Падшая королева

***

      Тем временем, члены Братства делились историями друг с другом, Мерри и Пиппин не могли нарадоваться Боромиру и вернувшейся к ним Лианэль, не смотря на печальные события ночи. А о мужчинах никто бы и не сказал, что всю ночь они бегали по призрачным поручениям Гэндальфа.       – Так мы его и заперли в башне, – самодовольно произнес Пиппин.       – Ну… не без помощи Древняя конечно. Но видели бы вы, как эти энты давили это отродье. Словно муравьев! – подхватил Мэрри, жестикулируя и хлопая по столу.       Гимли, Боромир и Виалена хором засмеялись, как возле них возникла фигура Арагорна. Мужчина присел за стол, устало потерев глаза:       – Какие новости?       – Разговор с королем был тяжёлый, но Гэндальфу удалось его успокоить. Признаться, Тэоден не рад от такого известия. – подытожил странник, откусывая ароматную лепешку.       – Ещё бы. А кто был бы рад, если в твоей державе не пьющий кровь вампир укусил эльфа, да еще и принца Эрин Гален? – хмыкнул Боромир, отпивая с кубка настойку.       Арагорн смерил гондорца тяжелым взглядом:       – Ты же знаешь…       – Я – да, – перебил его сын Дэнентора, – но как ты это расскажешь людям. Я уже слышал сотни перешептываний и о Лианэль, и о происшедшем, и о Леголасе. Одно лучше другого. Кстати, где они? – Боромир осмотрел залу.       – Не знаю, но в нашей комнате их уже не было, когда я заходил. К слову, сегодня мы уже не будем ютиться, по крайней мере не все. Тэоден распорядился дать нам покои, несколько комнат освободились от раненых, их приведут в порядок и расселят нас. – Элессар поджал губы, видимо эта новость не слишком обрадовала Следопыта, для которого постелью чаще всего служили камни, да голая земля. Как и для Странницы.       Но остальные были с ним не согласны, Мэрри и Пиппин уже начали рассуждать, что можно делать в своей собственной спальне, но Арагорн их одернул:       – Вы, наши юные друзья, останетесь под надзором Гэндальфа, – мужчина улыбнулся, прокручивая вилку с кусочком тушеного мяса. – Во избежание неприятностей.       Возмущению полуросликов не было предела, лишь только друидка не проронила ни слова за все утро, лишь изредка поглядывая на путников и улыбаясь. Виаленна по прибытию, сразу просила короля о доступе к Хранилищу Летописей и король не отказал лишь потому, что дело касалось Падшей Королевы. Друидка сегодня впервые должна была посетить святую святых каждого государства, поэтому, распрощавшись со спутниками и едва закончив трапезу она сразу отправилась к Хранилищу, под пристальным взглядом стальных глаз.

***

      Лианэль стало немного лучше и она попросила Вэона оставить ее одну. На душе было паршиво, и дева отправилась в сады Золотого Чертога, она наслышана, что Эовин, после смерти своей матери в детстве, нашла утешение именно в обработке цветов и кустов, принеся в территорию замка яркие краски, уют, красоту и зелень. Весеннее солнце действительно пробуждало сад от зимнего сна, тот дивный период, когда природа начинала приобретать свою красоту, украшая зелеными листочками и особым запахом все в округе. До цветения дело еще не дошло, но в саду уже чувствуется жизнь.       Блуждая по тропинкам, Лианэль услышала голоса, что обсуждали последние новости в замке:       – Неспокойно что-то в Медусельде стало с прибытием сюда стольких гостей, если можно так сказать. Поговаривают эта сумеречная леди, что прибыла с Братством Кольца, сегодня ночью кого-то укусила. Король ведь уверял, что такого не случится. У нас же дети, мужья, а если это правда?       «Сумеречная леди? Так меня еще не звали.!» – усмехнулась про себя Лианэль.       – Не говори ерунды, не стал бы король спускать такое с рук! – выругалась женщина средних лет, – Да и перестаньте уже собирать слухи, в палатах врачевания пополнений нет, а это значит, что? Кто-то попросту плетет интриги против вампирской принцессы.       – Не могла леди Лианэль нанести кому-то вред! – это был голос Дары. – Ты слишком преувеличиваешь.       – Думайте, как хотите. – бросила первая женщина, одергивая сухую листву с мокрых покрывал, – А вот я уверенна, что в кого-то она все же впила свои клыки, иначе откуда же слухи?       «И вы даже не представляете, как вы правы» – с грустью подумала Лианэль.       – Как это ты еще не знаешь, в кого? – съязвила Дара.       – А ты поди знаешь?       Лианэль сокрушенно прикрыла вмиг потяжелевшие веки. Великий Эру, об этом знает весь дворец. Сплетни, интриги, косые взгляды – как она отвыкла от всего этого.       Сложив руки на груди, дева только хотела продвинуться далее, как голос второй женщины ее остановил:       – Да что там знать, весь дворец об этом судачит. Но видела я принца Лихолесья с утра в палатах врачевания. Жив эльф и здоров, и был там как посетитель. Это все чушь. – воскликнула женщина, – Я не особо знакома с прибывшими гостями, но уже успела заметить, что леди Лианэль не желает никому зла. Муж рассказывал мне, как она сражалась у стен Хельма, как убивала собственных сородичей, и спасала людей едва ли не ценой собственной жизни. Ее считают вселенским злом только потому что она – вампир. Она – лишь жертва приоритетов и предрассудков, не более.       – Она поладила с моей дочкой, – задумчиво протянула Дара в пустоту.       Вдруг Лианэль стало ещё хуже, чем было до этого: эти две девы так защищают ее, хотя должны вовсе наоборот. Ей стало стыдно, ведь то, в чем ее обвиняли было правдой. И сейчас ложь попросту брала над ней верх.       – Так она принца укусила? И правильно считают, – послышался снова высоковатый голос первой, – Говорят, эльфийка, что лежит в палатах врачевания – принцесса и его жена. Не думаю, что ей понравились эти вести, а уж если дойдет до короля… Эх, везет же этой деве, – служанка мечтательно вздохнула, вмиг переключаясь, – в мужья такого мужчину себе заимела. Я видала взгляды местных девиц, и не только на него. Сын наместника и странник с севера…       – Прикуси язык! – равнодушно произнесла вторая, оборвав на полуслове, – Да и не жена она принцу, и возможно, уже не станет. Хотя, милые бранятся…       Лианэль словно окатило ледяной водой. Леголас разругался со своей динэт? Что могло произойти? Сейчас манеры темной принцессы были крайне некоролевскими: затаившись за кустами, он слушала придворные интриги и слухи. Вампирша покачала головой: «Видимо я совсем уже схожу с ума». Однако она словно оцепенела, сковавшая волна непонятного возбуждения не позволяла сдвинуться с места.       –…Ух и крику было. – продолжала молвить старшая, – Эта самая дева и плакала, и кричала, а вот принц вылетел из ее палаты чернее тучи. Я, конечно, выгнала всех из того крыла, но эти повышенные тона должен был слышать весь Медусельд. Но и имя Падшей Королевы было затронуто. Эльфийский принц рьяно защищал ее. Вы молодые, вам этого не видать, а я уже жизнь почти прожила, да и во дворце давно. Видела я, как он смотрит на эту вампиршу, да и она на него. Это действительно крепкие чувства, скажу я вам, настоящие, и они пугают их. Их глаза словно зеркала, отражающие все, хоть и делают они вид, что не показывают этого.       – Так они же не свободны. Вон, принцесса с женихом была сегодня утром.       – И что, это может помешать им любить друг друга? Помешать, моя дорогая, не смогут даже обстоятельства, война и смерть, если это настоящая любовь. А теперь, девушки, живо забрали все и бегом за дело. Сильно долго мы тут языками треплемся впустую, хватятся еще. – было слышно, как служаки лишь вздохнули и побрели за старшей целительницей.       Женщины успели уже скрыться в замке, а Лианэль так и продолжала смотреть в одну точку, пытаясь осознать услышанное. Не уж то Лариэль устроила Леголасу сцену ревности? Этого быть не может. Ещё когда леди появилась на стенах Хельма, и видя Леголаса рядом с ней, темная принцесса поклялась оставить все в тайне, будто и не было тех жарких поцелуев под покровом ночи, будто все осталось как есть. Принц думал также. Она – идеальная партия для него, любимица и выбор самого Трандуила, изнеженная принцесса и эльфийка. Конечно, после стычки в Карас-Галадон, Лианэль так не считала, но сравнивая между ними, у Лариэль было больше преимуществ занять почетное место аранель. Хотела бы темная сказать, что повода у эльфийки не было, но врать самой себе не хотелось. Видимо, будущая аранель не стеснялась в словах, раз смогла разозлить всегда сдержанного Леголаса и настолько сильно ранить его. Она почувствовала боль даже в своей черной душе, когда встретилась с ним взглядом на балконе.       От всей этой неразберихи, Лианэль чувствовала себя паршиво. Ко всему прочему, она уже разрушает жизнь Леголаса и далее так продолжаться не могло. Он не может разорвать эту порочную связь. Она сможет. Ради него.       Весь день Лианэль пыталась отвлечься от хмурых мыслей, но как назло, все напоминало ей о принце и принцессе Лихолесья. В голове темной не укладывался услышанный разговор до такой степени, что Лиа уже подумала, как бы ей он вовсе не почудился.       Решение, которое вампирша приняла, было непростым, но выполнить его было еще более сложнее. Решить не значит решиться, кажется так говорят люди? Она видела аранена много раз, как на зло судьба-злодейка подкидывала темной принцессе эти странные встречи, вот только поговорить с принцем ей бы так и не удалось. Пару раз аранен был вместе с Арагорном и Боромиром подле короля, на обеде – было бы слишком подозрительно, о них и так ходят слухи, а единственный раз, когда Леголас сидел на парапете Золотого Чертога, сама Лианэль была занята, помогая одному из воинов Марки добраться домой после перевязки. В конце концов, бросив эту затею и отдав все на волю случая, Лиа успокоилась.       Она помогала местным жителям с оборудованием домов, провожала мужчин на перевязки и процедуры, патрулировала окрестности, и лишь когда дел для нее не осталось, она вновь попыталась пробиться к Халдиру. И ей это удалось, эльф уже вставал, и даже ходил, нашла его Лианэль на балконе. Лиа остановилась поодаль, наблюдая за другом, впервые взглянув на него как на мужчину – широкие плечи, подтянутое, крепкое тело с едва видимыми следами от различных сражений, выразительный, глубокий взгляд Ранее Лиа этого не замечала, а сейчас понимала, почему многие эльфийские и человеческие девы бросали лукавые взгляды на мужчину. Ровно как и ее сестра. Темная принцесса невольно дотронулась до своих волос сцепленным гребнем, что подарил ей страж в Лориэне и тихой поступью прошла в резную арку:       – Ну здравствуй, друг, – Лианэль улыбнулась, пожалуй, впервые за этот день.       – Лиа, – Халдир хотел было привстать с кресла, но вампирша не дала ему этого сделать, наклонившись и обняв его, – Мне передали весть, что ты заходила вчера.       – Лимира уже была тут. Я чую ее ауру. Так вот кто был твоим посетителем.       – Благодаря принцессе я все ещё в этом мире. – эльф отвел взгляд и зацепился за заколку в смоляных волосах, – Тебе очень идет. Не зря я долго выбирал его. – вампирша невольно коснулась листьев на гребне.       – Ты всегда знал, что я люблю. Ты и вовсе знаешь меня лучше, чем я сама. И знаешь, что, если я что-то говорю, это не спроста. Халдир, я ведь не напрасно просила тебя беречь себя. – Лианэль облокотилась на перила, сжимая теплую ладонь стража, – Я искала тебя, после битвы, обошла и живых, и павших. Над тобой кружила длань смерти, и я надумала себе много чего, одно хуже другого.       – Это ты и чувствовала тогда, на границе? – вопрос бы риторическим.       – Не хотела обременять тебя раньше времени, ибо я не знала, с чего у меня такое предчувствие. Ты был на границе одного из самых хорошо защищенных государств.       – А то, что я поведу войска к Хельму…       – … знать я не могла. – продолжила Лиа.       – Выглядишь уставшей, что произошло?       Лианэль поведала другу о ранении и последствиях, о своем состоянии. Халдир внимательно слушал принцессу, на его лице тенью отражались различные эмоции, от злости и печали, до удивления и даже радости.       В комнату вновь вошла Лимира, только на сей раз к леди Эовин. Лианэль заметила, что страж Золотого Леса не спускал глаз с ее младшей сестры, таким же взглядом он смотрел на нее в тэлэне, когда говорил о своих чувствах. Множество раз Лианэль видела эти глаза перед сном, чувствуя себя виноватой, что ей пришлось обидеть друга. Обе принцессы быстро удалились, не заметив их, а сам Халдир так и продолжил с грустью смотреть в пустоту палаты:       – Она вольна выбирать, с кем связать свою вечность.       – Что? – эльф вернул внимание Лианэль. – Вновь залезла мне в голову? – в шутку строго проговорил он.       – Этого не требуется, – принцесса рассмеялась, – у тебя на лбу словно чернилами это выведено. Она не обручена, Халдир, и я думаю, ты понимаешь, что ее судьбой мать не может пока заняться.       – О чем ты говоришь?       – Иоланта потеряла свои полномочия, как только передала их мне. Она может лишь натолкнуть ее на брак, но не принудить, как в случае со мной. Теперь я решаю судьбу Лимиры как будущая королева, но никогда не поступлю с ней так. Она сама выберет, с кем хочет быть.       В глазах Халдира заиграли искорки надежды.       – Это правда? – тихий мелодичный голос привлек внимание стража и вампирши – в резной арке стояла Лимира, ошеломленно глядя на сестру.       – Да, – улыбнулась темная и увидела те же искорки в глазах сестры.       – Я прошу прощения, что прервала, но Лиа, я за тобой. Тебя ищет Гэндальф.       – Тогда я, пожалуй, пойду. Я еще навещу тебя, – обратилась она к Халдиру, и удалилась.

