Цветочная романтика

- Бесчувственная скотина! – искусная ваза с громким «хрясь» врезалась в стену за его спиной. Саске небрежно покосился на бело-голубые осколки, морщась: на толстом персидском ковре расползалось шикарное темное пятно, а жухло-алые лепестки явно не сочетались с его кремовым цветом. Как ни крути – моветон. А ваза... Вазу ему подарили сотрудники отдела продаж на какой-то шумный праздник: то ли Гандзицу*, то ли Сэцубун – не суть, - Саске ваза не нравилась и об её утрате он совершенно не жалел. Цветы, преподнесенные ему во время пресс-конференции ещё две недели назад, тоже не мешало бы уже давно выбросить. Или заменить новыми. Второе было более накладным, чем первое. - Эгоист! – на этот раз все же пришлось уворачиваться от тяжелого пресс-папье, бахнувшегося о стену над его головой. Пресс-папье было мраморным и изжитым. Стояло себе на полке и никого не трогало вот уже десяток лет. Просто когда-то его отец им пользовался и оставил младшему сыну, так сказать, в наследие. Саске до пресс-папье было все равно. У него намечалась важная сделка, для которой ещё не все бумаги были подготовлены, так что таки уцелевшее пресс-папье, тем более с медведем, гордо держащим в своих лапах двух лососей, он проигнорировал. В конце-то концов, в офисе есть техперсонал, которому он платит за безукоризненность и неприметность, так что если они и выбросят эту штуку... Что ж, на полке просто освободится место, скажем, для очередной пепельницы. - Да ты на работе проводишь больше времени, чем в нашей с тобой постели! – с полок шкафа полетели папки, хаотично разбрасывая листы по всему кабинету. Ветер перехватил эстафету, зашвырнув парочку листиков на лампу, разметав бумаги ещё больше, медленно кружа их в воздухе. Саске был педантом и терпеть не мог раскардаш: ни на работе, ни дома, ни в личной жизни, - тем более что посредственных документов он у себя в кабинете не хранил. Похоже, придется выплатить секретарю надбавку за то, что тот весь день проползает на карачках, собирая, сортируя и укладывая бумаги. А его секретарь был ещё той стервой. Значит, может ещё и выходной потребовать. Да, у него на стерв нюх, но Ходзуки был незаменим в работе и мог препираться с боссом хоть часами, пока тот не сдавался и не шел на уступки, так что придется давать и выходной, ведь где он ещё найдет умную омегу-секретаря, которая бы не просто терпела его характер, но и не боялась бы перечить альфе? - Естественно больше, - не отрываясь от монитора, все-таки ответил Саске, считая, что этот балаган надо прекращать, ведь, как бы там ни было, а через двадцать минут он должен быть в малом сессионном зале, и это нужно было как-то доступно донести одной разъярённой особе, которая заферомонила весь его кабинет. – Я сплю пять-шесть часов, а работаю десять-двенадцать, так что последний упрек был не к месту. - А со всем остальным ты соглашаешься, да?! – маленькие кулачки резко вперлись в бока, оливковые глаза сузились, раздраженным взглядом впиваясь в черноволосую макушку. – Что ты скотина, эгоист и гребаный трудоголик, для которого работа важнее собственной невесты?! - Да-да, - отстраненно пробормотал Саске, и уголки его губ приподнялись в легком подобии улыбки: Шикамару, ожидаемо, не подвел – теперь у него было достаточно фактов, компрометирующих предполагаемых партнеров, чтобы навязать им условия выгодного ему контракта. К тому же, когда дело доходило до ссор с любовницами, Саске уже научился пропускать их гневные тирады мимо ушей, и так зная, что все они сводятся к одному. Что он бесчувственный альфа, который уделяет больше времени работе, а не своей второй половинке (вообще-то Саске считал себя целостным человеком, так что выражения о каких-то там половинках приводили его в недоумение), что ему плевать на интересы других, что он бабник и ловелас, что он трахает все, что движется, пусть и трахает так, что от удовольствия теряешь сознание, и прочее. В общем, Сакура ничего нового и интересного ему не сказала, да и не впервой ему было уворачиваться от тяжелых предметов. Жаль было только бабушкин фарфоровый сервиз на тридцать шесть персон, из-за кучи осколков которого он, собственно, и расстался со своей предыдущей пассией. Да, Сакура ничем не отличалась от остальных, но в тот же момент она была не просто любовницей, а именно невестой, пусть никаких официальных предложений с его стороны ещё не было, поэтому пропускать мимо ушей все просто не получится. - Ублюдочный альфа! – на грани истерики выкрикнула Сакура, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то ещё, чем бы можно было запустить в нерадивого жениха. В глазах стояли слезы, а сердце жгла обида, но она слишком любила Саске, уже давно