Жена декабриста

То, что началось в подземелье в следующий момент, просто не поддается описанию. Этому невозможно подобрать слова. На ум приходит только одна фраза: это был ад… В каменных, обшитых металлом стенах начали один за другим рваться мощные фугасы, в задачу которых входило окончательно обратить в прах несметные миллионы, затраченные на сооружение этого объекта. Среди пламени и дыма с грохотом рушились бетонные перекрытия, словно ржавая истертая проволока рвался металлический сверхпрочный кабель, со стен и потолка сыпались острые как бритва мелкие осколки битого кирпича и штукатурки. В сверкающих стерильных лабораториях звенело стекло, гибло новейшее медицинское и прочее оборудование. И во всем этом звоне и грохоте почти не слышны были крики людей, отчаянно метавшихся в поисках спасения. Кричали санитары, запертые за железной решеткой, кричал обезумевший гений, которому больше незачем было жить, кричала небольшая группка, состоявшая из трех мужчин и трех женщин, лихорадочно пробиравшихся к выходу через люк в лесу… Через несколько минут все было кончено. Огромный подземный лабиринт перестал существовать. В чудовищной, достойной звания апокалипсиса, катастрофе неожиданной и ужасной смертью погибли находившиеся в нем люди. Последним оказался сам Владлен Петрович Колчин, или иначе Риттер Вульф, который, словно по мрачной насмешке судьбы, пережил всех в своем бронированном гробу и умер от нехватки кислорода только на второй день после взрыва. Умер, так и не осуществив свою мечту о мировом господстве во славу великой Германии… А тем временем в библиотеке. - Макс! Нет! – в отчаянии крикнул Андрей. Пол под ногами содрогнулся, стены заходили ходуном. Мелкой дрожью затряслись массивные книжные шкафы, с полок посыпались книги, тяжелые люстры под потолком закачались как маятники, опасно замигал свет… Казалось, началось землетрясение… Из камина на этот раз вырвался столб пыли и копоти. - Максим! Максим, сынок! – Маша, словно обезумевшая, рвалась из крепких рук Володи. – Мальчик мой! Нет!... Наконец, все стихло и наступила тишина. Переставшие перемигиваться лампы осветили застывших у полуразрушенного камина, откуда зловеще тянуло гарью, четверых ребят в школьной форме и шестерых взрослых. Будто молча договорившись, они избегали смотреть друг на друга. Наконец, молчание нарушил один из военных. Он снял маску и представился: - Майор Раевский, - потом настоятельно потребовал: - Надо уходить. Мои люди уже эвакуируют школу… - Я никуда не пойду, - сквозь зубы отчеканила Маша, делая шаг к камину. – Там остался мой сын со своей девушкой. - Мы вернемся и обязательно их найдем, - пообещал Раевский, - но сейчас я обязан вывести всех отсюда. Есть возможность повторного взрыва, а также обрушения здания. Смотрите, - он указал куда-то между шкафами. Стену пересекал уродливый разлом. - Да, - нехотя согласился Андрей, - надо уходить. Он с сожалением оглянулся на темный провал, ставший могилой его друзей, одной рукой обнял Ирину, а другой заплаканную Дашу. Рома поддерживал Вику, а Володя практически нес на руках обессиленную Машу. Не успели они дойти до дверей, как позади раздался негромкий шорох, и знакомый голос глухо бросил вслед: - Эй, далеко собрались? А еще через несколько секунд из отверстия выбрались перепачканные в пыли и копоти, но все же довольно веселые Максим и Лиза. Они были целы и невредимы, если не считать нескольких глубоких царапин на лицах. Мария порывисто обняла их обоих. Следом настала очередь Володи, и, наконец, ребята попали в объятия друзей. - Макс, а мы думали, вы там остались, - облегченно улыбнулся Рома, теперь уже смело хлопнув друга по плечу. - Да нет, что там делать? – беззаботно махнул рукой Макс, не отпуская от себя Лизу. – Мы там небольшой погром устроили, так что ничего интересного не осталось, - тут он заметил военных и обратился к Раевскому: - Мне жаль, но теперь у вас не будет доказательств. - Переданных вами материалов более, чем достаточно, - ответил майор. – Ты все правильно сделал, парень. - Теодора Раубер, Карл