"Мой друг Серега..."

Кофе! Быстро-быстро-быстро, обжигаясь. Понедельник, проспал. Какое еще слово на букву пэ? Правильно, пиздец. Придет, прибежит ко мне полная полярная лисичка, если опоздаю на оперативку. На автобусной остановке пытаюсь подшаманить автобус, то есть закуриваю: известно же, если сделать вид, что ничего не ждешь, получится быстрее. Но, видимо, высшие силы сегодня на меня забили – ждать приходится еще минут 15, и я уже точно опаздываю. Теперь тяжесть моей казни зависит только от настроения гендира, а оно у него по понедельникам всегда плохое, потому что ему, бедненькому, приходится проводить все выходные с женой и детьми, не отвлекаясь на пылкую кадровичку Ленку. А зря я гневался на небеса. Валентина, наша суровая офис-менеджер с укоризненным выражением на лице сообщает, что оперативки-то и не будет. Как мало надо человеку для счастья! Вернее, рядовому менеджеру-снабженцу в строительной фирме, коим я и являюсь второй год. Между прочим, очень неплохое местечко для ра-а-а…здолбая с неопределенно-экономическим дипломом. Даже откаты на меня пару раз сваливались, не полностью, конечно, но мой начальник не пожидился. Первую такую «премию» я мужественно зажал в кулаке до поездки домой и там уже красиво развернулся – маму по магазинам провел, поляну для родственников накрыл и братику младшему сунул пару купюр. В общем, старательно производил впечатление крутого почти «столичного» жителя. О, а может, я не такой уж и распиздяй? Может, я просто мобильно мыслящий и… это… креативно реагирующий на внешние раздражители? Правда, вторую сумму я честно прогулял – пошопился и так, на мелочи, типа клубов-концертов. Но я же молодой здоровый парень в самом расцвете сил! С движком во всех соответствующих местах. Когда радовать-то себя, если не сейчас?! Вот если мне обломится от тех, которые со стеновыми панелями к нам настойчиво лезут, точно отложу на отпуск. Хочу, знаете ли, в Чехию сгонять, по Праге пройтись. Самое сладкое воспоминание детства – поездка туда в пятом классе. Тогда еще отец с нами жил, деньги в семье водились, вот мне и перепал глоток чудесной заграницы. Че-т я размечтался, а бумажки сами не делаются, и слышу уже командорскую поступь главного инженера. Сейчас бабахнет на стул свои 150 кг и начнет размазывать меня тонким слоем, «где да когда?» Все, делаю внимательный взгляд и вдумчиво копошусь в папках. Да откуда я могу знать, почему не те расходные привезли? Как в заявке у электриков было, так я до точечки название и списал. Ну да, не уточнил, но… Ладно, виноват, спрашивали же у меня поставщики при заказе, а я отмахнулся. Хорошо, что с этой фирмой мы давно работаем, поеду менять. Нет, все же день неправильный получается. Вместо того чтобы кушать с нашими дамами пиццу со сладким чаем вприпивку, тащусь куда-то в глубокую промзоновую задницу. Бр-р-р, тут постап без компьютерной графики снимать можно. Зато обо всем договорился, все будет норм. Можно возвращаться, только плеер сел – скучно. Пока еду обратно, буду думать о приятном. Валентина звонила, они мне беляшей купили. Заботятся о моем желудке. Лучше б о моей личной жизни позаботились, в прямом смысле. Я как в фирму пришел, к Валентине подкатывал, серьезно, между прочим. Но потом быстро выяснил, что эльфоподобная девчушка с оленьими глазами строга, как полковник, а главное – наш шансон любит. Не-не-не, я такое не выдержу, даже временно. А больше кандидатур на служебный роман нет – Ленка при гендире, главбух мне в мамы годится, сметчица двумя детьми и мужем-дальнобойщиком замученная. Так, хотел же о приятном. А отсутствие у меня постоянной подруги – это неприятное или наоборот? В плюсе – все трачу на себя. И деньги, и время. Никто мне грязными носками мозги не ебет. В минусе – соки играют, тело ласки просит. Но только познакомишься с какой-нибудь симпатной девахой для обоюдополезного времяпрепровождения, как утром у нее врубается инстинкт гнездования и она лезет посуду мыть и имена детям придумывать. И опять возникают те самые грязные носки. Это что ж получается, я последний раз трахался два месяца