***

      Под цепким надзором стражников, Виаленна шла по длинному коридору, пока перед ними не возникли большие дубовые двери с витиеватыми, кованными ручками. Стража отдала приказ Хранителю ключей отворить их и, Виаленна, затаив дыхание, прошла внутрь. Комната была в коричнево-зелёных тонах: огромные деревянные стеллажи из светлого дерева были завалены пергаментами, их было сотни, даже тысячи – вся история Рохана; около окна, завешенного плотными темно-зелеными шторами с вышитым гербом Ристании стоял письменный стол с несколькими подсвечниками, чернильницей и пустыми фолиантами, и мягкий стул, в тон к шторам. Заметив замешательство гостьи, Хранитель, немолодой мужчина в длинной мантии, холодно пояснил:       – Король отдал приказ подготовить вам место для работы, а я буду помогать в поиске нужных свитков.       – Я так полагаю, что стража также останется, – ухмыльнулась Виаленна, понимая, что саму Тэоден ее не оставит тут.       – Безусловно, они находятся тут, даже когда я один в хранилище, таковы правила государства, а я тут бываю довольно часто, – слукавил мужчина. Виаленна хмыкнула. Хранитель был отстранен и при первой их встрече окатил деву едва ли не презрительным взглядом, показывая, что таким как она тут не место, но слово короля было законом. Однако, сам он настоял на присутствии двух воинов, ссылаясь на то, что эта особа могла многое сотворить и он не хотел бы распрощаться с жизнью или быть проклятым. Виаленна знала это и не возражала. Однако, Хранитель пытался ее зацепить, показывая, что такие как она не достойны и такого приема, уж очень отчетливо виднелась ирония в его речах и глазах:       – Тогда приступим, – Виаленна провела пальцами по столу, отчего в свете свечей можно было разглядеть мелкую летающую пыль – сюда явно не заходили несколько месяцев. Было ясно, что охрана — это только ее привилегия.       Хранитель поджал тонкие губы, понимая, что вывести друидку из себя вряд ли выйдет, зацепить – и подавно, а вот его маленькую ложь она уже раскрыла без усилия. Ему ничего не оставалось, как удалиться за стеллаж, а Виаленна, внутренне ликуя, расположилась за своим рабочим местом.       Солнце за темными шторами давно ушло за горизонт, когда друидка решила все-таки завершить работу. Живот заурчал, и ведьма поняла, что за целый день она съела одну лепешку на завтрак, и выпила чай с племянницей короля в обед. Эовин, на удивление, ни разу даже не заикнулась о происхождении девушки, напротив, ей было интересно понять, отчего друидов изгнали из королевств людей, не больно то она и верила в причину, указанную в историях. Как позже отметила для себя роханка, Виаленна была достаточно образованной и интересным собеседником, помимо своего дара. Оглянувшись, она увидела мирно посапывающего Хранителя в груде свитков, и практически валящихся с ног стражников.       Однако, день был более чем хороший, она наконец сдвинулась с мертвой точки в поисках ответов на тайны Падшей Королевы. Вот только то, что она нашла, упрямо не могло собраться воедино в переполненной рунами голове. Девушка устала, все ее мышцы затекли и Виаленна потянулась едва ли не до скрипа. Сон накатывал со страшной силой, но поесть не мешало бы. Молча собирая манускрипты, Виаленна услышала чьи-то шаги за спиной:       – Ты пропустила ужин!       Дева ухмыльнулась и ответила собеседнику:       – А вы решили принести его мне аккурат в библиотеку, сын наместника?       – Боромир. – тихий бархатный голос заставил ведьму замереть, по ее спине словно пронесся рой мурашек. – Ты можешь звать меня по имени. – друидка повернулась и увидела, что в руках гондорца ничего не было. От этого в душе девы поселилось зерно разочарования, ведь за целый день ее вообще никто не хватился, пока не заметила пронзительный взгляд серых глаз.       – Зачем ты здесь? – хрипло произнесла она.       – Ты не выходила отсюда целый день. Отряд волнуется. Есть успехи?       – Кое-что есть, но думать над этими я уже не в силах, – устало махнула Виаленна практически полностью исписанными листами.       В этот момент дева слегка пошатнулась на ватных ногах от резкого поворота, падением это не грозило, но она вмиг почувствовала на своей талии сильные руки гондорца. Боромир был непозволительно близко, казалось лишь сантиметры разделяют их. Как странно, что месяц назад их разделяла необъятная пропасть, а сейчас она стояла в его объятиях и не слышала в свой адрес проклятий. Воин Гондора сейчас выглядел не таким суровым, он с интересом наблюдал за красивыми девичьими чертами, как свет свечей отражался игривыми искорками в зелёных глазах ведьмы, обрамленными пушистыми черными ресницами, на нежную, фарфоровую кожу и поймал себя на мысли, что его абсолютно не напрягает такая случайная близость с представительницей самой нежелательной касты людей. Даже напротив, его волнует эта девчонка, что сейчас так и застыла в оцепенении в его руках, такая маленькая и хрупкая, по сравнению с ним. Зелёные глаза друидки невольно изучали его лицо, а руками она крепко вцепилась в широкие плечи, в то время, как сам сын Денетора невольно опустил взгляд на ее влажные и чувственные губы.       – Твой ужин, все такой же горячий, стоит на столе, в тронном зале. – с трудом произнес Боромир, отпуская деву, вернув себе прежнюю серьезность с некой задумчивостью, – Я распорядился. Поешь, а то библиотечная пыль не слишком насыщает.       Боромир продолжал прожигать друидку взглядом, словно хотел ещё что-то сказать, или же сделать, но передумав, отвёл взгляд и поспешно покинул помещение. Виаленна шумно вздохнула, словно вообще не дышала все это время и смотрела за удаляющейся фигурой мужчины. В голове был лишь один вопрос: Что это было?       Сын наместника Гондора не единожды уже проявлял к ней беспокойство, однако ведьма сочла это на свой возраст, ведь тогда, в Хельме, он был прав, ей не было еще и четверти века, как бы она не отрицала это. А что, если это не так?