Флейшер, Адольф и Эльза Мерекль, Петр Морозов, Тамара Славина, вы обвиняетесь в преступлениях против человечества, - жестко выговорил полковник Фоменко, когда из люка в лесу прямо на его солдат вышли шестеро уцелевших после взрыва в подземелье. Немецкие врачи стояли, гордо подняв головы, как и подобает офицерам вермахта, Тамара безучастно смотрела перед собой, и только Морозов что-то сосредоточенно обдумывал. Вдруг он метнулся к Славиной, схватил ее за шею и приставил к виску неизвестно откуда взявшийся пистолет. - Пропустите, или я ее убью! – прорычал он. - Стреляйте, - твердо сказала Тамара Алексеевна, поймав нерешительный взгляд полковника. – Мне уже все равно, а он уйти не должен. - Какие же мы храбрые стали, - усмехнулся Морозов, пытаясь осторожно обойти замерших в ожидании солдат по краю поляны. - Тебе этого не понять, - спокойно ответила Тамара. – Меня многому научил твой сын. Петр Алексеевич почти истерично расхохотался. - Этот сопляк? – он крепче прижал ствол к ее виску. - Я бы гордилась, будь у меня такой сын, - сказала Славина. – Но, к сожалению… Тут она, окончательно решившись, резко крутанулась на месте, выскользнув из-под удерживающей ее руки и опрокинула бывшего директора на землю. В ту же секунду прогремел одиночный выстрел, и она схватилась за живот. Почти сразу же зимний сон леса был потревожен раздавшимися один за другим выстрелами, а когда все снова стихло, на снегу остался лежать бездыханный труп Петра Морозова в быстро вмерзающей в снег луже собственной крови. Полковник Фоменко склонился над его последней жертвой и понял, что ей уже ничем не поможешь. Тамара Алексеевна Славина медленно умирала у него на руках. Спустя полгода. - Сегодня наша выездная программа посвящена волнующей всех вот уже в течение полугода истории элитной школы-пансиона «Логос», о которой мы рассказывали в одной из прошлых передач, - без умолку тараторил в камеру ведущий популярного ток-шоу. – Мы с вами находимся в том самом особняке, где этой зимой происходили трагические события. Камера послушно представила зрителям двухэтажный особняк с белыми колоннами, теперь утопающий в зелени. - И сегодня здесь будет окончательно поставлена точка, - распинался шоумен. - Напомню, что не так давно Теодора Раубер, Карл Флейшер, Адольф и Эльза Мерекль были приговорены к пожизненным срокам заключения. А не далее, как две недели назад выпускники школы приняли решение провести здесь свой выпускной бал, несмотря на то, что школа была закрыта еще в феврале. Этим самым ребята хотят окончательно распрощаться со всеми призраками прошлого и вступить во взрослую жизнь без каких-либо тягостных мыслей, навсегда оставив их за забором своей закрытой школы. На идеальных газонах бывшего особняка графа Щербатова сегодня ровными рядами были расставлены стулья для выпускников, а впереди, возле крыльца сооружен небольшой помост для учителей и гостей праздника. В первом ряду стояло всего шесть стульев, на которых, разбившись на пары, сидели главные виновники торжества. Три изящные девушки в вечерних платьях, с красиво уложенными волосами и трое элегантных парней в строгих костюмах. Именно на них было сейчас сосредоточено все внимание. Вперед вышла директор школы Елена Сергеевна. - Дорогие наши ребята, дорогие коллеги, уважаемые родители, - начала она, теплым взглядом окинув присутствующих. – Мы с вами собрались сегодня здесь, чтобы вручить аттестаты об окончании школы ее последним выпускникам. Нам великодушно пошли навстречу и позволили записать в этих документах название школы «Логос» имени Виктора Николаевича Полякова – ее бессменного директора, - на этих словах голос дрогнул, и Елена смахнула набежавшую слезу, а ребята на несколько мгновений скорбно умолкли. Сидевший в первом ряду Андрей сразу заметил, как погрустнела мама, так и не увидевшая брата живым. - Но сегодня будут вручены не только аттестаты, - тем временем продолжала Елена Сергеевна, снова взяв себя в руки, - но и дипломы почетных выпускников нашей школы нашим дорогим ребятам, долгое время в одиночку боровшимся с