Цветочная романтика

Омежка вымотался за день. Это заметно по его умиротворенному, глубинному, чуточку утомленному взгляду. Но Наруто счастлив и доволен – и это главное. Прижимается к нему. Доверчиво. В поисках ответного тепла. Все ещё шепчет о том, как здорово он провел сегодняшний день и как ему не хочется, чтобы он заканчивался. Саске хмыкает, снимает пиджак и набрасывает на дрожащие плечики. Забавно и мило. Альфе кажется, что такой момент, у того же озера, но уже при полной луне, достоин чего-то большего, нежели слова, в которые ему трудно уместить все то, что он сейчас ощущает. Хочется как-то по-особенному выказать свои чувства. Опускает голову и пристально смотрит. Смотрит в эту завораживающую, сапфировую синеву, видя в ней отголоски ответных чувств. - Что? – омежка запрокидывает голову, приподнимает бровки, прижимается к нему ещё плотнее и заманчиво улыбается. Саске кажется, что заманчиво. Сущностные ощущения играют с его восприятием. Выдают действительное за желаемое. Он слишком впечатлен этой близостью, чтобы понять, когда шепчет интуиция, а когда назидают инстинкты. - Можно?.. – спрашивает осторожно, прикасаясь пальцами к подбородку. Он серьезно настроен. Готов к отказу. Точнее сказать, даже больше готов к отказу, чем к разрешению. Но омежка, медленно прикрыв глаза, кивает. Едва заметно, но уверенно. Тянется, приподнимаясь на цыпочки, и так по-детски складывает губы бантиком. Саске осторожно касается приоткрытых навстречу губ. Сперва просто касается. Ждет. Проникается ощущениями. Трепещущими и кажущимися такими, которые готовы в любой момент превратиться в бушующее пламя. Может, он, и правда, торопит события? Но омежка робко шевелит губками, касается его губ язычком и требовательно сжимает пальчики на его рубашке. Саске прикрывает глаза и поддается. Омеге и внутреннему вихрю у себя в груди. Саске кажется, что их затягивает в какой-то водоворот, наполненный потрясающей силы чувствами и сущностными ощущениями. Целует быстро и глубоко. В какой-то мере жадно и собственнически. Словно пьет этот поцелуй. Или через него. Чувствует, как внутри, одновременно с наслаждением, растекается боль. Пытается завладеть им. Удержать его сущность цепями, впивающимися в плоть. Не позволить прикоснуться к омеге именно сущностно. Наруто тоже чувствует это. Отвечает на поцелуй так, будто пытается забрать эту боль. Заполнить её пустоты своим золотистым светом. Оборвать эти цепи и позволить сущности, наконец, расправить свои крылья. Сама сущность – отчаянна и непоколебима. Впервые она прикасается к нему изнутри. Странное, глубокое, волнительное ощущение огромной силы, текущей по венам. Пульсирующей в нем и сливающейся с золотистым светом сущностной силы самого омеги. Запредельная боль и резкий рывок. Это последнее, что помнит Саске прежде, чем перед глазами все плывет. Наруто удерживает его на этой грани. Не физически. Сущностно. Лязг. Резкий и неприятный. Рвущий что-то внутри и приносящий облегчение. Саске не верит, но сущность лишь дельно складывает руки на широкой груди и кивает, одобряя и подбадривая. Руки, на которых больше нет цепей. - Прости... – шепчет. Считает, что момент испорчен. И неважно, что произошло с ним самим. Ему уже давно стоило разобраться с собственными сущностными странностями, а не откладывать видимые проблемы в долгий ящик. Важно то, что это могло как-то отразиться на Наруто. Его омеге, из которого он, судя по ощущениям, вытянул силы, чтобы разорвать часть цепей, в которые, по какой-то неведомой причине, заключена его сущность. - Понятия не имею, что со мной, - открывает глаза и замирает, пораженно выдыхая, - произошло... - Это я во всем виноват... – прикрывает лицо ладонями. Мокрое от слез сожаления. Лицо, на котором отчетливо проступают родимые пятна-полоски, словно