***

      Ночь в этот раз была спокойная и тихая. Арагорн наслаждался ею в тронном зале, сидя у огня. Мысли мужчины были вновь обращены к Арвен. Как бы хотелось Арагорну попросту увидеть ее, большего он просить был не в силах. Лианэль была права – отпустить свою любовь было крайне тяжело, и он так и не смог этого сделать. Нити меж его сердцем и сердцем Вечерней Звезды были слишком прочны.       Элессар настолько засмотрелся на языки играющего пламени, а жар и треск поленьев разморил мужчину, что ему уже мерещатся тени на парапете Золотого Чертога. Встряхнув головой, словно снимая наваждение, дунадан собирался было уйти, как тени вновь повторились. Арагорн, держа руку на поясе с верным кинжалом, твердой поступью отправился во тьму парапета.       На балконе стоял Леголас, устало облокотившись на резные перила. Арагорн заметно расслабился и поравнялся с эльфом:       – Не спится?       – Решил подышать воздухом – туманно ответил эльф, переведя взгляд на Арагорна, – а тебя, мой друг терзают думы?       – Ты как всегда прав, но ведь они терзают не только меня? Между тобой и Падшей Королевой натянутые струны. Что могло произойти с ночи, вы весь день избегаете друг друга. Она так и не простила тебе новость о матери?       – Нет, мы не говорили на эту тему. – Леголас отрицательно покачал головой, – Я понял еще в Хельме, что Лианэль не держит зла на меня, а значит, она приняла тот факт, что это не я. – перед голубыми глазами словно возник ее нежный взгляд и эльф невольно улыбнулся.       – Но ты этого так не оставишь. – констатация факта.       Леголас горько улыбнулся:       – Я уже все выяснил, – аранен устало вздохнул и передал другу весь разговор с эльфийской принцессой. Дунадана было сложно удивить, но те сети, в которые попал его друг и вовсе ошеломили его.       – Хвала Илуватару, что это выяснилось сейчас. Но как Трандуил пошел на это?       – Тебе ли не знать, что послужило причиной такого решения. Не прояви я слабость тогда, все было бы иначе. – скептически произнес Леголас, вглядываясь в окутанные ночью холмы. – Отцу постоянно мерещилось, что каждая дева на моем пути пытается меня на себе женить.       – Да, жених ты завидный. – Элессар тихо рассмеялся, - Уж мне то не помнить, как на тебя смотрят юные неопытные девы, даже за пределами Мирквуда.       – Не преувеличивай. Я мог позволил себе вольности, даже в своем королевстве, но я никогда ничего не обещал. Да ты и сам знаешь. Я проявил слабость поддавшись на уговоры владыки. Мне было все равно, жениться на Лариэль было не самым худшим вариантом.       – Ты ведь не любил ее? – недоверчиво проговорил Арагорн.       – Сейчас я понимаю, что нет. – мужчина столкнулся с твердым взглядом эльфа и понял, что тот серьезен, как никогда. – Единственная, к кому я что-то испытывал, была Тауриэль, но даже это не была любовь.       На парапете повисла гнетущая тишина и несказанные эльфом слова так и растворились в ней. Наследник Исильдура не мог подобрать правильных слов, но один единственный вопрос задать был обязан, как друг:       – Что дальше?       – Я отправил гонца в Эрин Гален. – Леголас помедлил с ответом, – Надеюсь, я не слишком долго тянул. Как смотреть в глаза Иоланте, я и ума не приложу. Если же ты о Лариэль, то я надеюсь на ее благоразумие покинуть пределы Лихолесья.       – Королева – мудрая женщина, она уже явно догадалась обо всем. Более того, учитывая, как долго она знает владыку, я думаю, смогла доказать свои мотивы. Я видел, как она смотрела на тебя в Ривенделле. Словно… с материнской заботой. Словно ты ее сын. Чего не скажешь о Лианэль.       – А я думал, это лишь мне казалось. – грустно усмехнулся Леголас, – Королева ждёт от нее исполнение обязанностей и долга перед народом. Я могу понять ее бунт. Ведь я также пошел против воли отца, когда он стал требовать от меня подобное и так же потом сдался. Вот только привело это все к плачевным последствиям: я едва не женился и не угробил свою жизнь в стенах крепости, потому как пустил все на самотёк, а Лианэль поддавалась преследованиям много столетий из-за своей крайней решительности, бунта и нежелания. Далеко не всегда родительское сердце знает, как лучше.       – Раз так, то скажи, что случилось утром? Ты вышел из покоев, словно Аннатара повидал.       – Не о чем рассказывать. – с силой оттолкнувшись от дубовых перил, со злостью произнес Леголас. Он даже повысил голос, что было не свойственно ему и вовсе, получив на это сразу укоризненный взгляд друга. Гнев сменился обреченностью и бессилием, – Когда я очнулся, Лианэль была в оцепенении. Арагорн, она даже не посмотрела на меня за целый день. Видимо Гэндальф был прав – темная принцесса не помнит событий этой ночи, ни действий, ни слов. Может и к лучшему.       – К лучшему? – голос Арагорна прозвучал громче положенного, – Для кого? – сейчас ему захотелось встряхнуть принца Лихолесья и привести его в чувство. - Леголас, я право был против того, чтобы вы сближались. Только слепой не заметил, как вас тянет к друг другу, хоть это и неправильно. Но в силах моих было лишь поговорить с вами, хоть я и не сразу понял, что прошу вас сделать то, что не подвластно – отпустить того, кого любишь. И первой эту истину поняла именно Лианэль, более того, для самой себя. Это она мне сказала по пути в Хельм. Я никогда ранее не делал опрометчивых поступков, друг, понимал, что впереди есть будущее. Но сейчас, когда Средиземье в руках Фродо, я понимаю, что нужно торопиться жить, любить, радоваться. Нужно простить всех, поговорить. Завтра может не наступить никогда. Подумай об этом на досуге. И с чего ты взял, что она ничего не помнит? – Арагорн тяжело вздохнул, – Я не говорил тебе. Когда мы вступили в Братство, Элронд попросил меня покинуть Арвен, ибо знал, что сама она этого не сделает. Он даже предрек мне встречу с равной себе…       – Эовин, – тихо проговорил Леголас.       Арагорн молча кивнул и продолжил:       – Он просил меня ее отпустить, хоть знал, что это разобьёт ей сердце. Я не смог вернуть ей Свет вечерней звёзды, она не приняла обратно свой дар. А сейчас я думаю, что я попросту не захотел. Я не желал отдавать его, отпускать ее, хоть ее пребывание тут слишком рискованно. Но я понимал, что без нее мне нечего делать в этом мире. И это тоже неправильно, нечестно по отношению к владыке, да и к самой Арвен. Но не это ли и является самым правильным? Правильным дать выбор ей распорядиться своей судьбой, даже если все, что мы делаем – во благо? Белая Дева прекрасна, но я не хочу портить ей жизнь, я никогда не буду любить ее так, как Арвен. Хоть я и пытался. А вот ты стоишь перед выбором, друг мой. Никто, кроме тебя его не сделает. Но я-то знаю, что ты его уже сделал, а если сделал, то не отступай.       Леголас знал, что Арагорн не смог полностью отпустить Арвен, он чувствовал это. А зная принцессу Имладриса, в глубине души эльф был уверен, что дева по-прежнему в там и ждёт своего любимого с этой войны. Элессар прав, у них нет времени. Они уже давно не в своей власти, кажется так он сказал ей ранее.       – Идем, нас позвали пройтись в лучшую таверну в Медусельде. – похлопав друга по плечу. – Только прошу, не разбей еще с десяток женских сердец.       Леголас смотрел вслед Арагорну, и твёрдо решив завтра поговорить с принцессой, он зябко поежился от весенней сырости, и, хотел было, оправиться в замок, но все же решил посетить таверну, зная, что сегодня, наконец сможет отдохнуть от всех своих мыслей, да и учитывая, что приглашение было от Эомера, отказывать было негоже.