опасностью, о которой мы с вами даже не подозревали, и сделавшим все возможное и невозможное, чтобы мы смогли сегодня здесь собраться. Итак, мы начинаем, - улыбнулась она. – Аттестат об окончании школы, а также диплом почетного выпускника школы «Логос» имени Виктора Николаевича Полякова вручается Максиму Морозову. Со своего места поднялся красивый зеленоглазый брюнет с тростью в руке и, слегка прихрамывая, прошел на возвышение. - Поздравляю, - улыбнулась Елена, вручая ему документы, потом, не сдержавшись, обняла парня. – Спасибо тебе, Максим. Возвращаясь на место, Макс перехватил сияющий взгляд Марии, сидевшей рядом с Володей и родителями Лизы, и в ответ тепло улыбнулся матери. - Аттестат об окончании школы, а также диплом почетной выпускницы школы «Логос» имени Виктора Николаевича Полякова вручается Елизавете Виноградовой, - объявила Елена Сергеевна. Сидевшая возле Максима хрупкая девушка в небесно-голубом под цвет глаз воздушном платье, легко пробежала к помосту и тоже оказалась в объятиях Елены. - Поздравляю, Лиза, и спасибо тебе. На этот раз горделиво зааплодировали супруги Виноградовы. Вернувшись, Лиза оказалась теперь уже в объятиях Максима. Он с гордостью посмотрел на нее и нежно поцеловал. Потом настала очередь следующей пары, Андрея и Даши, за которых радовались две красивые женщины, сидевшие рядом – Ирина Исаева и Маргарита Старкова. Такие разные, они уже успели крепко подружиться, объединенные одной мечтой о счастье своих детей. Следующими почетные дипломы получили Рома и Вика, с некоторых пор радовавшие друзей тем, что часто появлялись вместе на совместных вечеринках. Оказалось, что семьи богатого бездельника и аккуратной отличницы уже давно знакомы, по крайней мере, их сильные представители, и теперь они всячески старались не без успеха сблизить своих детей. Наконец, торжественная церемония завершилась, и стулья были расставлены по периметру, освободив место для танцпола. К сидевшим немного в стороне Максиму и Лизе подсел телеведущий Артур Молохов, уже давно наблюдавший за ними. - Не против? – спросил он. - Да нет, пожалуйста, - улыбнулся Макс, и Молохов незаметно сделал знак своему оператору. - Ну как, чувствуешь себя героем? – поинтересовался Артур. Он ожидал от этого красавчика гордой звездной улыбки и был удивлен, когда Максим покачал головой. - Нет, не чувствую, - просто ответил парень и продолжал, даже заметив включенную камеру. – Хотя многие меня в этом убеждают. Но повторяю еще раз, я не герой и никогда им не был. Здесь есть только героиня, и она сидит сейчас рядом со мной, - он привлек к себе Лизу. – Вот о ком нужно делать ваши программы. О таких вот девушках, о женах декабристов, которые на проверку куда сильнее нас, - в его голосе послышалось волнение. – Потому что без нее, без моей Лизы, я бы до сих пор был жалким инвалидом и сейчас бы с вами не разговаривал. – Максим решительно посмотрел в объектив камеры. – Парни, мой вам совет, как бы плохо вам ни было, никогда не отталкивайте от себя свои «слабые» половинки, потому что только так они могут свернуть для вас все горы, вытащить вас, заставить жить, чтобы вы снова могли стать прежними, сильными и крутыми, но теперь уже только для них. Эта вдохновенная речь произвела на Молохова сильное впечатление, ему стало неловко перед этим парнем. - Спасибо, Максим, - серьезно произнес он. – Думаю, многие прислушаются к твоим словам, и наш мир станет чуточку лучше… Ведущий поднялся и, повернувшись к камере, проникновенно заговорил: - Сегодня мы с вами еще раз воочию убедились, что даже в наше сумасшедшее время, где большинство ценностей легко размениваются на деньги и им подобное, все еще встречаются настоящие «жены декабристов», в своей самоотверженности способные совершать настоящие подвиги во имя любви… Берегите себя и своих близких… До встречи. А тем временем Максим и Лиза, молодые, красивые и счастливые, медленно кружились под плавные звуки вальса и смотрели друг на друга долгим взглядом влюбленных, которые твердо уверенны, что хотят прожить друг с другом всю жизнь.