назад? Да у меня поди отсохло уже все! Нет, все же придется что-то предпринять, в клубешник завалиться в субботу, что ли… Где мои беляши? Где мой чай? Давайте, коллеги, встречайте своего героя, с риском для жизни выбившего столь необходимые нашим электрикам херовины. Мрф-ф-ф, я сыт и добр. Сейчас перекурить и… В наш закуток заглядывает Валентина. – Сережа, тебе звонили, оставили телефон, просили перезвонить. Некий Денис Свиридов. А-а-а, танцую буги-вуги и ча-ча-ча, роняя кружку на пол. Я теперь САМЫЙ счастливый человек на Земле. Дэн! Это же Дэн! Роняю еще и телефон. Ой-ой-ой, драгоценнейшее мое средство коммуникаций, только не надо! Я искренне прошу у тебя прощения, только включись! Вот, мой хороший, давай, пошли гудочки. – Дэн! – ору в трубку. – Дэн, это Серега Санин. Ты где? – Серега, а по телефону разговаривать ты не пробовал? Я тут на семинаре сижу, тихарюсь, – знакомый смешок. – Я тебе в кофе-брейк перезвоню, ладно? – Только попробуй не перезвонить! Найду и убью, чтоб не мучился. – Все, договорились. Дэ-э-эн… Нашелся потеряшка! Пытаюсь объяснить Валентине и присутствовавшему при сем шоу второму снабженцу Вадику про «школьные годы чудесные», про «самый-самый», про собаку, которая меня покусала, а Дениска ее прогнал, про… А, да что они понимают! Это даже хорошо, что меня ждет полуметровая куча договоров для сверки. Зарываюсь по уши в бумажный развал, крыжу позиции, а сам жду, посылая мысленные эманации. Семь лет! Свиридовы в Питер уехали сразу после выпускного. Денис и до отъезда собирался туда поступать в какой-то безбожно мудреный вуз с названием в две строчки. Он же у нас медалист, умница. Зачем родители вместе с ним сорвались – не знаю, но папочка у него был, что называется, из олигархов, только нашего, местного разлива. Тогда он сразу пропал. Мы и в соцсетях его искали, и класснуху нашу пытали – нет, и все. Я сильно обижался, а потом поутихло. Я так для себя решил: тот Денис, с которым я дружил, и этот, где-то существующий – разные люди. Вообще-то в одиннадцатом мы с ним уже изрядно разошлись, я больше с Антохой кантовался. Дэн весь занятой был, мотался по курсам да репетиторам. Надо, наверное, Антохе позвонить, сказать, кстати. Или нет. Сначала с Дэном встречусь. Они же с нашей «звездой Большого и Малого театров» не очень ладили, я у них как передаточное звено был. Бля, звони уже! Ух ты, я волшебник, могучий и ужасный! – Так, ты надолго в наши палестины? – Завтра улетаю обратно, так что если хочешь встретиться… – Прибью точно! Давай вечером в какой-нибудь кафешке? – не буду я его к себе звать, там срач и вообще… – Договорились. Вот я прям вижу, как он улыбается. Он вообще парень суровый и на морду не сказать чтобы красавец, но как улыбнется – девки штабелями укладывались. И даже взрослые дамы соответственно реагировали. Я, честно, одно время завидовал. А вы думаете, парни о своей внешности-имидже не задумываются? Аха, верьте дальше. И с прыщами борются, и в качалку бегают, и одежку выбирают. Я маму до рукоприкладства довел, когда костюм в одиннадцатом покупали. Въехала мне по затылку со всей дури и расплакалась, я долго прощение выпрашивал. Но я тогда худючий был, на мне тот костюм болтался как на рельсе. Сейчас-то подуспокоился немного, да и в конторе у нас официального дресс-кода нет. О-о-ой, как бы до конца рабочего дня дотерпеть? Бумажки-бумажки, спасение мое. Вечером иду по проходу в кафе, вертя головой на все 360. А вдруг Дэн сильно изменился? Не узнаю – вот позорище-то будет… Узнал. Он мне еще рукой махнул из-за столика в углу. Улыбается, и вижу, что губы шевелятся. Вот ведь!.. Это он напевает: «С моим Серегой мы шагаем по Петровке, по самой бровке, по самой бровке…» Ну да, за «Серегу Санина» спасибо мамочке-любительнице бардов. И Дэн с ней часто пел, когда к нам приходил, у него классно на гитаре получалось. Но какой он стал! Вот бывает же: смотришь на человека и понимаешь – «класс». Чаще мне такие женщины в жизни встречались, но и мужики тоже. А Дэн так вообще хоть в рекламу, какой-нибудь крутой тачки. Мне даже стремно немного. Я (это