усы. А ещё он успевает заметить длинные клыки и глаза с оранжевой радужкой и вертикальным зрачком. Омега спешно выстраивает черту. Не себя защищает от альфы, а его, Саске, от себя. От той сущностной силы, которая чувствуется плотным ореолом даже на расстоянии. - Я думал, что в этот раз все будет не так... - темень клубами опутывает хрупкую фигурку, словно в кокон её заворачивает. Струится из сосредоточия сущности жуткими щупальцами. Саске кажется, что именно таким должно быть отчаянье – темным, холодным и жалящим. - Все хорошо, - притягивает омежку к себе. Морщится, натыкаясь на жестокий в своей плотности барьер, но обнимает, спешно стряхивая сущностный морок с омеги. Сущность в этом помогает. Придает сил. Намного больше сил, чем обычно. Не прибегая к алому цветку Шарингана. - Ты же мой омега, значит, буду принимать тебя таким, каков ты есть, - это не фальшь, но и не совсем правда. Наруто – его омега. Саске знает, что не откажется от него ни при каких обстоятельствах, но все же ему потребуется время. Определенно. А ещё – помощь брата и самого Наруто. Его особенного Наруто. Саске опускает глаза. На макушке все ещё прядут лисьи ушки, а у его ног нервно клубятся два огненных хвоста. Два, между прочим. И Саске остается только догадываться – их два в принципе, как у Второго, или же все-таки больше. Огонь сущностной форм Наруто дает на этот вопрос более чем однозначный ответ. - Отвези меня домой, пожалуйста, - просит, все ещё всхлипывая. Ранимый омежка, способный контролировать столь огромную силу. Саске старается не думать о том, что у Наруто есть старший брат. И о том, что, судя по официальным данным, прямые потомки Девятого были истреблены около сорока лет назад. Громкое дело было. Громкое и завершившее историю Трапперов. - Конечно, - отстраняет, мягко улыбается и смотрит в глаза. Все ещё с оранжевой радужкой и вертикальным зрачком. – Только, думаю, - говорит осторожно, дабы Наруто не понял его превратно, дабы не посчитал, что такая мелочь, как наследник Верховного Китсунэ в его объятиях, способна спугнуть Учиха Саске, - тебе стоит... Ну... – аккуратно прикасается к щечкам, следуя по меткам-усикам большими пальцами, - выйти из сущностной формы. - Ох, прости! – морозно становится слишком резко, словно перед ним распахивается сама Бездна. Саске невольно передергивает плечами. – Такое бывает, когда я на эмоциях, - на него опять смотрят сапфировые глаза. Ни следа от ушек или же хвоста. Учиха разочарованно выдыхает. Ему и его сущности импонирует этот огненный лисенок. - Ты, кстати, тоже виноват, - омежка тыкает пальчиком ему в грудь и грузно супит бровки. Саске кажется, что в глубине черного зрачка он видит огненные языки. Конечно, видит. Омежьей черты между ними больше нет. Наследие Девятого распускается во всей своей красе. И силе. - Да? – удивлен, но с омегами, тем более такими, как Наруто, милыми и упрямыми, не спорят. – И в чем же? – миролюбиво приподнимает руки. Омежка гордо отворачивается, и Саске пользуется моментом. - Отпусти, альфа! – вырывается и смеется одновременно. Барахтается в его объятиях. На его руках. Болтает ногами и звонко чмокает его в щеку. Ребёнок. И такая сила. Теперь Саске уважает Намикадзе Дейдару. И, надо признать, даже чуточку побаивается, припоминая его омежье гостеприимство. - Так в чем там моя вина? – спрашивает, все ещё улыбаясь. Оказывается, это не так уж и сложно – любить Первородного омегу с наследием Девятого. Машина делает рывок и глохнет. Саске сжимает руль. Сглатывает. Прикрывает глаза. Вдыхает и выдыхает. Сущность скалится в насмешливой улыбке. Саске думает, что она специально выбрала именно этого омегу, чтобы избавиться от столь ненавистных ей цепей. Но это же сущность и она не может действовать как особь! На этот раз сущность заворачивается