Мелодия на двоих +10

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
U-KISS

Основные персонажи:
Шин Донхо, Ё Хунмин (Хун)
Пэйринг:
Донхо, Хун, U-kiss (фоном)
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Одна боль может быть у тебя. А может такая же свила гнездышко у кого-то ещё в груди? Вдвоем же легче пережить, правда?

Посвящение:
Все для Gin-san =3

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Писалось в подарок очень хорошему человеку =))) Gin-san, спасибо за пинок =))
25 апреля 2012, 18:23
Белое и черное.
Клавиши на рояле. Два рояля.
Белый и черный.
И музыка вызывающая такое непонятное чувство. Ещё не совсем белое, но уже давно не черное. Что-то светлое, едва осмысленное. Тоска о несбыточном. О том, что было, но чего уже никогда не будет.
И всё это в голове, как инь-янь, перетекает из одного в другое. Из черного в белое.
- Эй, Донхо, ты чего такой грустный? Совсем на себя не похож.
Белая кожа и темные волосы. Как шоколад… черный. Черное на белом.
Вздыхаешь и пытаешься объяснить, что в жизни бывают моменты… когда есть человек – и вот его уже не стало. Но не в плохом смысле, нет. Все живы, все здоровы… но живут уже не ради тебя, а ради кого-то, кто оказался ближе и лучше тебя. И… ты вздыхаешь снова, ведь все так сложно.
А он понимает. Обнимает за плечи, прижимает к себе. И ты чувствуешь, как у твоей подбитой души появляются костыли… Или, может, они были всегда, но просто сейчас – стали совсем ясно видны, как будто подсветил кто-то. Такие белые костыли на фоне черного неба…
Капельки нот неожиданно прорвали темную паутину неба, потому что ты понимаешь, что мелодия в твоей голове играет на самом деле. Что эти капельки стекают по клавишам рояля под пальцами Хуна. Ты с удивлением оборачиваешься, скидывая с себя руку согруппника при повороте, чтобы лучше видеть клавиатуру. И она моментально оказывается рядом со своей второй «половинкой», умножая количество пальцев на рояле вдвое. И вот уже тяжелые капли мелодии наполняются большим смыслом, а ты как кот следишь за движением рук, жадно впитывая звуки.
И совершенно неожиданно все заканчивается. Ты ошалело хлопаешь глазами, не понимая, куда же исчезло чудо, сиявшее только что. Переводишь взгляд направо и встречаешься взглядом с улыбающимся хёном.
- Тебе легче, я смотрю? Осилишь продолжить тренировку?
Нет-нет-нет! Не уходи! Ты хватаешь за руку, привставая со стула вслед за ним.
- Научи меня.
- Что?
- Мелодия. Научи меня играть её.
Он долго смотрит на тебя, а потом смеется и обещает научить после окончания тренировки – там как раз есть свободное время. И, конечно же, всю тренировку твои мысли улетают только в одном направлении. И, конечно же, ты не можешь дождаться конца тренировки.
Последние несколько минут сердце вообще выпрыгивает из груди, понимая, что вот-вот зазвучит мелодия. Вот-вот тот, кто знает потаенные мысли и может явить их миру, снова примется плести мелодию. Ты носишься по залу, изображая бурную деятельность, показывая, что запомнил все движения танца, все слова песен и соответствие первых вторым. Согруппники смеются и шутят, что «энерджайзер никак не успокоится» и делают ставки, не придется ли Хуну потом тащить «выдохшегося под конец Донхо» обратно в общежитие, «даже если до него всего-то минут пятнадцать ходу». Но ты сейчас просто физически не можешь обидеться, потому что тебя распирает любопытство и нетерпение.
Когда Кевин наконец говорит, что передаст Кисопу, что «Хун проследит за младшеньким и не даст тому свернуть себе шею даже после тренировки», и уходит, закрывая за собой и менеджером дверь, ты как на шарнирах поворачиваешься к Нему. Шаг за шагом. Черные кроссовки по белому полу.
Он кивает, указывая на пуфик возле рояля. На этот раз белого. И ты забираешься на сидение и проводишь по клавишам руками, предвкушая момент соприкосновения с чудом. И тогда по твоим рукам скользят теплые пальцы, а подбородок хёна утыкается в твое плечо. И уже именно твои руки под чутким руководством Хёна выводят над клавишами ритуальный танец, призванный указать дорогу мелодии.
Рядом друг с другом, черное и белое. Черное, неумело-передающее музыку, ведомое белым – прекрасно знающим, что нужно делать.
А когда понимаешь, что уже что-то получается, и ты не мешаешь своему учителю, он вдруг убирает руки. Но только для того, чтобы обнять, предлагая играть самому. И ты играешь, выливая в музыку – пускай не такую совершенную и правильную, пускай с ошибками, - все свои противоречивые чувства. Такое впечатление, что ты своей кожей ощущаешь улыбку на его лице, и она не дает тебе остановиться до самого конца песни. Даже тогда, когда след этой улыбки остается у тебя на уголке губ вместе с поцелуем.
- Вот так, если тебе тяжело или грустно, можно просто поделиться этим с окружающими. Ведь так тяжело нести все самому…
Он все понимает. У него тоже такое было. И все это он разделил с музыкой, напевая или наигрывая её, когда становилось совсем плохо. Но теперь появился кто-то, кто поймет без слов. И даже без музыки. Просто, как черное и белое понимают друг друга.
Белое горящее в уголке губ, в сжатых по дороге из студии руках, в распитом на двоих стаканчике кофе и даже в улыбках одногруппников, встречавших их в холле общежития. И черное, витающее вокруг, чтобы белое было заметно ещё больше.
Черное, которое не может без белого. Белое, не мыслившее своего существования без черного. Два в одном. И одна мелодия на двоих.