я-то, беспроблемно общающийся хоть с начальством, хоть с бабуськами в транспорте, хоть с чертом лысым – было и такое по большой пьяни на Хэллоуин), можно сказать, даже заробел. Ну, помялся немного, Дэн поулыбался насмешливо-загадочно, а потом разговорились. У него все хорошо, он почти в шоколаде – уже в начальники выбивается в какой-то полуиностранной конторе. У меня вроде тоже неплохо. Потом вспоминали всякое. Как кота из канализационного люка спасали, как с парнями из соседней школы дрались, как историчку-истеричку доводили… Нормально сидим, в общем. Понятно, что не так, как раньше. Но этого даже такой дундук как я не ждал. Все-таки столько лет… Обменялись контактами, я ему фоточки пообещал скинуть. Распрощались. А я еду в автобусе и думаю – а ведь я так и не осмелился спросить, по какой такой причине Дэн тогда так резко нас всех от себя отрезал. Так же и сдохнуть можно во цвете лет! Работа-много работы-очень много работы, как нарочно, чтобы заморочки свои перебирать некогда было. Приползаю домой и падаю. Бля, нельзя так! У меня уже внутри что-то поджигает, дергает, как начинающий болеть зуб. Я даже на Валентину наорал, сорвался. Она про ПМС что-то пробурчала. Так что для установления мира во всем мире надо заорганизовать отключку для мозгов и движуху для тела. А для этого хорошо бы Антоху выловить. Ну да, ну да, у него спектакли-репетиции-кастинги-мероприятия. И все это заполировано большим количеством баб. Он и пацаном умудрялся одновременно двух, а то и трех, окучивать. Мне, кстати, тоже подружек из его свиты перепадало, чего уж там. Все срослось, все сбылось. Но не очень. Приходим мы в клуб, а там компания какая-то гуляет. Тетки в блестящих платьях весь танцпол заняли, мужички с потными лысинами бар оккупировали. Не та атмосфера, короче. Но и расходиться по домам обидно – пятница-вечер, да и давно не виделись. И про Дэна я ж ему еще не рассказал. Смотрю на Антоху щенячьими глазами, у меня это здорово всегда получается. – Тох, а Тох! А пошли просто у меня посидим. По пути затаримся, музычку включим, – и напускаю тумана, – я тебе чего расскажу-у-у… Этот будущий оскароносец изображает на лице гамлетовское размышление и соглашается. Водка-сок-колбаска-сыр. Мандарины для Антохи и бананы для меня. Пусть другие понтуются, а я бананы люблю. Сначала, конечно, он треплется про свое. Я слушаю, головой киваю – это ж бесплатное персональное шоу. А где-то на полбутылке не выдерживаю и вываливаю: – Представляешь, а ко мне Денис приезжал. Антоха замирает, сосредоточенно выпуская почти идеальное колечко дыма. Потом еще одно. – Свиридов? Как он здесь оказался? – У них тут семинар был, он из Питера на два дня прилетал, позвонил, причем на работу почему-то, мы с ним вечером посидели-пообщались… Замолкаю, потому что Антон нехорошо так щурится, зло. Я это выражение знаю отлично, сейчас какую-то гадость «родит». Не надо было, наверное, про Дэна. – Приезжал, значит, на свою первую любовь полюбоваться… Не могу сообразить, о ком он говорит. С кем Дэн в старших классах серьезно роман крутил? Вроде не было у него постоянной девчонки. – А кто она? Ты ее знаешь? Антон разворачивается ко мне. Я сразу вспоминаю, как одна из родительниц после очередного школьного спектакля про него сказала: «Обаятельный, хотя и страшненький. Зато взглядом прожечь может». – Тормоз ты, Серега… – он тушит сигарету в пепельнице. – К тебе он приезжал. К тебе. Я внимательно наблюдаю за струйкой дыма, поднимающейся от окурка. Я его слова слышу, но не понимаю. Или понимаю?.. Резко начинает тошнить. Я бегу, зажимая кислятину во рту обеими ладонями. Блюю, долго, больно. Задыхаюсь, снова блюю. Оседаю на коврик между ванной и унитазом. Появляется Антоха. Рывком вздергивает меня, тычет мордой в раковину. Не могу совладать с руками. Он умывает меня сам, выволакивает обратно в комнату. Запихивает в угол дивана и укрывает пледом. Меня все еще трясет, горло жжет после рвотных спазмов. Хриплю: – Ты уверен? Молчит, но понимаю, что «да». – Давно догадался? – Давно. – А мне почему не сказал? – А что бы ты сделал? Пошел Свиридову