в свои огромные крылья, и Саске слепнет. Сущностно. Лишенный, как говорят беты, шестого чувства. - Отлично! Просто класс! – не стоит показывать перед омегой своих слабостей, но даже у Учиха Саске есть свой предел. А ещё вредная сущность, с которой он никак не может прийти к взаимному пониманию. - Вот в этом, - назидательно ворчит под боком омежка. - Что? – Саске растерян. Приказывает себе собраться и не идти на поводу у своей сущности. Сейчас значение имеет только Наруто. И их отношения. Так что сущности, какие бы там обиды она не таила, придется подождать. - Ты не воспринимаешь свою сущность всерьез – вот что, - с умным видом объясняет омежка. Саске смотрит в серьезную синеву глаз и думает. Обо всем и сразу. Рой мыслей только раздражает и вызывает новый приступ головной боли. Оправданной и заслуженной. - Я подумаю над этим, - отвечает уклончиво и таки заводит машину. В данный момент больше собственного состояния его волнует кое-что другое. - А Пейн знает? – таки спрашивает, коря себя за то, что снова задевает болезненную струну прошлого. – О том, кто ты на самом деле, - не в его правилах переворачивать страницы в обратном порядке, но Учиха Саске привык доверять своей интуиции. Сущность снова обижено фыркает из-под укрытия из собственных крыльев. Приходится согласиться, что интуиция все-таки имеет отношение к сущности. - Ну, мы же встречались... – шепчет. Виновато и досадно. Омеге неприятны эти отношения. Неприятен сам альфа. И Саске ещё больше не понимает, почему Наруто встречался с этим Пейном. Почему, если все-таки смотреть на правду широко раскрытыми глазами, а не сквозь щелки век, он разделял его взгляды. - Над этим я тоже подумаю, - Саске имеет в виду, что подумает над опасностью, в которой может быть Наруто, и над тем, как этого избежать. Стоит более тщательно проверить этого Пейна, его окружение и связи, ведь не просто же так кто-то прятал наследника Девятого почти двадцать лет. Наследников, учитывая то, что Наруто и Дейдара - единокровные братья. Остаток пути они проводят в молчании. Саске надеется, что вместе с Итачи они смогут защитить омег Намикадзе. Его сущность считает, что их действительно есть от чего защищать. Странное чувство приходит медленно. Накатывает неумолимой волной. Назидающе давит на виски и вынуждает сущность откликаться, выскользнув из-под безопасного щита крыльев. Ещё на подъезде к дому Намикадзе Саске уже знает, кто ожидает его у парадной двери. Это настораживает и раздражает одновременно. Но такой уж этот Итачи – вездесущий. Особенно, если дело касается его глупого отото. - Наруто! – взрослый омега обнимает брата и отводит его в сторону. Защищает. Саске только вздыхает. Слишком сложно и тернисто, пусть он и не надеялся на простоту и беспрепятственность этих отношений. Присутствие Итачи же его совершенно не воодушевляет. Заговор старших братьев прям таки чувствуется. Сущностно. Саске готовится отстаивать свои позиции до конца. - Саске, - Итачи воспринимается как комок витиевато переплетенных эмоций. Саске даже отступает на пару шагов, настолько от того веет тяжестью феромонов и властностью его сущностной силы. Отметины мудрости видны ещё более отчетливо, а кулаки плотно сжаты. Альфа подходит к нему осторожно, словно по стеклу ступает. И Саске не верит в очевидное. Потому, что это Итачи. И ещё потому, что такие совпадения – это слишком. Даже для скучающих в своих забвенных чертогах Предков. - Итачи, только не говори... – начинает неуверенно, а собственная сущность скалится на своего близнеца. Подначивает и насмехается. Не со зла. Из-за вредности. Саске снова думает о том, что это слишком сложно. Но, по крайней мере, расплетать нити всех этих странностей ему предстоит не в одиночку. - Сейчас я не могу сказать ничего... – косится на взрослого