Когда кончится сентябрь

– Меня зовут Карлия Майклсон, и я ненавижу свою мать, своего отца, а так же Елену Гилберт и все, что с ней связано.       Вот так мило я начала свое приветствие и зал незнакомых мне людей разразился хлопками. Они стучали своими ладонями так громко, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Их шепот действовал на нервы, как и тихий смех моего покойного брата. – Зачем ты пришла на эти курсы анонимных наркоманов? - Усмехнулся Кол.       Звуки затихли, и мужчина слева от меня продолжил эстафету. Вот он представился, и помещение снова наполнили одобрительные хлопки, и в этот раз я не отставала от них.       Молодая девушка, бледная с черными волосами, на секунду заикнулась, прежде чем начать. Она нервно сглотнула, и ее сердце забилось чаще. Венка на шее ее запульсировала и я не осознано облизнулась.       Голод пробирал насквозь, хотя сложно назвать эту жажду, жажду убийства и крови, простым голодом. Давненько я не питалась нормально – организм не воспринимает кровь. Ничью. Благо у меня есть алкоголь: он хоть немного, но поддерживает мою жалкую и никчемную жизнь. – Серьезно, сестренка, зачем? Тебе не хватает общения, любви и ласки? - Все так же насмехался надо мной мой брат-близнец.       Почему все так? Сначала Финн. Теперь Кол.       Кто дальше?       В голову ударяет понимание того, что я схожу с ума, и где я нахожусь. Устало потираю глаза, и слышу, как тушь рассыпается на комочки, а затем оседает у меня под глазами. С протяжным вздохом встаю с места и направляюсь к выходу. Вдогонку мне что-то кричат эти отбросы общества, а я настойчиво игнорирую их. Если я вернусь, то только для того, чтобы убить их всех.       На улице уже сверкали сумерки, что странно. Я пришла сюда утром, ранним утром. И спрашивается, где я шлялась все это время, и что делала?       Иду по дороге, еле передвигая ногами. Тело меня не слушает и я не чувствую, что иду. Ноги стали ватными и кажется, что я вот-вот упаду и, надеюсь, замертво. Я сажусь на бетон и на автомате достаю из кармана телефон. Пишу Клаусу свой адрес и прошу забрать меня.       Кол тем временем усаживается около меня и берет мою руку в свою. Глаза вновь закрыла прозрачная пелена. Я устала плакать. – Дурочка ты моя, - нежно произносит брат. Что-то со своей смертью он подобрел. – А ты кидала, - тихо бурчу я в ответ.       Где-то вдали слышится звук приближающейся машины. Я улыбаюсь и закрываю глаза. Я устала жить. – Ты быстро, - говорю я Клаусу. – Если полтора часа для тебя быстро, то пусть так и будет, - он пожимает плечами и подходит ко мне.       Клаус садится на корточки, и мы начинаем прожигать друг друга взглядом. Кол недовольно фыркает и отворачивается. Он говорит, что после смерти Клаус стал еще более раздражительным. Но я так не думаю. Или он со мной только другой.       Клаус вздыхает и вытирает прошедшие слезы с моих глаз. А затем встает и подает мне руку. Если Кол подобрел, то я стала слабее и больше плакать. Но разве это плохо, кода у меня горе? Мне плевать, что думает вся семья обо мне. Всегда так было. Важно было лишь мнение глупого младшего братца-близнеца. А сейчас он лишь мой личный глюк. Как Люцифер у Сэмми. Как Тайлер для «Джека».       Сажусь в машину не без помощи Клауса. Мы трогаемся с места, и я закрываю глаза. Кол на заднем сиденье подпевает в такт радио.       Убейте меня, кто-нибудь.       