***

      Как только в небе засияла первая вечерняя зоря, Лимира вспомнила о встрече с Эовин, идти вампирской принцессе очень не хотелось, но она обещала, да и к тому же любопытство взяло верх.       Вампирша нашла Белую Леди на той же скамье, что и днем. Леди задумчиво глядела на небо, куталась в плед и держала в руках чашу с ароматным чаем. Лимира улыбнулась, искоса глядя на свои оголенные руки, принцесса давно переоделась с традиционной формы, и сейчас ходила в тунике без рукавов. Эовин не оставила это без внимания и зябко поежилась, увидев деву и протянула ей вторую кружку.       Девушки поговорили, наслаждаясь на удивление, теплым вечером для ранней весны и разошлись лишь когда небо полностью застелило маленькими яркими огоньками звезд. Эовин сообщила Лимире, что Братство Кольца расселили по покоям, и что завтра Тэоден устраивает пир в честь победы в Хельме и в честь тех, кто отдал свою жизнь. Вампиры были приглашены практически в полном составе, однако многие из них должны охранять периметр и были в оцепенении, но Лимира обещала подумать. Когда зашел разговор за форму одежды, то племянницу короля это удивило, ведь другой одежды, как платье и быть не могло. С этим были проблемы и Эовин пообещала, что портнихи все сделают за пол дня.       Признаться, принцессе вампиров понравилась идея с пиром, она привыкла к таким мероприятиям, но вот Лианэль… Она вряд ли захочет идти на такой праздник, однако и отказать она будет не в силах. После встречи у Халдира она не видела ее целый день, принцесса умела скрыться от чужих, надоедливых глаз. И то, что связанно это с эльфийским принцем сомнений у Лимиры не возникало. Она давно обратила внимание, что между их встречей в лесу и встречей уже в лагере сестра очень изменилась, в частности в отношении к людям. Из нее исчезла ирония и дерзость, она стала куда серьезнее и рассудительнее, замкнутой, будто постоянно размышляла о чем-то, но больше всего ее удивило, как светились глаза старшей сестры при взгляде на Леголаса и то, что между ними прошла искра Лимира поняла давно.       В это же время Лианэль стояла посреди отведенных ей покоев: комната была меньше предыдущей, но гораздо уютнее и с большим балконом, выходящим на парадный вход дворца. Вампирша право просилась в лагерь к своим воинам, но Гэндальф сказал, что она, как правитель, должна быть тут, времена лихие и случиться могло все что угодно, и когда угодно, совет могут собрать даже ночью. Скинув походную одежду небрежно на стул, Лиа пошла в купель, по пути развязывая свой неизменный пояс. Проведя пальцами по гладкой коже, принцесса вспомнила, как ей помогал его завязывать лихолесский принц у тайного источника в Лориэне, насколько интимным был этот момент, как нежно он касался ее спины и ловко справлялся со шнуровкой, она чувствовала его тепло, его дыхание щекотало ее шею …       Принцесса мотнула головой, отгоняя от себя грезы и все же Леголас не покидал ее мысли, она все четче понимала фразу, что решить – не значить решиться. Вампирша понимала, что как бы она не хотел разорвать между ними любую связь – это невозможно, зерно уже проросло настолько глубоко и пустило свои ростки. В конечном итоге, Лиа решила пустить все на самотек и опустилась в купель с головой, смывая с себя этот день.       О пире в честь победы было объявлено с раннего утра. Лианэль после купели разморило, и дева провалилась в дремоту на несколько часов, а вот разбудил ее неистовый шум в коридоре. Вампирша вскочила с кровати и натянула сапоги, так и забыв, что она в неглиже, пошла на звук, однако увидела лишь силуэты. С двери напротив показались заспанные Арагорн и Гимли, гондорца видимо не разбудил подобный шум, как и эльфа:       – Какой вид. – присвистнул гном, – Ты решила пощеголять в ночной рубашке по дворцу?       Лианэль окинула себя взглядом: на ней из одежды была лишь свободная ночная рубашка, явно принесенная служанкой, да и края едва доходили до середины бедра.       – А что, Гимли, не все же мне ходить в доспехах, – добродушно улыбнулась Лианэль, оценив шутку, но за дверь все же зашла. – Зато у вас вид не сильно свеж.       – У нас были на то причины, хех. А вот ты смотри, а то нам придется защищать твою честь, остроухий так первый полезет в драку с местными мужчинами.       Лианэль вздернула бровь от подобного заявления, но вслух произнесла иное:       – Я – вампир, они ко мне и за версту не подходят по доброй воле и в здравом уме. А что происходит?       – Так сегодня же пир в честь победы у Хельма и предупреждая твое негодование, да, ты приглашена со своими подчиненными и нет, не идти – не выйдет. – Арагорн сложил руки на груди.       – Ультиматум? – прищурилась Лиа.       – Ни в коем случае, – странник улыбнулся самой очаровательной улыбкой и только сейчас вампирша заметила, что он привел себя в полный порядок, как и подобает будущему королю.       Принцесса иронично улыбнулась, закатила глаза и захлопнула дверь. Весь день в замке и за его пределами творилась полная неразбериха: мужчины носили столы и скамьи, над крылом, где находилась кухня, клубился дым от печей, все вокруг заполнилось прекрасными ароматами еды, служанки накрывали столы, застилая скатертями, выдраивали полы и стены, очищали до блеска канделябры и развешивали украшения и цветы. В Золотом Чертоге вовсю бушевал дух грядущего праздника.       Больше всего суеты создавали юные роханки, для каждой из них такие мероприятия сулили встречу с будущими мужьями, а уж когда в королевстве еще много гостей, выбор становился и вовсе немалым. Лианэль наблюдала даже некоторых отчаянных, что строили глазки ее воинам. Девушки бегали к портнихам, скупали ленты и ткани, которые сохранились у портних, да и в собственных сундуках, некоторые меряли же готовые, более богатые жители подбирали своим дочерям различные украшения. Лианэль невольно вспомнила, как готовились к подобным торжествам в Нуаре, вспомнила, как сама днями на пролет выбирала собственный образ, стараясь задобрить мать и общество, да и впечатление произвести. А после она углубилась в военное дело и интерес к шелку и рюшам быстро иссяк.       Братство присоединилось к подготовке, Лианэль, которая, к слову чувствовала себя впервые за много дней себя уж отвратительно хорошо, также помогала, пока после обеда ее буквально не выдернули из тронного зала.       – Дара, – Лианэль с легкостью могла бы вырваться из хватки роханки, но служанку ей не хотелось обижать.       Дева затолкнула темную принцессу в ее покои:       – Там разберутся без тебя. – посреди комнаты стола Эовин, в роскошном белом платье и сияющим золотым ободком, сейчас племянница короля поистине походила на принцессу, – Сегодня пир, кто знает, будет ли у нас время еще на праздники, веселье и роскошь.       – Что вы задумали? – гневно окинула их взглядом принцесса.       – В Рохане принято, что женщины носят платья. – начала тихо Эовин, – ведь даже будучи воином, женщина всегда остается женщиной.       Лиа обречённо опустила веки:       – Только не это.       – Если бы не ты и твои воины, если бы не эльфы Лориэна – мы бы тут уже не стояли, – сияющие глаза племянницы Тэодена прожигали вампиршу, – Это твой праздник даже больше, чем наш.       