Всего лишь птица

Всего лишь птица Гордая и холодная, неприступная и всегда спокойная. Такой Диаваль знает Малефисенту. Не птицам судить о людской красоте, глупых двуногих существ, но она была иной. А возможно дело в том, что каждый раз превращаясь в человека, он становится им и изнутри. Поначалу Диаваля это пугало, и он старался как можно реже менять форму. Но колдунью это не заботило, и она каждый раз делала его человеком, когда ей было одиноко и хотелось поговорить с кем-то. Будучи неглупым, парень понимал, что женщину съедает чувство пустоты, и сама невозможность разделить свою ношу с кем-то. Вслух он этого никогда бы ей не сказал, потому как всё же был очень молод, и хотел жить. Убеждаться на собственной шкуре, насколько жестокой может быть бывшая фея, ему не хотелось. - Как думаешь, Диаваль, почему люди жестоки? – спрашивает женщина, устроившись поудобнее на ветке дерева и наблюдая за старым домиком, где росла дочь короля Стефана, человека, которого она когда-то любила. - Потому что они люди? – парень сидел на ветке выше и смотрел вниз. – Я плохо разбираюсь в них и их делах, Госпожа, - признаётся он. - Но лучше, чем я. Ты летал над королевствами немало лет. Все люди одинаковые? – снова задаёт она вопрос, и он пугается, не зная, что ей ответить. Через некоторое время он устремляет на неё взгляд своих внимательных чёрных глаз и говорит. - Нет, Госпожа. Некоторые помогают окружающим, другие убивают, крадут и обманывают, - наблюдая за тем как меняется лицо женщины, парень втягивает голову в плечи, желая сейчас оказаться вороном и улететь куда подальше. Но Малефисента, кажется, даже не замечает страха слуги. Её ярость направлена не на него, а на человека, что сейчас сидит на троне и медленно сходит с ума. Диаваль не имел никакого права судить женщину, узнав её историю. Колдунья сопротивлялась почти полгода, прежде чем неохотно, сухо и кратко рассказала о причинах своей ненависти к новому королю и его семье. Пусть даже наполовину, но ворон понимал её чувства и, что бы ни думал он сам, был готов ей помогать даже ценой собственной жизни. Это было глупое и неподходящее чувство для птицы, но он и сам уже не знал, кто он такой: ворон или человек? Если он птица, то как он может влюбиться в кого бы то ни было не его вида? Если он человек, то какое он имеет право влюбиться в фею, которую предал обычный человек, которому она открылась? Сделав очередной вираж и усевшись на подоконник в замке короля, ворон глазами-бусинками начал наблюдать за человеком, который похитил сердце его Госпожи и собственными руками вырезал на нём узор предательства. Как Малефисента могла полюбить этого не очень красивого человека с безумным взглядом? Что же в нём особенного, что так её увлекло? Лицом не вышел, да и душой тоже. Он не понимал. Возможно потому, что он был единственным, кто пришёл к ней и согласился остаться рядом, подарил ей себя. Учитывая, как после поступил этот... Стефан, Диаваль с трудом верил, что он мог делать что-то для его Госпожи. Бывшая фея оставалась по-прежнему чистой, хоть и отрицала это. Да, она убивала войска, когда те приближались к её Топям, но это не делало её плохой, потому что и десятки раз до этого она была вынуждена делать то же самое. Она хотела заставить Стефана почувствовать то, что испытала сама, но это, по мнению умной птицы, было глупостью. Он наблюдал за этим человеком уже четыре года, и, чем больше о нём узнавал, тем большее отвращение к нему испытывал. Тот полностью свихнулся на мести, решив, что Малефисента придёт за ним, чтобы отомстить. В такие моменты Диавалю казалось, что этому человеку нет дела и до собственной дочери, так что месть "немного" не удалась. До девочки есть дело почему-то только его Госпоже. И это было ещё одной загадкой: феи так бездарно о ней заботились, что если бы не он и Малефисента, то та бы уже давно умерла. Ворон раздражённо каркнул и полетел обратно. Пожалуй, он даже немного ревновал. Пусть Госпожа и называла маленькую принцессу чудовищем и пыталась её напугать, она привязывалась к ней. Ведь у неё была уйма возможностей навсегда избавиться от девочки. Вместо этого она раз за разом спасала её, защищала. Со стороны это было видно очень хорошо. Хотя Диаваль, разумеется, снова молчал. У него нет никакого права советовать ей, что делать и как поступать. Он бы никогда не осмелился совершить такую глупость. Диаваль в очередной раз принёс малышке поесть, громким карканьем привлёк внимание незадачливых нянек и снова скрылся в лесной чаще. Сейчас Малефисента была в своих владениях, укрепляя свои щиты из колючего терновника и отгоняя очередных незадачливых рыцарей, которые хотели принести королю голову колдуньи. - Стань человеком, - прошептала женщина, отправляя зелёную молнию в ворона, едва тот подлетел ближе. Парень снова приземлился неудачно, но лишь встал и отряхнулся. А после принялся отчитываться. Неожиданно Диаваль поймал себя на мысли, что любуется женщиной: её янтарные глаза, длинные шелковистые волосы, высокие ярко выраженные скулы. Если бы только она позволила ему быть рядом, но он понимал, что это невозможно. - Значит, Король совсем сошёл с ума, - подвела она итог, усаживаясь на свой костяной трон и откидываясь на спинку. В её глазах мелькнуло торжество и какая-то радость. Её узкие пальцы с длинными ногтями обхватили подлокотники. С какой-то отстранённостью ворон подумал, что тот человек это заслужил. Его было ему совсем не жаль. Как он мог уничтожить душу такой как его Госпожа? Будь Диаваль на его месте, он бы берёг это сокровище как зеницу ока. Даже сейчас она прекрасна. Пусть другие считают её сломленной, это не так. Кому, как ни ему, её верному слуге, это знать? Будь это так, она не прекращала бы бороться. И это не только ради мести - он видит, он чувствует. Она надеется на... на что? Ворон и сам хотел бы знать, но он никогда не спросит. Есть только одна вещь, которую он в силах сделать Он будет следовать за ней и после смерти, жалея лишь об одном - Почему же они не встретились раньше? - Пойдём, Диаваль. Посмотрим, не уморили ли эти три глупые клуши маленькое чудовище. Парень чуть склонил голову в знак согласия и последовал за ней. Снова пешком. Это уже становится традицией. Он почувствовал, что больше не может смотреть на неё, не восхищаясь, и отвёл глаза. Сердце стучало быстро-быстро и безумно хотелось схватить её за плечи и прижать к себе, уткнуться носом в её длинные, чёрные как смоль волосы. Тем не менее, Диаваль лишь медленно ступал за ней следом, стараясь раствориться в лесной тишине. Столько хочется сказать и сделать, но он не может. Ведь он всего лишь птица.