Когда Клаус в третий раз заколол Кола у меня на глазах, я ушла из семьи. Спасибо папе, что выследил нас. Если бы не он, я бы не смогла сбежать из этого гребанного Нового Орлеана. Кола я, конечно, не оставила. Я шла по следам своей любимой и родной семьи, которые считали меня мертвой.       Они даже не удосужились найти мое «тело»! Смешно, не правда ли? Вот такая вот у нас любящая друг друга семья. Майклсоны, одним словом.       Скитаясь по миру Ник решил, наконец, остановиться в нашем родном месте. Теперь здесь стоит город Мистик-Фоллс. Говорят, это рай сверхъестественных существ. И они не ошиблись.       Уже на самом мосту Мистик-Фоллс, я почувствовала, что наконец-то дома. Как-никак, мы все здесь родились. Здесь мы обрели бессмертие. И вечные муки.       Спустя недели три, прогуливаясь по улицам этого задрипанного и скучного города, я встретила Кола. Мы никогда так крепко не обнимали друг друга. Кол шептал мне что-то на ухо, а я, счастливая, его не слушала. Да и желанием не горела. Мне было плевать. Он был рядом. Живой. Остальное не имело смысла.       Правда, когда он потащил меня в Денвер, я пожалела, что встретила его. Наша задача была втереться в доверие младшего брата Елены Гилберт, местной богини Мистик-Фоллс. Та еще сучка, я скажу. В отличие от своего брата. Джереми Гилберт мне понравился сразу, но не Колу.       Больше всего в младшем Гилберте мне понравилась его простота. Он вел себя довольно мило и не говорил ничего лишнего, что хорошо для него же, иначе на одного Гилберта стало еще меньше. Хотя этому способствовало то, что я ему нравилась, скорее всего. Неожиданно, не правда ли? Ну, во всяком случае, для меня.       Я узнала об этом от Кола. Ох, и зол же он был. Братец не любил, когда в меня влюблялись парни, но вот его все девушки мира должны были холить и лелеять. Засранец мелкий. Разве это честно? Хотя Кол не отличался ответной любовью к особям женского пола. Кроме меня, конечно.       Тем более Кол однолюб. Как бы он не хотел, завести отношения у него не получалось. Как, в принципе, и у меня.

***

      Кол в очередной раз неожиданно появляется передо мной. А мне только и остается, что изо всех сил кричать от боли: «Оставь меня в покое».       Зачем? Зачем ты преследуешь меня? Мне и так тяжело, ты ведь не понимаешь, каково это – терять своего любимого близнеца. А я знаю. И, к сожалению, я усвоила этот урок не один раз. Но все равно, почему так больно каждый раз?       Кажется, что я уже должна была привыкнуть терять тебя за всю нашу жизнь, но нет. Ты вновь умираешь, в этот раз навсегда, а я вновь бьюсь в слезах. Ник не один раз втыкал в тебя кинжал в пепле белого дуба при мне. Но даже тогда я не до конца осознавала, каково это, потерять тебя.       И знаешь, нет ничего больнее. Лучше бы я тогда умерла, а не ты. И прости, что не смогла спасти тебя. Я даже не смогла отомстить за тебя.       Ты думаешь, что я жалкая, не так ли?       Я вышла из ванны в одном полотенце, а на моей кровати разложился довольный братец. Благо, на мне были трусы. Его рот искрится в еще большей ухмылке. Я, продолжая держать маску безразличия, подошла к шкафу, который, к сожалению, находился возле кровати.       Я открыла дверцы шкафа, прячась за ними. Я скинула полотенце, оголяя свою единичку с половиной. Кол оказался за моей спиной, я это поняла по его ровному дыханию на моей шее. Его сердце бешено билось и от него разило перегаром вперемешку с одеколоном.       