Долгие дебаты увенчались успехом и только ради Эовин темная принцесса таки согласилась на всевозможные женские издевательства. К слову, белая леди не на секунду не выходила из покоев вампирши, контролируя процесс. Пару раз в комнату пытались вломиться хоббиты, разыскивая спутницу якобы по поручению Гэндальфа, но Лианэль то понимала, что ее юных друзей попросту выпроводили ото всюду и им скучно. Темная принцесса трижды пожалела о своем согласии, пока Дара пыталась что-либо сделать с ее волосами, привести их в порядок было сущим наказанием, да и отрасли они прилично. Но обработав волосы каким-то отваром из масел и трав, тщательно их высушив, они вновь приобрели гладкость и сияние. Скрепили волосы лориэнским гребнем.       В дверь постучали:       – Это платья. Я просила наших портних сделать вам с Лимирой красивые наряды. Ой, – дева недоуменно посмотрела на служанку, которая держала в руках лишь один наряд, – похоже, выбора тебе не оставили. Но так даже лучше, потому как зеленый тебе к лицу.       Лианэль поняла, что одно из платьев было черное, и забрала его Лимира. Прямо как в детстве.       – Эовин, а почему мои спутники с утра выглядели по меньшей мере, помятыми?       – О, это надо сказать спасибо моему брату, – недовольно воскликнула роханка, – Это же надо было потянуть вчера всех в местную таверну. Да еще и накануне праздника! Они пол ночи пели песни и пили эль, так еще и во дворец заявились в окружении местных девиц, что не слишком то переживают за свою честь.       Лианэль вопросительно вскинула бровь:       – Неужели все?       – Да, и Гимли, и Арагорн, и Боромир, и Леголас, Эомер всех собрал, даже хоббитов и доблестную часть своих воинов.       Темная кивнула, но в душе неприятно кольнуло от мысли, что принц Лихолесья был в чужих объятиях. И это даже не его динэт. Лианэль уже не единожды слышала, что помолвка расторгнута, но правдивости от слухов не жди. Да и не просто это все. А Арагорн?       Вампирша подошла к постели, на которой легкими волнами струилась красивая ткань. Темно-зеленая ткань играла бликами в свете свечей, и темная при невольно потянулась к ней. Дара помогла со шнуровкой и прической, гребень отлично подошел к такому платью неброско дополняя образ. В конечном итоге, Дара подвела Лианэль к зеркалу, восторженно глядя на свою госпожу. Наряд был стандартный, самый обычный, даже скромный и закрытый по меркам вампиров, видимо Эовин все просчитала. Платье и струящиеся длинные рукава сверху были насыщенного изумрудного цвета, а корсаж, передняя юбка и внутренняя часть рукавов – белого с зеленой тесьмой под грудью, что надежно фиксировало наряд и подгоняло его по фигуре, по всем швам наряд был окантован серебристыми нитями и тесьмой. Платье село идеально, словно с Лианэль снимали мерки и дева улыбнулась проворности своей сестры и племянницы короля. В дополнение были иссиня-черные блестящие волосы, легко струящиеся по спине и плечам, две небольшие пряди были оставлены возле лица.       Лианэль настолько растворилась в отражении зеркала, вспоминая себя в далёком прошлом, что не обратила внимание, как осталась одна, однако, время поджимало и поддерживая юбку, темная принцесса отправилась в зал. Спускаясь по ступеням, дева отметила, что в зале уже слишком людно. Пробираясь сквозь толпу мелькавших знакомых и не знакомых лиц, Лианэль искала своих спутников, или хотя бы брата с сестрой. Пару раз несколько неповоротливых воинов едва не наступили ей на платье, и увернувшись в очередной раз, леди оказалась аккурат возле стола государя и Братства Кольца.       – Лианэль, какая ты… красивая! – проговорили Мэрри и Пиппин, – Я даже не сразу поверил, что это ты. – мужчины были увлечены разговором, но обратили внимания на возгласы маленьких друзей.       Лианэль поймала на себе разные взгляды: Арагорн одарил ее ироничным взглядом, зная любовь к платьям, Боромир с интересом разглядывал темную принцессу, Гэндальф одобрительно улыбнулся и на черной душе стало чуть спокойнее.       – Нет, ну вы посмотрите, а она постоянно в камзоле. – стукнул кружкой по столу гном в шутливом возмущении, – Зубастенькая, ты прекрасна! Ты сейчас не годишься и в подметки лесным девам Лориэнских лесов, встретил бы тебя, не прошел бы мимо никогда, даже не подумал бы, что ты вампир, хе-хе-хе. Вот тебе и чары, да вампиршам даже стараться не надо – сразу сразят наповал! – Гимли разошелся в комплиментах и похвале, что непременно любую деву вогнал бы в краску.       – Да и лихолесским тоже, – тихо пробормотал Леголас скорее самому себе, не спуская с Лианэль пронзительного взгляда, и видит Эру, она бы все отдала, что бы на нее всегда так смотрели. Что бы он на нее так смотрел!       К Братству присоединилась Виаленна, которая тоже вызвала бурю комплиментов, включая и саму принцессу. Видимо Эовин никого не оставила без внимания. Наконец, к трону подошел король. Лианэль не любила официальные части, но речь Тэоден была не долгой, король достаточно быстро поднял кубок за победу в битве и за память павших, за смелость и отвагу, что пригодиться всем воинам в дальнейшем.       Как на зло, место Лианэль досталось аккурат напротив аранена. Братство Кольца, впервые собравшись практически в полном составе, ужинали, пили ароматное вино и слушали рассказы хоббитов о Шире, об их жизни и тут зашел разговор за Бильбо Бэггинса.       – Я имел честь познакомиться с Бильбо Бэггинсом во времена битвы пяти воинств. Этот маленький хоббит был в отряде Торина Дубощита в походе к Эребору. – легко улыбнулся Леголас.       – Ты участвовал в битве? – Мэрии и Пиппин не скрывали своего восторга, ведь Бильбо не раз рассказывал им про поход с гномами.       – Да. Тогда погибли многие. Сам Торин, его наследники, много эльфов и людей.       – И дракон? – встрял Пиппин.       – Да, – аранен засмеялся, – и дракон.       Леголас рассказал о некоторых событиях и Лианэль заслушалась его мягким тембром, даже не заметив, что не спускает с него глаз.       – Но во времена возвращения короля под горой было и то, что до сих пор не даёт мне покоя. – внезапно нахмурился эльф.       – И что же? – этот вопрос прозвучал от Митрандира. – Что столько лет тревожит тебя, сын Трандуила?       – Я преследовал орка. На нем была метка – знак Гундабада. После наблюдений, когда мы с Тауриэль увидели вторую армию, спускаясь со скалистых склонов, я нашел стрелу. Думал, что вампирская. Однако вампиры Лихолесья давно не использовали такие стрелы. Такую же стрелу я видел, когда горел Озерный город. И такую же стрелу я нашел задолго до этих событий возле паучьего логова, в лесу. Единственным предположением был таинственный всадник. Вот тогда я и не мог понять, почему же пугающая легенда Средиземья – Черный всадник, так и не явился на поле битвы. Или же он предатель? – пояснил Леголас, поглядывая на Гэндальфа, однако маг лишь отпил вино из кружки и молчал.       – Ты видел его? – этот вопрос был задан Боромиром. – Я наслышан об этой персоне. И хорошее, и плохое.       – Да, я не видел лица, но тогда, в Лихолесье, я почти что нагнал его. Но все же упустил. Сейчас бы на ещё одну загадку в этом мире стало меньше. Единственное, что осталось у меня – это пуговица, я даже не знаю, зачем сохранил ее. Видимо, как напоминание. – Леголас улыбнулся с легкой печалью.       – Черный всадник – это выдумки. – жуя огромный кусок жаренного мяса, проговорил Гимли.       – Про Падшую Королеву ты так же говорил, но она сидит тут, вместе с нами. – вклинился в разговор Арагорн.       – А никому не кажется странным, что о Всаднике никто и ничего не слышал несколько лет? О Лианэль хоть молва шла, а о нем – нет. Будто в лету канул. – возмутился гном.       