Жена декабриста

Парни быстро оделись, оповестили о случившемся Дашу и Вику. Все были напряжены до предела. А они-то надеялись на скорое избавление от этого кошмара… Друзья очень переживали за Максима. За эти несколько недель парень успел стать им настоящим другом. Он всегда умел поддержать в тяжелую минуту, где надо - прикрыть, его шутки и подколы могли разрядить даже самую пакостную ситуацию. И, самое главное, без Макса они бы никогда так далеко не продвинулись в своей борьбе с этими уродами из «Ингрид». Первым делом ребята решили расспросить завуча. - Елена Сергеевна, вы случайно не знаете, где Максим? – осторожно спросила Вика, остановив женщину в коридоре. – Мы его сегодня с утра не видели. - Максим уехал, - спокойно ответила Елена. – Петр Алексеевич увез его в больницу, снимать с ноги аппарат. А потом Максим будет долечиваться и учиться дома, чтобы закончить школу экстерном, - большего от нее добиться не удалось. – Извините, ребята, больше я вам ничего сказать не могу, - она торопливо прошла в класс. Входная дверь вдруг распахнулась, и в холле появился Морозов-старший, уставший и недовольный. Несмотря на неприязнь, Андрей и Рома все-таки решились приблизиться к директору. Девочки наблюдали со стороны. - Петр Алексеевич, а где Максим? – Авдеев изо всех сил заставлял себя быть предельно вежливым. - О Максе придется забыть, - отрывисто бросил директор. – Больше он сюда не вернется. Он выполнил свою часть нашего договора, и я забрал его домой. Естественно, парни не поверили ни единому его слову. - Но с ним точно все в порядке? – не отставал Рома. - Мальчики, слишком много вопросов. Давайте все в письменном виде и к моему секретарю, - снизошел до шутки Морозов. На Лизу было больно смотреть, девушка осунулась и побледнела, а в синих глазах снова воцарилась прежняя тоска. Ребята, как могли, старались ее успокоить и подбодрить, но безуспешно. Завтрак прошел в напряженном молчании, друзья сидели, опустив глаза в тарелки, но есть никто не мог. На уроках учителя не могли нарадоваться на произошедшую в неразлучной теперь уже пятерке перемену – никто больше не устраивал в классе разборок и других скандальных выходок, все были серьезными и сосредоточенными, правда, и думали о чем-то своем, отвлеченном, но ведь не все же сразу. Сейчас начала восстанавливаться дисциплина, а потом и успеваемость подтянется. *** Короткий мелодичный сигнал оповестил о том, что программа подбора паролей завершена, и Петр Алексеевич склонился над своим ноутбуком. Сначала он с недоумением увидел восстановленную в окне надпись «ЖЕНА_ДЕКАБРИСТА». Что за бред? И где, скажите на милость, логика у этих малолетних конспираторов? Они бы еще какого-нибудь сто семьдесят второго спартанца вспомнили. И причем тут Л.В.? Это что, какая-нибудь Лидия Волконская? Но вдруг его осенило. Ответ был такой элементарный, что Морозов совершенно искренне рассмеялся. Ах, вот, значит, как? Юный декабрист. А он, выходит, ненавистный тиран, сославший его на каторгу. Морозов решительно поднялся, спрятал раскодированный диск, решив проверить его позже, и быстро вышел из комнаты. Настало время испортить кое-кому, как говорится, всю каторгу… *** Лиза сидела на уроке истории, но объяснений Веры Дмитриевны почти не слышала. Все ее мысли были заняты Максимом. Где он? Что с ним? Вдруг сердце застучало с удвоенной силой, словно птица в тесной клетке, потемнело в глазах, и по телу электрическим разрядом пробежала дрожь. Сидеть в классе стало вдруг совершенно невыносимо, к горлу подступили слезы. Почувствовав, что вот-вот разрыдается в голос, Лиза попросилась выйти и бегом бросилась по коридору в свою комнату. Рухнув на кровать, девушка дала полную волю слезам. Так плохо ей не было еще никогда, только вот почему, Лиза никак не могла понять. Но каким-то шестым чувством она догадывалась, что в данный момент всем своим существом чувствует Максима, ощущает на себе, насколько ему сейчас больно и плохо. *** А в это же самое время Макс лежал на столе в оборудованной под операционную камере подземелья, его руки были прочно прикручены ремнями к металлическим поручням. Парень с ненавистью смотрел на Морозова, стоявшего рядом с маской для наркоза в руках. - Ну что, декабрист, вот и «пропал твой скорбный труд», - ухмыльнулся отец. – А ты что, всерьез думал, что умнее меня? – продолжал он, заметив, как напрягся Максим. – Как видишь, нет. Есть такое латинское выражение: то, что придумал один, всегда сможет понять другой. - Да черта с два, - засмеялся парень. – Без Викиной программы ты бы и за сто лет не догадался. - Начинайте, - холодно отдал приказ Морозов. - Петр Алексеевич, но так нельзя, - запротестовал человек в марлевой маске. - Я могу повредить мягкие ткани. - Делайте, что вам сказано! Фигура в белом халате склонилась над столом, и почти сразу Максим почувствовал, как заломило правую ногу, тянущая боль отдалась в бедро. Парень почти до крови закусил губу, твердо решив не доставлять отцу никакого удовольствия от этой пытки. - Как ощущения? – глумливо спросил Морозов, склоняясь над сыном. - Зашибись, - усмехнулся Макс, смело глядя ему в глаза. – Что, решил поиграть в гестапо, папа? - Сынок, скажи, где твоя мать, и я сразу дам тебе наркоз, - почти ласково увещевал его отец. – Я очень волнуюсь за тебя, ты же можешь не выдержать… - Пошел ты… - презрительно выплюнул парень. - Снимайте кольца, - скомандовал Морозов. На этот раз к тянущей боли прибавилось ощущение, будто в покалеченную ногу разом впились несколько скальпелей и теперь прорезали ее до самой кости. Максим с такой силой сжал кулаки, что ладони стало сводить судорогой, у него потемнело в глазах, и плюс ко всему накатил очередной приступ кашля, оставивший во рту противный вкус крови. С трудом восстановив дыхание и сфокусировав взгляд, Макс снова увидел в поле зрения ненавистное лицо. - Как мы теперь себя чувствуем? – с издевкой поинтересовался Петр Алексеевич. - Тепло, Морозушка, тепло, батюшка, - с усмешкой выдавил парень всем известную фразу из знаменитой сказки. - Максим, я знаю, это больно, - отеческим тоном продолжал уговаривать его Морозов, сделав вид, что пропустил насмешку мимо ушей. – Поэтому в последний раз предлагаю, скажи мне, куда скрылась наша отважная Мария, и все сразу закончится. - Пап, - неожиданно совсем по-детски позвал его Максим, - наклонись поближе, это не для посторонних ушей. Несколько удивленный, но все-таки больше обрадованный Морозов склонился над сыном. Он уже праздновал победу: наконец-то ему удалось сломать этого гаденыша, заставить подчиниться. Но неожиданно он услышал совсем не то. - Я, кажется, несколько минут назад попросил тебя кое-куда сходить, - губы парня дрогнули. – А ты все еще здесь… - он снова закашлялся. Морозов отшатнулся от стола так, словно там лежал не семнадцатилетний подросток, а, по крайней мере, до жути ядовитая гремучая змея. Его лицо посерело. - Приступайте к спицам, - прорычал он. Ногу словно прошило током высокого напряжения, и Макс вдруг ощутил небывалую ясность сознания. Картинка стала такой четкой, будто он смотрел вокруг через объектив цифрового фотоаппарата. Он где-то читал, что любой болью можно управлять, если разложить ее на составные части. Но на какие части можно разложить эту боль?... Его ногу пронизывали шесть спиц. На третьей из них он потерял сознание. Хирург быстро проверил дыхание и пульс. - Петр Алексеевич, нужно все закончить, пока он без сознания, - обернулся он к Морозову. – Сердце может не выдержать. - Я всегда знал, что у меня не сын, а тряпка, - жестко отчеканил отец. - Что?! – Колчин не верил своим ушам. – А для чего я тебя там держу? Нет! – почти истерично выкрикнул он. – Ничего не хочу понимать! Сделай что-нибудь, Миша! Активизируй свою группу! Только не сиди, Миша, не сиди! Мы не можем все потерять в двух шагах от цели! - Владлен Петрович, - глухим, но твердым голосом произнес в трубку полковник ФСБ Михаил Ольшанский, - за мной придут с минуты на минуту. Я уже ничего не могу сделать. Простите… До слуха Риттера Вульфа долетел с того конца провода громкий щелчок взведенного затвора. - Миша! – крикнул он, чувствуя, что теряет своего самого преданного сторонника. – Полковник Ольшанский, я вам запрещаю! Не делайте глупостей! Но офицер его не слышал – трубка лежала на столе. В кабинет вошли несколько военных. - Михаил Алексеевич, вы арестованы… Прогремевший выстрел не дал им договорить. Ольшанский с простреленным виском рухнул на стол. Опустив трубку, Владлен Колчин схватился за голову, ощущая, как земля в буквальном смысле слова уходит из-под ног. Рушилось все, на что он потратил долгие годы упорного труда, ради чего погубил свою любимую Лизхен, подверг смертельной опасности малютку Ингрид. До достижения двух величайших целей в его жизни – полного исцеления дочери и установления мирового господства арийской расы – оставалось