Он притянул меня к себе, разворачивая. Он заправил мою прядь волос за ухо и не решался ни посмотреть мне в глаза и ни опустить взгляд ниже. Он закрыл шкаф, так и не дав мне что-нибудь накинуть.       Кол с силой толкает меня на кровать. И я, не устояв на ногах, падаю на шелковые простыни. С долей секунды он оказывается надо мной и его руки держат мои над головой.       Его нос утыкается мне в шею, и стая мурашек бежит по спине. У вампиров все чувства усиленны, ни как у людей. Так же и с похотью. И если бы я не любила брата, как парня, как мужчину, я возможно бы нашла в себе силы оттолкнуть его от себя.       Он отпускает мои руки, будто знает, что я не буду вырываться. Его губы целуют мои. Его глаза открыты и наблюдают за моими, такими же как у него, карими, с мало заметным дымчатым янтарем вокруг зрачка.       Он улыбается через поцелуй и его действия стали жестче. Губы налились кровью от его укусов. Шея ныла от засосов, которые через минуту уже проходили. На теле не успевали появляться синяки, как они уже исчезали без следа.       Я закинула ноги на бедра Кола. Братец прокусил мою шею до крови, и тихий стон слетел с моих губ. Кол начал слизывать мою кровь. – Кол, - шепчу я, когда его руки начинают исследователь мое тело. – Так нельзя, - говорю ему, но если он остановиться, я убью его. – С каких пор ты стала пай-девочкой? – Усмехается он и задирает мои ноги еще выше.       Больно. Но я не могу отрицать, что эта боль мне нравится, хоть и несколько сковывает меня. Его рука медленно ложится на живот и спускает ее ниже, когда в комнату заходит Никлаус. – Карли… - говорит он, не закончив.       Клаус никогда не сокращает мое имя. Кол зовет меня, как угодно: «Карл», «Карли», «Кэр», а Ник – нет. Ему нравится мое полное имя, говорит, что вышесказанные сокращения мне не идут и они попусту ему противны.       Я прикрыла голую грудь рукой, а Кол поднялся надо мной. Никлаус был взбешен. Это было понятно по его глазам и быстро вздымающиеся вверх груди. Кол громко сглотнул, наверное, даже Ребекка в саду его слышала.       Ник исчез, и мы напряглись еще больше. Кол снял с себя рубашку и одолжил мне. На его лице сияла улыбка. Его это забавляло, но также и пугало. Я это чувствовала.       Старший брат вернулся, и я моргнуть не успела, как Ник уже прижимал Кола к стене, а в его груди был кинжал в пепле белого дуба.       Мой крик разразил наше поместье. – Оставь меня!       Кажется, весь Мистик-Фоллс слышит мой визг. Какая-то древняя и историческая ваза летит в мою галлюцинацию и с треском разбивается о стену. – Элайдже это не понравится, - качая головой, говорит Кол.       Клаус, очень злой, вбегает в гостиную и смотрит на учиненный мною погром. Кол усмехается и его еле слышное «упс» растворяется в ухмылке.       Клаус спешит меня взять к себе в объятия, но я вырываюсь, пытаясь как можно больнее поддеть его кулаками. Старший брат прижимает меня к стене всем своим телом, а руки держит над головой. Если бы я не была сумасшедший, я бы смутилась. – Убей меня, - слезы вновь хлынули из глаз. – Прошу тебя, убей!       Коленки содрогнулись и тело обмякло в руках Ника.       Ник бережно меня обнимает и рукой гладит по спине. Мои руки переместились ему на шею, и я его так крепко обнимаю, что будь он человеком, я бы сломала ему шею, наверное. Кол стоит позади нас, сложив руки на груди.       Почему ты такой недовольный?