Лианэль сидела за столом, размышляя о своем и стараясь не слушать небылицы. Но Гимли так забавно выглядел в своем возмущении, что предательская улыбка все же украсила ее лицо. И от сына Глоина это не укрылось:       – Эй, а ты чего улыбаешься?       Все перевели взгляд на вампиршу и что-то в голове принцессы подсказывало, что пора:       – Да так. Ты утверждаешь, что Всадник – выдумка, хоть как минимум двое могут подтвердить обратное. Откуда же тогда слухи берутся?       – Я бы удивился, если бы ты его не встречала. – пробормотал Боромир, – Может ты и знакома с ним?       – Да, я знакома с ним.       Аранорн сидел тихо, практически бесшумно. Он знал, что хочет сказать темная. Только правду знали лишь немногие, и странно, что до сих пор не узнали.       – И где же ты его встречала? – буркнул Гимли.       Лианэль нашла в себе силы посмотреть на Леголаса прямым взглядом:       – А ведь твоя мечта все же сбылась, аранен. Ты, пожалуй, единственный, кто смог практически наступить на пятки Черному Всаднику и даже получить трофеи. Стрелы – это ничего, их по Средиземью достаточно много. А вот пуговица… Большая, черная, с золотой окантовкой. И в ней не хватает несколько камней, верно? – Лиа лукаво улыбнулась.       Леголаса будто осенило, он достал из кармана пуговицу и в этот момент Лианэль достала свою – после потери она прицепила оставшуюся на нитку на запястье.       – Ты? – громкий возглас Гимли привлек излишнее внимание к их столу и Гэндальф укоризненно шикнул, – Ты – Черный всадник? То есть… – уже тише произнес гном.       – Черный всадник и Падшая королева – одно лицо.       – Ты знал? – Гимли переключил внимание на Арагорна.       – Знал, но слово дал никому и ничего не говорить. Для Лианэль это важно.       – Но зачем тебе столько имён? –Пиппин недоуменное глянул на деву.       – Что бы никто не знал моего настоящего. Для поддержания легенды, иначе, меня бы давно нашли. – Лианэль откусила кусочек лепешки.       – Как же я сразу не догадался. Что ты делала в Лихолесье? – тихо обратился Леголас к Лианэль, пока за столом разошлись жаркие споры. Видимо новость принца достаточно сильно ошарашила.       – В те времена зло пробудилось. Я чувствовала это, слышала, будто Саурон воскрес и поселился у меня в голове. Я решила это проверить и как раз Черный всадник снова появился. Я была в Дол- Гулдуре, правда после того, как был созван Белый Совет. В войне я не принимала прямого участия, как бы мне не было тяжело осознавать, сколько душ там полегло. Однако, я зачистила много лагерей орков, много их отрядов не вернулись в стены Гундабада и Морию. Иначе, все началось бы намного раньше.       – Ты не знала, что твоя семья в моем королевстве?       – Нет. – покачала головой темная принцесса.       На этом разговор и откровения были закончены. Праздник был в самом разгаре: девы танцевали с мужами, многие попросту вели беседы, Мэрри и Пиппин развлекали всех заводными песнями и танцами, Эовин суетливо бегала меж братом и дядей, не теряя из виду Арагорна. Что касалось, к слову, ее спутников, то больше всего рисковали повеселиться именно Гимли и Леголас. Гном втянул аранена в опасную игру, в деревнях Лианэль видела плачевные последствия, особенно на утро, да и сами спутники сегодня испытали уже на себе прелести похмелья. А зачинщиком всего был Эомер и это вампиршу вообще не удивило. Арагорн равнодушно относился к восторженным взглядам дев, и то и дело с кем-то беседовал, а вот Боромир неустанно принимал внимание рохиримок, и только Лианэль заметила накал страстей, когда одна и придворных дам попыталась увести мужчину на балкон. Вспышка ярости и ревности возникла аккурат рядом с ней, что немало удивило сумеречную принцессу, учитывая, кто сидел рядом с ней.       Ее саму пытались пригласить на танец несколько воинов, как просто смельчаков, так и разогретых хмельным элем. Двоим из них она все же ответила взаимностью. Сестру вампирша не видела с момента, как лориэнские эльфы покинули тронный зал. Леди Лариэль на празднике и вовсе не было. Эйросейл сдружился с Боромиром еще при битве, и также, как и гондорец, не имел отбоя от женского внимания. Принцесса лишь покачала головой наблюдая за младшим братом.       Лениво потягивая вино из бокала, Лианэль почувствовала присутствие за своей спиной:       – Подарит ли мне танец самая легендарная вампирша Средиземья? – спросил маршал Марки с легким озорным прищуром разглядывая принцессу, – Сегодня вы поистине прекрасны.       – Не смею отказать. – галантно подала руку дева.       Эомер закружил Лианэль по залу, да так искусно, легко и в то же время уверенно, что они привлекли внимание многих гостей.       – Не боитесь танцевать со мной на глазах у вашего народа?       – Вы уже подарили танец двоим моим воинам и они все ещё живы. Я не успел познакомиться с вами ближе, но дворец действительно кишит разговорами о вас. Да и мне достаточно того, что рассказали Гэндальф и король, – Эомер на мгновение окинул взглядом залу, и вернул внимание Лианэль, встречаясь с ее заинтересованным взглядом, – Говорят разное, но я наблюдал за вами все это время.       – Я знаю, – слукавила вампирша. Она чувствовала пристальную слежку, но в королевстве людей это было отнюдь не странно.       – Когда Арагорн сказал, что с ним в отряде идет вампир, я хотел было сразу вернуться в Медусельд, но злость на короля затмила мой разум настолько, что я так и не сделал этого.       – Небось хотели снести мне голову с плеч?       – Не без этого. Но в королевствах людей существовали пророчества, будто тьма поглотит тьму, что однажды повелительница тьмы либо уничтожит зло в Средиземье, либо примкнет к нему и уничтожит все живое. К слову, эти легенды породили друиды. Но в те времена все были уверенны, что Темный Властелин уничтожен и друиды погрязли во тьме. Их изгнали на долгие годы. – Лианэль была удивлена такой историей, ведь Виаленна так и не рассказала ей о причине вражды, – А сейчас я вижу, что они были правы.       – И вы думаете, что это я, – принцесса добродушно улыбнулась, – и поэтому вы не поехали обратно, а не из-за злости на вашего дядю и его советника, решив, раз Королева Мордора на вашей стороне, то война вскоре закончится, – мужчина нахмурился, его глаза опасно блеснули, а рука на талии принцессы напряглась, – Вы плохо скрываете ваши мысли, но тут не нужно быть провидцем. Я заверю вас, маршал, это не так.       Танец подошел к концу, и мужчина, сделав последний поворот, слишком близко прижал к себе тонкий стан девы. Искорки в ее темных глазах завораживали, чувственные губы были приоткрыты, а кожа словно светилась мягким мерцающим светом. Эомер настолько пристально выглядывался в лицо вампирши, но сама Лианэль не осталась в долгу, почувствовав небывалую силу и власть, с хитрым прищуром, уверенно смотрела в глаза мужчины. На них смотрел весь зал, она чувствовала на себе множество взглядов, что маленькими огоньками обжигали ее кожу. И лишь один взгляд она чувствовала всем своим нутром, словно всю ее сковали в самые прочные кандалы. Маршал мотнул головой, словно снимая ее наваждение, вернул принцессу в ровное положение и поцеловал руку:       – Я всего лишь хотел узнать, как это поддаться вашим чарам, как это происходит. Никогда не верил в эти небылицы, но слышал довольно много.       – Я не владею чарами вампиров и не пользовалась ими. Но вы узнаете, как это, – Лианэль вздернула подбородок и произнесла на полном серьезе, – вы попадете под эти чары, вот только не от меня, а от той девы, что пленит ваше сердце. Любовь само по себе чарующее чувство, иначе как еще можно объяснить то, что происходит внутри тебя?       