любила, чтобы гордо развернуться и уйти. Таких, как она, сотни, и Саске ничего не стоит найти себе другую, более удобную и менее предвзятую по поводу добрачных связей девушку. Да он и искать не будет, как только омеги узнают, что сам Учиха Саске снова свободен, они слетятся на него, как мухи на мед, только и успевай отгонять, а для неё Саске один-единственный, и терять его из-за опрометчивой омежьей обиды было бы глупо. - Сакура, - пустив документы на печать, Саске таки оторвался от экрана монитора и посмотрел на свою нареченную, из-подо лба, осуждающе, укоризненно, ведь мало того, что она закатила ему скандал с самого утра, причем в офисе, где хлебом не корми – дай только повод для сплетен, так ещё и решила, что она, омега, может ставить свои приоритеты выше его, альфьих. Сущность Первородного лениво фыркнула: альфа – это альфа, глава семьи, добытчик и защитник, а омега – это омега, хранительница домашнего очага и прочая белиберда, - и насколько бы лояльным Учиха ни был к веяниям двадцать первого века, иерархия особей в клане всегда останется незыблемой. И желательно, чтобы Харуно Сакура, его предполагаемая супруга, поняла это до того, как войдет в клан Учиха, дабы после не пришлось разгребать последствия её омежьей опрометчивости. - Из того, что я работаю и зарабатываю деньги, ты имеешь все это, - он небрежно махнул рукой, тем самым указывая на светло-зеленое, вышитое золотыми нитями платье, купленное им во время фешн-показа в Париже, замшевые туфли на высокой шпильке, оплаченные там же и им же, золото, блестящее на шее, в ушах и на тонких пальчиках, даже эта нелепая сумочка в форме ракушки была куплена им же, так что он имел полное право, как бы жестко это ни звучало, говорить, что все принадлежит ему, пусть это и было не совсем по-альфьи. – Поэтому либо мирись с тем, что я, как ты выразилась, гребаный трудоголик, и продолжай тратить мои, - это слово Учиха настойчиво подчеркнул, - деньги, либо ищи того, кого будешь больше волновать ты сама, нежели ваше материальное благополучие. Думай, делай выводы и помни, что каждому приоритету есть свое место. - Саске... – шокировано прошептала девушка, нервно теребя прядку волос. Это было странно и страшно, потому что её альфа ещё никогда не был таким – прямолинейным и грубым, указывающим на её омежье место. Да, она всего лишь омега, не работает и не зарабатывает деньги, но она содержит дом, убирает, стирает, готовит, при этом не полагаясь на прислугу, которая положена ей по статусу... Ну, ладно – по её будущему статусу, но даже за это, за то, что альфа сыт, чист, одет и удовлетворен в постели, он обязан выполнять её прихоти. Но об этом Сакура не скажет своему альфе. Никогда. Потому что это Саске. Учиха. Альфа её грез и её возлюбленный. А ещё Учиха принадлежат к древнему роду Первородных, и даже сейчас, когда альфа был всего лишь раздражен, она уже видела этот алый, обусловленной чистокровностью всех Учиха отблеск в его глазах. Страшно было даже думать о том, насколько величественной и могущественной сущностью Предка обладал Учиха Саске на самом деле. - Иди и подумай, Сакура, - с нажимом, чтоб до этой розовоголовой омеги наконец-то дошло: то, что он не пришел домой ночевать, это ещё не повод врываться к нему в кабинет с самого утра и бросаться всем, что попадет под руку. Супруга Учиха должна быть разумна, и если Сакура не поймет этого и не начнет вести себя соответственно, им придется расстаться. Честь клана выше личных предпочтений. - Жди меня к ужину, - все-таки он смягчился, но только потому, что терпеть не мог слезы, которыми омеги с завидной солидарностью пытались надавить на его альфью жалость. Раз Харуно хочет стать Учиха, пусть учится быть Учиха. Точно, стоит на пару недель отправить Сакуру к матери: и он отдохнет морально, и эта омега кое-чему подучится, - а после он поинтересуется впечатлениями по поводу предполагаемой невестки у Микото Учиха, потому что она была идеальной омегой, матерью, женой и коллегой, с мнением которой считался и глава клана, его отец, и сам клан. - Хорошо, Саске-сама, - Сакура низко поклонилась, выражая свое почтение, уважение и покорность, а ведь, стань она Учиха, на публике ей придется называть мужа именно так, в то время как она сама так и останется "Сакура-тян", но все-таки Учиха, так что ради этого можно и перетерпеть. – Простите меня за этот инцидент, - в глаза решила не смотреть, чтобы не увидеть в их черноте отголоски сомнений. Услышав традиционное «хн», просто развернулась и покинула кабинет, как надеялся её нареченный, чтобы поразмыслить над своим поведением. Да, поразмыслить, над тем, как привязать альфу к себе ещё больше. - Вот никогда не думал плохо об