Цветочная романтика

- Суй, с тобой все в порядке? – присматривается к омеге. Улыбка натянутая, а бледность лица слишком отчетливая. Заметил ещё пару дней назад и, похоже, легкомысленно не придал этому значения. – Выглядишь... измотанным. - Да, в полном. Не бери в голову, - наиграно отмахивается. – Просто немного устал, - споро собирает документы и отводит взгляд. Саске осторожно сжимает пальцы на тонком запястье и тут же одергивает руку. Ходзуки всегда был хрупким. Теперь же эта хрупкость кажется изломленной. Словно на грани истощения. - Прости, - подымается. – В последнее время я уделял тебе мало внимания. - «И не только тебе», - добавляет мысленно. Оглядывается на череду минувших дней, слившихся в бурный водоворот событий. Что, конечно же, совершенно его не оправдывает. Впервые Саске чувствует себя разбитым и беспомощным. Эгоистично пользовавшимся близкими людьми. В том числе и Ходзуки Суйгетсу. Омегой, которую уверял в надежности собственного дружеского плеча. - Ну, это естественно. Нет? – смотрит на него уставшим, помутневшим взглядом. Впервые омежья черта Ходзуки столь непререкаема. Тянущая за обагренные черной, вязкой кровью цепи, впивающиеся в плоть до самых костей. – Теперь у тебя есть омега. Возлюбленный, - снова отводит взгляд. Прячет боль и смятение. Потребность в поддержке и понимании. – Я – не важнее его. - Это разные вещи, - что же раздражает его больше? Омежья черта или наигранная искренность Ходзуки? Скорее, он сам. Альфа, как оказалось, не способный на элементарные вещи. Например, поддержку друга и признание в любви своей омеге. - Просто забудь. Серьезно, - в глазах цвета сирени просьба. Просьба – не вмешивается. У Саске такое чувство, что только что ему в грудь всадили тупой кол. – Это просто легкое недомогание. Возьму отгул до конца недели. Поваляюсь в постели, отдохну, приведу себя в порядок, и уже в следующий понедельник в твоем распоряжении будет привычная язва-секретарь. - Поваляешься, значит? – прищуривается. Не хочет говорить – не нужно. Он все выскажет сам. За них двоих. – И приведешь себя в порядок перед официальным представлением любовником Хьюго? - А-а-а, это? – тянет пренебрежительно. Словно только что вспомнил об этой, сущей мелочи. Вот только омежья черта ещё плотнее и грубее. Бьет по его ореолу смятенной пульсацией. – Я жил под одной крышей с твоими родителями, Саске. Вряд ли ужин в присутствии главы клана Хьюго окажется большим испытанием. - Говоришь так, будто я тебе чужой, - именно Наруто научил его не прятать свои чувства. Не перед всеми и не для всех, конечно же. Просто в жизни есть место ситуациям, когда оставаться бесчувственной скотиной – не самый лучший вариант. - Когда-нибудь это должно было произойти, - пожимает плечами. Не виновато. Обдуманно и смиренно. – Не отчуждение или возведение меня в статус официального любовника Нейджи, - мягкая улыбка, и омежья черта успокаивается, превращаясь в мерно колышущиеся волны. – Смена приоритетов. В конце концов, в нашем возрасте это нормально – желание обзавестись второй половинкой и мелкими спиногрызами. - Возможно, - кивает. Понимает, что расстояние между ними, близость их тел и отчетливость прикосновений – недопустима. Потому, что он – свободный альфа, а перед ним – свободная омега. Если смотреть с точки зрения норм морали и законов, а не дружбы. Когда Суйгетсу официально представят, как любовника Нейджи, и омега станет частью клана Хьюго, подобное будет расценено как неуважение и домогательство. Просто как-то не верится, что одно событие в жизни способно перечеркнуть двадцать лет крепкой дружбы, - но разве из-за этого мы перестанем быть друзьями? - Нет, конечно, - Ходзуки фыркает, но ощущения все равно не прежние. Не столь открыты и четки, - но, как раньше, все равно уже не будет, - Саске понимает. Они не перестанут общаться, будут ходить друг к другу в гости, приглашать друг друга на праздники и уикенды, обмениваться жизненными историями, но все это будет заключено в строгие рамки. Потому, что у каждого из них будет тот, кем он будет дорожить больше, чем старым другом. - Обещай, что