Эомер мягко улыбнулся и провел принцессу к столу. А вот сама вампирша пыталась найти взглядом те самые глаза, которые едва не сожгли ее, хоть и была уверенна, что имели они цвет ясного неба. Но его нигде не было. И когда время уже приближалось к полуночи, зал достаточно опустел: кто-то продолжил гуляния вне замка, таверны работали всю ночь, кто-то отправился по домам. Лианэль потеряла всех из виду и побрела в отведенные ей покои, путаясь в темно-зеленой ткани, ноги буквально не слушали свою хозяйку.       – Нам нужно поговорить. – твердый голос Леголаса заставил вампиршу резко остановиться, и как бы она себя не уговаривала, не от возмущения. Прозвучал он уж слишком властно.       Лианэль устало прикрыла веки и нарочито медленно повернулась. Широким шагом эльф быстро приближался к деве и весь его вид не предвещал ничего хорошего.       – О чем, аранен? – тихо сказала Лиа, не шелохнувшись.       – Ты и сама прекрасно знаешь, о чем. – эльф подошел к ней слишком близко, непозволительно близко.       Темная принцесса втянула воздух почувствовала его запах – кровь, такой знакомы и пьянящий, эль, травы и почему-то мята. Ох, зачем же она это сделала? В груди словно затянулся тугой ком и вампирша сбивчиво произнесла:       – У людей есть изречение: поступок говорит красноречивее слова. Ты поступил правильно. Ещё по пути в Хельмову Падь, твои действия были очень красноречивы, я молча приняла их, мы оба сошлись на том, что та ночь была ошибкой, хоть мы и совершили ее вновь. – Лиа не заметила, как Леголас стиснул зубы, – Что касаемо аранэль... Это будет наша с тобой тайна, принц... Она никогда не узнает ни о чем. Там, у руин крепости, ты был нужен ей в тот момент, она – твоя невеста, шла за тобой в самый ад, только чтобы увидеть, зная, что может не вернутся. Видимо она все же любит тебя искренне. Иначе поступить смог бы только подлец. Но ты не подлец, Леголас.       Лианэль не смела даже поднять на него глаз, она запретила себе даже думать об этом, зная, что тогда и вовсе не сможет произнести и слова, а просто снова, в очередной раз, упадет в пучину синевы его глаз. Это было чертовски трудно, но вампирша сдержала порыв. Ещё тяжелее было произносить эти слова. Как странно, еще вчера она была полна решимости поставить точку. Арагорн был прав, если Леголас уже попал под ее влияние, то сейчас решительный шаг только за ней. Он был ей слишком дорог, она не могла и не хотела разбивать вдребезги его сердце после своего ухода, она не сможет выносить его страданий, видеть, как медленно умирает его душа, пока однажды бессмертные земли Валинора не позовут его. Проблема в том, что его свет в ней пробудил неведомые ранее чувства и теперь это приносит ей боль.       Она очень испугалась, когда не нашла его во время взрыва стены, не нашла ни среди живых, ни среди мертвых. Липкий страх когтистыми лапами словно подсовывал ей мысли одну хуже другой. В то мгновение она словно умерла, и теперь с точностью может сказать, какого это. Тогда Лианэль поняла, как сильно она боится потерять именно этого эльфа, ее спасение, ее свет, ее часть.       «Я все вижу, принцесса. Я рад, что ты познала это чувство, хоть оно невероятно губительно, но если ты все-таки любишь аранена Лихолесья – не обнадеживай его» – всплыли наставления Гэндальфа перед пиром и вызвали ничто иное как гнев и отчаяние. Никогда ещё такого не происходило с ней.       – Иди, неизвестно, что ждёт нас завтра и когда вы увидитесь после войны. – в горле пересохло и голос сорвался на хрип. Была бы она человеком, точно бы уже сорвалась на рыдания.       Вампирша собралась было уходить, как Леголас схватил ее за запястье и припечатал к дубовой стене дворца:       – И это все?       Лианэль видела, как в бездонных глазах эльфа бушевал гнев. Он злится на нее?       – А что я должна тебе сказать? Ты ничего мне не должен, Леголас.       – Послушай теперь меня. – хватка мужчины на запястье ослабла, аранен вздохнул, пытаясь совладать с гневом, и один Эру видел, как тяжело ему это давалось. С этими женщинами бывает труднее, чем в бою, – Тот поцелуй многое изменил, и мне нужно было все обдумать, принять это в себе. Я был к этому не готов, но по пути в Хельм я понял только одно – это не чары, Лианэль, меня действительно влечет к тебе. И ты, и я знаем, что это не магия вампиров, не отголосок войны, не жалость, сострадание и прочее. Ты ведь чувствуешь это. С первой нашей встречи ты перевернула мою жизнь с ног на голову.       – Ты не знаешь, о чем говоришь. – полнейший бред.       – Я разорвал помолвку.       – Я думала, это лишь слухи. Зачем? – глаза Лианэль округлились       – Я обещал выяснить, кто виновен в заточении королевы. Это Лариэль сделала донос на нее.       - Что? – звонкий голос резанул тишину.       – Не подумав, она подставила под удар и наше королевство и участие вампиров в этой войне, - Леголас покачал головой, - а ведь ей была нужна лишь месть тебе. – аранен продолжал рассказывать, а Лианэль стояла словно молнией пораженная. – Я не смогу быть с ней, не смогу дать ей то, чего она хочет. Вот в чем правда. Когда вчера вечером ты умирала на моих руках, хоть и не помнишь этого, я едва не сошел с ума. И с утра знал, что должен сделать, – в глазах Леголаса появилась грусть.       Не помнит? С чего он это взял? В глазах Лианэль заиграли искорки от внезапной догадки. Какая же она глупая! Ведь можно же было просто поговорить.       – Но и это все не важно. – его шепот обжигал заостренное ушко, – Я знаю, что ты не свободна. И не стану говорить, что я не смогу без тебя. Но я больше не хочу быть без тебя, чтобы ты была рядом, каждый день, каждый миг. Я не врал тебе и не шутил – я не отдам тебя никому, даже Саурону.       И Лианэль заглянула в его небесно-голубые глаза… Он не врал… Он любил…       Леголас впился в ее губы поцелуем, не нежно и не трепетно, а властно и напористо, намертво пригвоздив тонкое тело к деревянной стене коридора. Он не спрашивал разрешения, напротив, эльф знал, что делает, он знал чего хотел, вкладывая в этот почти болезненный поцелуй всю свою боль, злость, страсть, нежность и любовь. Какая же все-таки тонкая грань между этими чувствами. Лианэль не могла ему сопротивляться, ибо слишком долго принцесса желала его. И ответив на поцелуй, разгоряченная страстью и сладкой истомой, Лиа запустила пальцы в белокурые волосы принца Лихолесья. Прервавшись на миг, Леголас взглянул потемневшим взглядом в не менее темные глаза Лианэль, давая понять, что назад дороги нет, как вампирша с силой схватила эльфа за шею и вернула поцелуй, не сразу заметив, что уже оказалась в крепком кольце его рук. Она растворялась в его силе, позволяя себе впервые в жизни сдаться во власть мужчине.       Тихий стон разрушил тишину коридора, и принцесса не сразу поняла, что он принадлежал ей. Аранен медленно отстранился, тяжело дыша, и встретился с Лиа взглядом, таким же диким и затуманенным, как у него самого. Страсть полностью отключила их разум и весь контроль и сомнения улетучились с невинным движением ее прохладных губ – Лиа мягко, почти невесомо оставила поцелуй на его щеке и прошептала:       – Мы проиграли битву с собственной тьмой. Я сдаюсь.       – Но этот проигрыш и будет нашей победой, – вторил ей аранен и подхватив на руки принцессу, словно пушинку, понес в ее покои.