омегах, - откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, пробормотал Саске, - но Сакура – это нечто, выходящее за рамки моего понимания. - Меня только не принижай, Учиха, - послышалось ото двери, и Саске вздохнул, правда, с улыбкой на губах: оказывается, есть в этом мире омеги, кроме матери, конечно же, по которым он может скучать. – Я, знаешь ли, ещё большая язва, чем твоя очередная подружка. - Знаю, - хмыкнув, ответил Учиха, открывая глаза и сразу же натыкаясь взглядом на невысокого, стройного блондина, одетого в режущую взгляд своим ядрёно-желтым цветом рубашку и темно-синие джинсы. Ну, только Ходзуки Суйгетсу он мог позволить игнорировать дресс-код, и то, конечно же, в рамках разумного. – И Сакура не очередная, а нареченная. - Да-да, - оценив царящий вокруг бедлам, омега придирчиво фыркнул, уже и так догадываясь, кому стоит ожидать и премии, и дополнительного выходного, а после подошел к креслу, как ни в чем не бывало, помогая поднявшемуся боссу надеть пиджак. – Только не смотритесь вы вместе, Саске, вот как ни крути, - деловито поправив шефу галстук, Ходзуки отступил на шаг и скептически присмотрелся, впрочем, скепсис был напускным, потому что заместитель председателя корпорации «Bashosen»* был безупречен всегда и во всем. По крайней мере, для публики, лишь немногие, в том числе и сам Суйгетсу, знали и другую сторону личности Учиха Саске. - Зато она удобная, - Саске взял со стола распечатанные документы и направился к выходу, будучи полностью убежденным в том, что выглядит он безупречно, причем не только потому, что он – Учиха, но и потому, что Ходзуки одобрил. Все-таки двадцать лет дружбы – это значимый срок, чтобы быть уверенным в человеке на сто процентов. К тому же, Суйгетсу был едва ли не исключением, совершенно не ведясь на его запах сильного альфы и не поддаваясь давлению его сущности Первородного. Как говорил сам омега, у него за все эти двадцать лет просто выработался антиучиховский иммунитет. - Удобным может быть седло, а женщина должна быть любимой, - укоризненно возразил Ходзуки, запирая за боссом дверь, сперва в его кабинет, а после и в секретарскую. - А не один хрен? – Учиха, будучи выше омеги на полголовы, покосился на него с высоты своего роста. – Что седло, что баба – со временем изнашивается и становится всего лишь вещью, которую просто жалко выбросить. - Какая животрепещущая философия жизни, - они зашли в лифт, и Суйгетсу нажал кнопку с номером девять. – Хорошо, что не твоя. - Альфу тебе надо, Суй, - пользуясь тем, что они в лифте одни, Саске, улыбнувшись, по-доброму, искренне и чуточку печально, потрепал блондина по волосам, - и детишек побольше, чтобы было на кого перекладывать свою омежью заботу. - Как только встречу достойного, ты узнаешь об этом первым, Учиха, - Ходзуки фыркнул, шлепком сбрасывая его руку, и Саске стало немного грустно за друга, у которого так сложилась судьба. Суйгетсу – хороший человек и добропорядочный омега, но Предки выбрали для него в Пару ужасного альфу, безответственного и склонного к насилию. Может, другой омега и терпел бы, отдавшись на волю выбора Предков и считая, что в судьбе ничего не изменить, но Ходзуки всегда был не таким, как все. Он бросил своего альфу и, не без помощи Саске, конечно же, смог с ним развестись, более того, за неоднократное изнасилование мужа альфу бессрочно отправили в исправительную колонию на рудники. Шесть лет прошло, а единственным альфой в жизни Суйгетсу так и остался он – его лучший друг Учиха Саске. - Прошу, Саске-сама, - как только открылись двери лифта, Ходзуки сразу же преобразился в чопорного, ответственного, исполнительного секретаря, услужливо распахнув перед ним стеклянную дверь в малый сессионный зал. Нет, дело было не в том, что Суйгетсу его друг и поэтому получил высокооплачиваемую и приближенную к начальству должность. Дело было в том, что Суйгетсу – самый лучший в своем деле, а для самого Саске ещё и незаменимый. - Добрый день, господа, - миновав сидящих за овальным столом и напрягшихся после его появления мужчин, Саске вальяжно уселся в кожаное кресло во главе, окидывая присутствующих поверхностным, слегка надменным взглядом. – Приступим? – доверенный секретарь по левую руку, заместитель, лениво зевая, по правую – их троих более чем достаточно, чтобы раздавить эту зазнавшуюся восьмерку альф и бет. Представители компании-конкурента, которые ещё минуту назад были уверены в своих силах, вздрогнули. Учиха Саске, небрежно бросив на стол документы-компромат так, чтобы расстановка сил и позиций была ясна с первой же минуты, лишь фыркнул. Сущность воспрянула и оскалилась, готовая валить наземь и впиваться в глотку. Похоже, в утренних ссорах определенно есть что-то полезное.