Братья сердца моего

Я открыл дверь и впустил Виолу. - Дядя, вы я вижу в очень интересном виде, - с сарказмом заявила мне она, - где же папа? - Эээммм... Виола, папы сейчас нет. Он уехал. - Куда же, позвольте спросить? - В Ванкувер, - без запинки ответил я. Племянница посмотрела на меня и очень серьезно добавила: - Дядя Ларс, я ведь прекрасно знаю все. И понимаю. - Ты о чем? - Вы так и будете меня допрашивать? Лучше бы пустили меня в номер. - Ой, конечно, проходи. Виола вошла в спальню и уселась на кровать. - Может быть ты хочешь кофе? - Спасибо, но нет. Лучше признайте, что отец сейчас здесь, с вами. Виола в некоторые моменты напоминала мне Ханне. Ее баранье упорство говорило само за себя; хозяйка характера была почти вылитая мать. - Даже если это так, это погоды не меняет... - Да, нет, дядюшка, меняет. Я уверена, что вас с моим отцом связывают не только семейные узы крови, но и нечто другое... - Не говори глупостей, Виола. - Я же попросила сказать мне правду!.. Я молчал. Виола сидела напротив меня и пытливо рассматривала, словно пытала, чтобы я сознался. Но тут из кухни в спальню подошел Мадс. Полуобнаженный, в простыне, накинутой на плечи, на которой виднелись пятна спермы, он уселся рядом со мной. Выйдя из оцепенения, в котором находилась Виола, она заговорила первой. - Привет, папочка. Хорошо выглядишь. - Да, ты тоже. Ты прости, что мы не хотели ничего рассказывать. Мы были уверены, что ты нас не поймешь. - Отец, я не настолько глупа... Лучше скажи, могу ли я жить пока что у вас? Мы с мамой в ссоре. Она не желает меня видеть. А все из-за одного парня... - Ммм, я думаю, Ви, ты можешь с нами жить. - Тогда я сейчас поеду на квартиру за всеми своими вещами. - Хорошо. Виола ушла. Мы все еще пребывали в каком-то странном состоянии. Потом переглянулись и расхохотались. - Ах, Ларс, мне кажется, что моя жизнь улучшается. - Да, в каком-то смысле ты прав. - Я мыться. Ты со мной? - Конечно, Мадс... *** Мы обмывались под теплым душем, потирая друг другу спины мочалкой и намыливая друг друга. Потерев ему выступающую косточку, я провел рукой по синяку на лопатке. Почувствовав мое прикосновение, Мадс вздрогнул и с грустью произнес: - Старею. Вечно падаю, спотыкаюсь... Весь в синяках... - Не грусти. У меня такая же ситуация. Наконец вымывшись, я позвонил в гостиничное обслуживание. Заказал ужин и постельное белье. Мадс тем временем изучал картины, которые висели в спальне над книжной полкой. Тут я вздрогнул: в дверь позвонили. Открыв, я впустил официанта и разносчика свежего белья. Накрыв нам стол они удалились, оставив нам маленький сервированный стол и стопку свежего белья на кровати. Меню этой гостиницы оказалось своеобразным. Суп с креветками, паштет с печенью и яичным соусом. На десерт - тирамису. Заботливый повар нам добавил в меню еще и бутылочку вина. Обстановка у нас была самая что ни на есть романтичная. Никто не мешал и не тревожил. Хотя бы в этот вечер, Мадс выглядел счастливым. И правда, все было вроде неплохо. С ним будет жить дочь и брат, у него не будет одиночества. Мы были счастливы. Налив ему в бокал, который я нашел в буфете кухни, немного вина я предложил выпить за истинное семейное счастье. Чокнувшись, мы почти залпом выпили содержимое. А за окном была весна...