законы мешали тебе осуществить хоть какое-то подобие правосудия? Ты не хуже меня знаешь, что никакого правосудия в законах нет! - Но то, что делаете вы... - Ирина не договорила, так как генерал перебил ее: - Что? Устраняем похитителей детей...педофилов... бандитов?! На кой черт они будут топтать эту землю! Из них даже половину не удалось бы засадить! Да если бы и засадили, то они не заслужили жить! И только не говори, что не нам решать! - Нам. Мне и вам. - И после этого ты считаешь, что они не заслужили этого? - Заслужили. Многих выпустили, хотя преступления были серьезные. Но Мясницкий, - Ира тяжело вздохнула, - он хороший человек, порядочный сотрудник. У него жена, сын. Он не заслужил! А сколько еще пострадали от рук палачей, кто не заслужил?! - Да, это так, - Захаров покачал головой и, сделав небольшую паузу, произнес: - Но по-другому не бывает! - Бывает! И получите результат. Массовые аресты - это вопрос лишь нескольких дней, - Ира снова присела на стул. - Ну что же, значит так тому и быть, - сурово ответил Валерий Андреевич. - Но я, Ир, пришел в милицию 30 лет назад. В советскую милицию. Я клятву давал. И я верил в нее. Защищать людей, граждан! Я не для того ее давал, чтобы сидеть в красивом кабинете, стричь бабло и смотреть, как люди, которых я поклялся защищать, тонут в крови и дерьме! - Но мы работаем! - Вы работаете плохо, - сквозь зубы произнес генерал, смотря прямо в глаза Ирине. - Все работают плохо! - он повысил голос и затряс руками. - Все вы мастера трепаться, что сутками на работе, а дома не живете. Да, вы сутками на работе, а что вы там делаете? Бумажки строчите? Вы думаете только о том, чтобы исполнить это гребаный закон, который ни хрена не работает! А ни о том, чтобы справедливость исполнить! - Но есть же все-таки суды, - Ира отвела взгляд в сторону. - И что? Что знают эти суды? Что знают присяжные? Мы, менты, ближе всех к земле. Мы живем на ней! Кто, как не мы, может правильно и справедливо принять решение? - Я не могу вас больше слушать, - тихо произнесла Зимина и притронулась рукой ко лбу. - Но я не могу вас разубедить. Вы говорите, как безумный, - слезы уже потекли по ее щекам. - Мне просто сейчас очень больно. Вы много сделали для меня, - наступила неловкая и напряженная пауза, после чего Зимина вновь посмотрела на Захарова и произнесла: - Валерий Андреевич, сдайтесь, - он в ответ лишь печально ухмыльнулся: - И что, сменить одну тюрьму на другую? Зверь ранен и пока он не умер, то опасен вдвойне. Теперь я уже не могу кого-то сдерживать, хоть я и был когда-то главным. У них есть план как устранить тебя, - и он посмотрел на свои наручные часы. - Какой? - Я специально позвал тебя сюда, чтобы спасти. Думаю, все уже произошло, - спокойно произнес генерал, но в эту же минуту в его кабинет ворвался Паша, которого пыталась удержать секретарша. - Ирина Сергеевна, в отделе взрыв, - тревожно произнес он. Ирина с ужасом посмотрела на Захарова, а потом сразу же кинулась прочь из его кабинета, попутно ища в сумочке телефон. Но он оказался в машине. Ира увидела кучу пропущенных вызовов, в том числе и от Карпова. Она сразу же перезвонила ему, и он в эту же секунду ответил: - Ир, блин, ты в порядке? Ты где? Что трубку не берешь? - его голос был взволнованным и злобным. - Я... Я в порядке. Я у Захарова была. Что в отделе? - Езжай сюда, немедленно. Не по телефону, - и Стас отключился. Приехав в отдел Зимина увидела много карет скорой помощи. В одну из них на носилках кого-то заносили. Ира быстро подбежала к скорой и увидела на них Климова. Его голова была перемотана, а китель был разодран и испачкан в крови. Сам майор был без сознания. - Господи, Вадим! - Зимина прикрыла рот рукой. В эту же минуту она почувствовала, как кто-то схватил ее за плечи и, резко развернув к себе, крепко обнял. Это был Стас. - Как хорошо, что с тобой все в порядке, - прошептал он ей на ухо, а затем ослабил свою хватку и с озабоченностью посмотрел Ире в глаза. - Стас, ты цел? - начальница с замиранием сердца осмотрела своего подчиненного и, не увидев на нем ни царапины, сама прижалась к его груди. Всюду суетились люди, сотрудники отдела, приехавшие врачи и следователи. - Кто еще пострадал? - с тревогой в голосе Ира спросила Карпова. - Щукин немного. И Адвокат, который хотел тебя взорвать. Он просто должен был забыть у тебя в кабинете пиджак со взрывчаткой, но Климов заподозрил неладное в том, что тот требует начальницу в выходной, а ведь до этого еще был звонок в дежурку с просьбой узнать на месте ли ты, когда ты была еще в отделе. Короче, Вадим провел этого липового адвоката к Щукину, где они смогли снять с него пиджак и почти успели выбежать из кабинета. Кабинет теперь требует капитального ремонта. - Да причем здесь кабинет? Климов весь в крови! - Все с ним нормально будет, - Стас провел своей ладонью по ее щеке, убирая скатившуюся слезинку. В этот момент к ним подошли люди из СК и прокуратуры. До позднего вечера Ире и Стасу пришлось давать показания насчет взрыва и решать вопросы Пятницкого.

***

      Генерал Захаров после ухода Зиминой погрузился в свои тяжкие думы. Он понимал, что пришло время платить и его обязательно посадят. То, что он делал, он считал абсолютно правильным, несмотря на невинные жертвы. Палачи смогли навести хоть какой-то порядок. Бандиты боялись их и тряслись за свои жизни. Даже Еремов, который подмял под себя почти всю полицию и то забоялся и окружил себя охраной. А это самое главное. Но теперь, когда его организации пришел конец, Захаров не находил себе места. Столько еще дел было не сделано, столько преступников гуляет на свободе! А он уже больше ничего не может, кроме как пойти в тюрьму со всеми своими подельниками! Или может? Генерал встал со своего кресла и достал из шкафа небольшую коробочку. Он вынул из нее свой наградной пистолет, на котором красовалось его имя. Захаров сел в кресло, держа пистолет при себе и задумался. То, что он собирался сделать, это был самый лучший вариант для него. Закрыв глаза, генерал дрожащей рукой поднес оружие к своему виску. Когда холодная сталь коснулась его кожи, Валерий Андреевич сделал последний вздох и, прищурившись, нажал на курок. Выстрел услышала секретарша и тут же вбежала в кабинет к своему начальнику. Но то, что она увидела, повергло ее в шок. Голова генерала лежала на столе, а из-под нее вытекала огромная кровавая лужа. В правой руке он сжимал свой наградной пистолет. Секретарша взвизгнула и начала звать на помощь, но Захарову она была уже не нужна. Он сделал все, чтобы остановить преступность, чтобы воцарилась хоть какая-то справедливость, держа свою клятву до последнего. И он ушел достойно, как человек, как настоящий мужчина!