омегу и жадно сглатывает, - определенного. - Пойдемте в дом, - командует Дейдара, так и не выпустив брата из своих защитных полуобъятий. – Нечего тешить соседей бесплатным представлением. Саске полностью согласен. С тем, что выставляться напоказ им, Первородным, точно не стоит, но и следовать указаниям омеги... - Просто смирись, - выдыхает Итачи, участливо хлопая его по плечу. – Нам с тобой, братишка, достались явно не безделушные подарочки в омежьей обертке, - Саске послушно кивает и следует за братом. А тот, в свою очередь, за омегами. Они размещаются в гостиной. Друг напротив друга. Никаких тебе чай/кофе/пирожки. Между ними антикварный столик. В этом уютном доме все дышит стариной. Саске кажется, что даже ощущения знакомые. Словно сейчас он в фамильном особняке, построенном вокруг алтаря, на котором горит пламя мудрости его Предков. Вот только его Предки воспринимаются, как нечто холодное. Мерзлый, пустынный, лунный огонь, а в доме Намикадзе ярко, пусть и единым пучком сосредоточия, пылает жаркое, трескучее, искристое пламя. Саске точно не знает, но, наверное, наследие Девятого должно восприниматься именно так. - Значит, Саске, ты уже видел сущностную форму Наруто? – взрослый омега чертовски проницателен. Его омежка лишь виновато свешивает голову. Сам же Саске не видит поводов не доверять ему. - Я понимаю, почему ваша семья скрывала свою родословную, поэтому обещаю, что буду хранить эту тайну столь же скрупулезно, - Саске считает, что он поступил достойно. Как альфа и Учиха. Если наследники Девятого должны быть в безопасности и сокрыты от глаз людских, то он готов это обеспечить всеми силами. - Понимаешь, значит? – Дейдара презренно щурится, а Саске задыхается от его негодования, которое сжимается вокруг его горла плотным кольцом черты. - Дей, не надо! – омежка вцепляется в руку брата, и Саске чуть ли не выворачивает, когда ещё одна омежья черта касается его, пытаясь разорвать первую. – Это же мой альфа! - Предки! – старший омега резко подымается с дивана, беспокойно расхаживая взад-вперед. Итачи участливо хлопает его по спине и, кажется, даже касается сосредоточия его сущности своей силой. В любой другой ситуации он бы ни за что не позволил подобное, но голова сейчас и так кругом, а ясность ума ему ещё пригодится. Так чувствует его своевольная сущность, жадно впитывая в себя сущностную силу своего близнеца. - Дей, - Итачи обращается к старшему омеге непривычно мягко, уступчиво, Саске кажется, что даже виновато, - думаю, стоит рассказать нам о том, почему для всего общества наследники Девятого умерли сорок лет назад, - смотрит на брата, щурится, думает. Итачи едва заметно качает головой. Значит, не сейчас. Но он правильно все понял. Между Итачи и Дейдарой что-то происходит. Не самое хорошее, судя по обще-потрепанному виду брата. Немыслимо, но факт. Похоже, противостоять полной омежьей силе наследников Верховного Китсунэ способен только Мангекё. - Да, Итачи, ты прав, - Саске удивленно вскидывает бровь, но молчит. Брат не влезает в его отношения с Наруто, ну, почти не влезает, а он не будет совать нос в его разборки с Дейдарой. – Тем более, - старший омега косится на брата, вздыхает и улыбается, - если мы говорим о, скорее всего, Истинной Паре, - Саске даже возразить не успевает. Да, это красивая легенда – легенда об Истинных Парах, союз которых не предопределен, а рожден искренними чувствами – но на то она и легенда, что всего лишь передается из уст в уста, а не является частью реальности. Саске верит в то, что может увидеть, а Истинных Пар не помнят даже самые древние члены клана Учиха. - Думаю, никому из нас не нужно напоминать о том, что, официально, последние представители клана Узумаки – клана Первородных, ведущего свое происхождение от Девятого, пали от рук