совсем немного. Опыты по созданию нового штамма смертоносного вируса с успехом завершены, абсолютно здоровый клон дочери подготовлен и теперь проходит завершающую стадию – процедуру очистки крови. И что, теперь все должно рухнуть в один момент? Нет, ни в коем случае. У них есть в запасе несколько часов, и за это время нужно успеть эвакуировать самое основное. Возможно потом, когда все уляжется, им удастся вернуться сюда снова. Как всегда, думая прежде всего о работе, Колчин почувствовал, как снова возвращается уверенность и способность трезво мыслить. Полностью взяв себя в руки, он нажал на экстренную кнопку, спрятанную под крышкой массивного рабочего стола. И в ту же секунду по всем коридорам и камерам подземелья пронесся вой сирены, оповещающей сотрудников о необходимости срочно собраться в кабинете главы проекта. Одновременно с этим Вульф взялся за телефон. - Оповести немедленно всех наверху, - приказал он невидимому собеседнику. – Ситуация К-32. Получив тревожное смс с приказом срочно явиться вниз, Тамара с минуту неподвижно сидела в свеом кресле, все еще сжимая в руке телефон. Она испытывала двойственные чувства. С одной стороны, страх смерти прочно блокировал способность сопротивляться бесчеловечным приказам Вульфа и Морозова. Но в то же время у нее из головы не выходил этот мальчик, Максим, сумевший не сломаться под обрушившимися на него жестокими ударами судьбы и с мужественным спокойствием встречавший все новые и новые. Тамара Алексеевна не могла без слез вспоминать их вчерашний разговор. Еще из-за двери она услышала его надсадный кашель, и, заглянув в комнату, увидела, как Максим убирает в карман окровавленный платок. Увидев вошедшую в комнату Тамару с новой коробкой заказанных ампул, сидевшая возле кровати Лиза быстро встала и сделала шаг ей навстречу. - Не смейте даже подходить к нему, - решительно предупредила она. – Как у вас вообще совести хватило сюда явиться после того, что вы с ним сделали? - Лиза, - восстановив дыхание, Макс приподнялся и сел, - я же сказал, Тамара Алексеевна здесь ни при чем. - Но она работает на твоего отца, - горячо возразила девушка, - а значит, тоже виновата. - Да, Максим, Лиза, к сожалению, права, - печально вздохнула Славина. – Я действительно виновата. В том, что все знала, но ничего не смогла сделать. - Или не захотели? – прищурилась Лиза, все еще не подпуская ее к Максиму. - Нет, я и правда, не смогла, - покачала головой Тамара. – Мне очень жаль. - Если вам жаль, то помогите сейчас, - потребовала Лиза, - дайте Максиму этот чертов антидот. Вы же видите, ему все хуже и хуже… - Лиз, не паникуй, - остановил ее Максим, - я пока в порядке. - Лекарства у меня больше нет, - расстроено произнесла Славина. – Петр Алексеевич все забрал и выдает мне ампулы только для ваших друзей, а меня заставляет пить в его присутствии. То, что Тамара тоже заражена, стало для ребят еще одной шокирующей новостью. - Узнаю моего папашу, - кашлянул Максим, - никогда не спит, никому не верит и даже самого себя подозревает в преступных намерениях. - Максим, я помогу тебе, обещаю, - твердо сказала Тамара. – Я достану для тебя антидот. - Нет, Тамара Алексеевна, не рискуйте из-за меня, не надо, - запротестовал Морозов-младший. – Он все для себя решил, и я тоже. - Не говори так, Максим, пожалуйста, не надо… - произнесла Славина дрогнувшим голосом. - Послушайте, - перебил ее парень, - мне от него ничего не нужно… - Тебе нужно жить! – воскликнула Тамара. – И я клянусь, что ты будешь жить. Чего бы мне это ни стоило… Смахнув слезы, Тамара Алексеевна поднялась и решительно направилась в комнату Морозова. Проникнуть туда оказалось очень просто. Самонадеянный директор школы, похоже, всерьез полагал, что внушает своим подчиненным если и не уважение, то, по крайней мере, страх. Так или иначе, но дверь в свою комнату он оставил открытой. Через две минуты Славина вышла в коридор и почти сразу же столкнулась с Лизой. - Лиза, хорошо, что я… - Вы же обещали помочь, - девушка не дала ей договорить. – Мы вам поверили… Максим вам поверил… - Лиза, послушай, я именно это сейчас и делаю, - быстро шепнула Тамара и что-то вложила ей в ладонь. Лиза увидела большую рубиновую ампулу. - Вы опоздали, - ее глаза наполнились слезами, - Макса здесь нет… - Он здесь, - возразила врач, - просто вы не там ищете. Идем, я объясню тебе, как вывести Максима из подземелья. Нужно спешить, счет уже пошел на часы.