морду бить? Бросился бы ему на шею? Я не знаю. Я вообще сейчас ничего не знаю. Дэн… он… он же всегда со мной был, даже когда его уже со мной не было. Просто где-то на подкорке, как самая хорошая часть детства и юности. Теплая такая, правильная. Антоха уходит на кухню, гремит чайником. Тащусь туда же, закутавшись в плед. Не могу я сейчас в одиночестве сидеть и думать. – Он поэтому исчез? – Вы с ним как, общаться договорились? Киваю. Я же фотки ему обещал. И вообще… – Знаешь что, давай я тебе уже все расскажу, что знаю, чтобы ты потом случайно не влез по самые яйца, – оба вздрагиваем от сравнения, – куда не надо. Сидим пьем чай. Сладкий, крепкий и горячий. – Его родители увезли. Он травился после выпускного, еле откачали. Это уже не воспринимается таким ударом, мне кажется – я сейчас и в эльфов или инопланетян поверю. Только уточняю: – А ты откуда знаешь? Он что, рассказывал? – Нет, конечно. Ты же помнишь, Дэн – скала, Дэн – могила, истинный ариец, настоящий мужик. Наливает себе еще кружку. Обводит пальцем рисунок на ней – дурацкого котенка с бантиком, мне ее на работе на 23 февраля подарили. – Я там тоже… по самое завязан. Я ему еще в десятом сказал, что все про него понял и чтобы он к тебе не лез. Он отпираться не стал, выслушал и ушел. А я тебя стал везде с собой таскать. Чувствую себя принцессой какой-то. Рыцарь и дракон, блядь, только кто есть кто? – На выпускном снова к нему подошел. Он тогда нехило принял, глазами тебя искал, пока ты с Танькой отрывался. – А у Таньки уже двое детей, – ляпаю я. – Знаю. Они с мужем в одном дворе с моими родителями живут. Снова молчим. Снова пьем чай. – Я ему тогда сказал, чтобы не вздумал напоследок устраивать трогательное объяснение. И про Витальку напомнил. Меня начинает трясти по новой. Витальку, сына нашего завуча, той весной похоронили. Все знали, что он с мужиками, ну, трахался. Сначала так, потом за деньги или дозу. «Притча во языцех», «жупел», как выражалась наша русичка, короче – объект постоянной травли и издевательств. – Зачем ты так?.. – А ты что, веришь, что в нашей стране, в нашем районном городишке два парня могут нормально иметь отношения? – Я вообще об этом никогда… – Еще и поэтому. А про суицид мне соседка, теть Наташа, рассказала, она же на «скорой» тогда работала. Как только он в сознание пришел, родители его куда-то и забрали, в частную клинику, что ли, долечиваться. Все еще не могу заставить себя поверить. Кажется, что это все не про Дениса, не про меня, не про нас. И одновременно понимаю, что Антон не врет. Он может пиздеть сколько угодно, играть, устраивать фейерверки, но только не по такому поводу. Я странным образом успокаиваюсь. Чай допит. Очередная сигарета докурена. – Ты домой иди. Спасибо тебе, но… сейчас ты иди. – А ты? – Иди, Тох, завтра поговорим, если что. – Водку я с собой заберу. Усмехаюсь. – Да нет, – начинает оправдываться он, – сам выпью. А ты и так справишься, ты же наше ясно солнышко. Пихаю его в плечо. – А ты наша звезда. А Дэн, получается, таинственная луна. Лежу, смотрю в окно на небо. Думаю. Вспоминаю. Думаю. Наверное, надо было раньше, но такой уж я распиздяй. Мне больно. Тоскливо. Я понимаю, что то время окончательно ушло. Думаю дальше. Мне не противно. Даже льстит немного. Пожалуй, за Дэна мне гораздо больнее. Снова мысленно перебираю моменты-картинки. Десятый класс. Я опаздываю на новогоднюю дискотеку, Дэн встречает меня в раздевалке. – Ты, блин, как всегда… Он начинает стряхивать с меня снег и расстегивать куртку. Я хихикаю – нашлась мамочка – когда появляется Антон. Жеманно накручивает челку на палец и тянет: – Я ме-е-едленно снимаю одежду… Я хохочу уже в голос. Мы уходим. Нас ждет праздник, музыка, девчонки. Эх, Антон-Антон, блюститель моей нравственности. Впрочем, он прав. Тогда ни Дэну, ни тем более мне было бы не справиться. Луна уже уходит куда-то за соседний дом. Встаю, включаю комп. Нахожу страничку Дэна на «фэйсе». Долго выбираю фотки, цепляю ту, где я, мама и брат. Подумав, набираю «Привет тебе от Антохи». Еще немного играюсь мышкой и допечатываю «Будь счастлив».