Трапперов сорок лет назад, - альфы синхронно кивают. На их лицах сосредоточенное, внемлющее выражение. Дейдара думает, что он не совершает ошибку, раз пламя Верховного Китсунэ позволило этим Учиха войти в их дом. - На самом же деле, - присаживается, сжимает чуть дрожащую ладонь брата, смотрит строго, сквозь плотную пелену собственной черты, - во время того рейда удалось выжить двум, самым младшим членам клана – Узумаки Кушине, нашей матери, и Узумаки Нагато, её двоюродному брату. Спасла их обычная женщина-бета из семьи Нохара. - Но вы же совсем не похожи на наследников Узумаки, - шепчет младший, озадачено переводя взгляд с него на Наруто. Он чувствует, как меняется этот взгляд, из осторожного становясь нежным. Хорошо, что они с Итачи обсудили происходящее между их младшими братьями заранее. По крайне мере, это сгладило некоторые углы восприятия столь спешно происходящих в их семьях событий, но то, к какому выводу они пришли, Дейдару не радует. - Наш отец, Намикадзе Минато, был обычным альфой, - делает паузу, позволяет осмыслить, воспринять, считая это важным, - дворовым. Поэтому нас с Наруто сложно назвать полноценными Узумаки. - Намикадзе Минато не может быть просто дворовым, - возражает Итачи. Он буравит его тяжелым, долгим, наполненным сущностной силой взглядом. Предупреждает. Саске бы одну правду проглотить, а остальное он уже как-нибудь приложит. – Наверное... – альфа уступает. Младший косится на него недоверчиво, но молчит. Упорно, но явно не собираясь упускать из виду эту оплошность. - Трудно говорить о том, чем руководствовался наш достопочтенный Предок, но кануть в забытье он точно не собирался, - он фыркает, чувствуя волнение пламени алтаря Девятого. Огарка некогда мощного пламени, который ему удалось спасти, заплатив за него достойную цену. – Поэтому мы имеем то, что имеем, - демонстративно разводит руками. – Меня и Наруто – совершенно не похожих на багряноволосых Узумаки, но полноправно обладающих наследием Верховного Китсунэ. - Подожди, Дейдара-кун, - он и не думал, что будет легко. Не с Учиха. И не тогда, когда речь идет, как они с Итачи считают, об Истинной Паре. – Почему ты говоришь только о вас с Наруто? А как же... – он чувствует, что происходит с молодым альфой. Все Предки, так или иначе, связаны между собой, и сейчас его сущность отчаянно пытается предупредить своего носителя о неискренности, чему тот упрямится, испытывая только боль. Что ж, это выбор Саске. – А как же ваша мать и её кузен? - Маму и отца убили Трапперы, - шепчет Наруто, крепко, до боли, впиваясь ногтями в свои коленки. – Десять лет назад Трапперы как-то узнали о том, что наследники Девятого живы. Они, - его братишка вскидывает голову, позволяя эмоциям течь, являя его сущностную форму, - пришли в наш дом ночью и сожгли его дотла. Они убили наших родителей! – выкрикивает горестно, а ему только и остается, что обнимать и баюкать в своих объятиях, лениво отмахиваясь от беспокойно вьющихся четырех огненных хвостов. - Трапперы? – Итачи хмурится. В отличие от Саске, он понимает, что это не выдумки и не детские страхи. Не шайка, прикрывающаяся громким, мрачным, клеймящим именем. Учиха Итачи, определенно, знает больше, чем говорит. - Аники? – младший требовательно смотрит на брата алым цветком Шарингана, а тот лишь вздыхает, устало массируя переносицу. Дейдара его понимает. Сдерживаться и не использовать силу Мангекё, когда прямо перед тобой бушует пусть и не полная сила Девятого, это вершина добропорядочности альфы Учиха. - Поговаривают, что Трапперов не искоренили, - смотрит на него темными, глубокими, завораживающими глазами. И только омежья черта, сотканная из нитей сущностной силы Предка, не позволяет поддаться этой глубине, обещающей исходящую от альфы напротив надежность и защиту. – Они просто