***

      У нас с братом был субъективный юмор. Один на двоих. Также мы вместе представляли мир, по-другому. Наверное, поэтому я сейчас стою на середине оживленной улицы. Губы искусаны до крови, а ногти все глубже впиваются в кожу.       Один раз он убил всю прислугу в нашем поместье у меня на кровати. Я тогда спала и понятия не имею, как только не проснулась. Наверное, он меня чем-нибудь напоил. А плюс ко всему еще и Клаусу и Элайдже сказал, что из моей спальни всю ночь слышались не понятные звуки.       Вот они и решили зайти, проверить. Вообще-то, думаю, что это было очень забавно. Я только проснулась, возле кровати записка от Кола, а я полностью в чужой крови и понятия не имею, какого черта происходит. – Карлия, почему ты и вся твоя кровать в крови? - Сдержанно спрашивает Клаус. – Не думала я, что мне придется когда-нибудь с тобой об этом говорить, - я вздыхаю, опустив голову, – как-никак, ты мой старший брат и все такое.       Элайджа сложил руки на груди, требуя объяснений, а Клаус просто прожигал меня взглядом. Где-то там пробежал Кол, чтобы хоть краем глаза посмотреть на этот спектакль. Я его сразу почувствовала.       Губы пытаются скривиться в ухмылке, но сдерживая ее, я продолжаю: – Понимаешь, это происходит у каждой девушки, раз в месяц, - я поднимаю голову и серьезно смотрю на то, как он закипает, – это называется... – Я знаю, что такое менструация, спасибо, - Клаус раздраженно прикрыл глаза. – Тогда скажи мне вот что: где вся прислуга тогда? – Ну, дык, - я вскинула брови, – тут знаешь какой вулкан был! Вот всей оравой пытались остановить, некоторые погибли. Трупы на заднем дворе, - Кол часто там их прятал.       Губы Эла слабо дрогнули в улыбке. Клаус шумно вздохнул и, сжав ладони в кулаки, вышел из комнаты. – Я бы не прочь принять душ, - вежливо я выгнула Элайджу из комнаты. – Все-таки неприятно, сам понимаешь, да?       Не успела за Элайджей закрыться дверь, в комнату вбежал Кол. Я дала ему сильную затрещину и повалила на кровать, купая его в людской крови. – Я же только отмылся! - Наигранно грустно, произнес Кол.       Что-то с памятью моей на днях стало: в голове проявляются моменты, которые я уже давно забыла. Все, что было на протяжении моей долгой жизни. Например, как я отказалась от чувств, потому что Кол пригласил на бал другую девушку. Сейчас это смешно, а тогда было больно.       Помню, как защищала его в детстве, как меня Ник, Эл и Финн от отца. А потом мы вместе оберегали Ребекку и искренне радовались каждому ее «спасибо».       Помню, как мама подозвала нас вдвоем. Она что-то сказала каждому из нас на ухо, а потом нам пришлось выпить кровь друг друга. Она всегда была странной матерью.       Люди проходили мимо и удивленно смотрели на меня. Дети бегали возле фонтана и радостно смеялись. Они брызгались и убегали друг от друга, как будто самое страшное в мире – это пара капель воды на твоей одежде. Я усмехнулась. После того, что сейчас будет, не думаю, что они еще когда-нибудь улыбнутся. С одной стороны, я бы этого хотела.       Солнце нещадно палит, даже с кольцом. Когда я его сниму, будет еще хуже, намного хуже. Я даже представить такого не могу. – Не делай этого, - спокойно говорит Кол.       Ты ведь тоже умер в огне, да? Символично получается, по-моему. Губы дрогнули в кривой улыбке, я и вновь ничего не вижу перед собой. Слезы текут по щекам и Кол их мило смахивает. Я прижимаю его руки к щекам. Как жаль, что я их не чувствую.       Выгляжу я, наверное, очень странно. – Я люблю тебя, - голос дрогнул.       Я не хочу умирать, но и без Кола жить не могу и не хочу. Я начинаю медленно снимать кольцо с правой руки. Когда кольцо уже было на подушечке пальца, я выкинула его в сторону, чтобы уже не сожалеть об этом.       Кожа начала сжиматься, а затем загораться. Совсем скоро, я смогу почувствовать его, а остальное уже не важно. – И я тебя, сестренка, - он усмехается.       Я улыбаюсь и закрываю глаза. Гореть это больно. Но еще больнее, когда горит твоя душа.       Мой крик боли прервал мой смех. Совсем скоро, мы будем вместе. Жаль, что таким путем.