ушли в тень, но их цель, уничтожение Первородных и особей в принципе, все ещё не забыта и лелеема в определенных кругах. - Да? – саркастически тянет младший, медленно выдыхая. Цветок сменяется теменью. Беспросветной и холодной, как само пламя Десятого. – Мы ещё вернемся к этому, брат, - с нажимом и раздражением. Дейдара понимает. Едва заметно улыбается старшему альфе. Просто в знак благодарности, не более. Именно поэтому, потому, что Итачи – преемник главы Учиха, он знает больше, нежели младший. Он знает не только о Трапперах, но и о Хранителях. - Наруто, - подходит к его брату. Медленно присаживается перед ним на корточки. Берет за руки. Он не вмешивается. Может, и хочет. Где-то в глубине. Но не имеет права. Просто подымается с дивана и отходит в сторону. Дейдара признает, что у него самого сейчас бОльшая проблема – обеспокоенный, неустанно следящий за ним взгляд старшего Учиха. - Наруто, - гладит золотистые волосы, в которых все ещё прядут ушки. Его братишка шмыгает носом и утыкается альфе в плечо. Сущностная форма моментально схлынивает. Дейдара переводит дух. Наверное, все-таки стоило верить старшему Учиха, ведь он лучше знает своего отото. Но и убедиться в добропорядочности и искренности помыслов избранника братишки излишним не было. - А ваш дядя? – дельно спрашивает Итачи, все так же обращая внимание только на него. – Что произошло с ним? – Дейдару нервирует такая пристальность. Прям до торчащих на макушке ушек. Итачи вопросительно вскидывает бровь. Младший резко оборачивается. Но он уже невозмутим и обычен. Всего лишь секундная слабость. Ведь не так-то уж и часто ему приходится объясняться сразу с двумя Учиха. По сути, ещё ни разу не приходилось. - Ничего, - пожимает плечами. – Живет себе на юге Италии со своей семьей. - Так, значит, - Саске садится рядом со своим омегой – обнимает, успокаивает, защищает, - вы с Наруто не последние китсунэ? - Ну, как сказать... – тянет задумчиво. Как-то вмешивать во все это ещё и семью дяди ему не хочется. Ситуация слишком сложна, но, похоже, выбора у него нет. – Не у всех Узумаки сила Предка появляется одинаково. - Как в клане Учиха с Шаринганом, - Итачи очень вовремя приходит ему на выручку. Правда, мотивы этого поступка кажутся омеге двусмысленными. - Именно, - все-таки Дейдара цепляется за эту фразу, скрепя сердце, но принимая помощь альфы. – Как не у всех Учиха пробуждается Мангекё, так и далеко не у всех Узумаки девять хвостов и вся полнота силы наследия Девятого. - Проще говоря, - выдыхает, устало и с единственным желанием – поскорее закончить этот разговор, после которого альфы, наконец, уйдут. – У нашей матери было девять хвостов. У Нагато-сана – пять, у его дочери, Карин, только два, потому, что отец-альфа не Первородный. У меня, - пожимает плечами, - увы, только один. Ну, а у Наруто... - Все девять, - шепчет его братишка, доверительно смотря на своего альфу, - как у полноправного преемника. - Хоть двадцать девять, - бормочет альфа, чмокая его брата в макушку. – Я не откажусь от своего омеги. Я… - он замирает. Даже Итачи напряжен, словно струна. Не так они с ним планировали исход этого разговора. И явно не для того сплели столь хитромудрый план, чтобы он рухнул в последствии простого, человеческого решения. - Я вместе с Наруто собираюсь предстать перед алтарем Предка Учиха, - атмосфера в доме резко сгущается. Пламя Предка ярко вспыхивает, застилая мир пологом своей огненной, священной, Первородной силы. - Да быть этого не может... – выдыхают одновременно и смотрят только друг на друга. Он отворачивается первым. Прячет свою, столь не присущую ему омежью неуверенность и смущение. Похоже, Итачи не совсем согласен с тем, что священному пламени Верховного Китсунэ стоило остановиться на благословение союза только младших братьев.