хорошенько обдумаешь все ещё раз, - раньше он бы прикоснулся. Потрепал бы по волосам, обозвал бы омежестой стервой и позвал бы с собой в клуб. Раскритиковал бы скромный наряд Ходзуки, напомнил бы ему, что он ещё молод и вполне так себе ничего, если не обращать внимания на занозистый характер, а после они, начав с коньяка и закончив текилой, обсудили бы каждую особь, бросившую на них заинтересованный взгляд. Бывало, их принимали за парочку и были не прочь присоединиться. И тогда Нара лениво отзывался из своего затемненного уголка: - Уж прости, детка, но трое в постели – это искусство, а четверо – безвкусное сплетение конечностей, - и пускал дым колечками, показывая, какой он крутой босс и ценитель прекрасного. У Шикамару в подобные моменты было такое напыщенное и всезнающее выражение лица, что редко кто затевал с ним спор, а сам Саске пырхал от смеха, старясь сохранить не менее умный и деланный вид. Все это было реальностью. До недавних пор. Теперь же казалось чем-то далеким, продиктованным порывами юности и не совсем приемлемым. Кажется, это ощущение называют прошлым, а то, что происходило между ним и Ходзуки сейчас, настоящим. - Конечно, я подумаю, но... – шумно выдыхает. – Да, статус официального любовника – это не моя мечта или заветное желание. Я осознаю все, - подчеркивает. В том числе и решительным, упрямым взглядом, - последствия принятого мной решения, но я же – омега. Это вам, альфам, - Саске заметил, как дрогнула рука Ходзуки. Раньше омега ткнул бы его кулачком в грудь или плечо, а сейчас сдержался, пытаясь привыкнуть к новой расстановке ролей, - не стоит беспокоиться о возрасте, а омега за тридцать, как бы она ни выглядела, это омега за тридцать, переведенная в категорию «старородящая». - Хината-химе достигнет совершеннолетия через четыре года, - одна из тех, прошлых привилегий, от которой не получится отказаться в единый миг. Знать человека настолько, что понимать без слов. - В конце концов, искусственное оплодотворение более надежно и безопасно для старородящих, - улыбается, подмигивая, а бледное лицо похоже на резной лик фарфоровой куклы. – Увидимся в понедельник, Саске-сан, - а Саске хочет спросить о том, как же чувства? Что, по прошествии четырех лет, Суйгетсу будет делать со своей любовью к Хьюго. Если омега надеется, что это пройдет, то зря. Саске знакомо это ощущение. Он узнает его даже так, лишь вскользь зацепившись. Ощущение, что ты – только для него, а он – только для тебя. Это называют истинностью, хотя сам Саске считает это любовью. Не связью, навязанной Предком, а именно любовью. Как у людей. Смешно, но он действительно завидует бетам, выбирающим спутника жизни по велению сердца. - Тоже уходишь пораньше? – он застает Шикамару в его кабинете зама, напротив шкафа со стеклянными дверцами, поправляющего галстук. - Ты против? – бросает на него косой взгляд. В духе киношных знаменитостей разглаживает брови четким движением двух пальцев. - Нет, - прислоняется к дверному косяку, наблюдая. Он пришел, чтобы поговорить, но, похоже, и тут опоздал. От альфы исходит тонкий запах феромонов. От Шикамару, который даже в гоне исправно ходил на работу, ничем не выдавая свое состояние. В конце концов, как и сказал Ходзуки, в их возрасте меняться – это нормально. - Как думаешь, стоит ли купить ей цветы? - Почему нет? – пожимает плечом. Гений Нара спрашивает у него совета? Саске кажется, что он беспробудно спал в то время, когда мир переворачивался вверх тормашками. – Она же не только альфа, но и женщина. - Саске, - пристальный, слегка уязвимый взгляд, - ты одобряешь? - Я? – в замешательстве вскидывает бровь. – Послушай, Шика, мне кажется, что такие вопросы... - Если меня не пошлют в Бездну, - усмехается. Как-то непривычно. Обнажено, - а я надеюсь, что все-таки не пошлют, то представление пройдет только в клане Собаку. - Но... - Один раз я уже доверился выбору моего далекого достопочтенного Предка, - хмыкает. Так, как умеет только Шикамару. С рациональным скепсисом, - поэтому спрашиваю тебя, как друга: ты одобряешь? - «Он нарушает правила», - скалясь, шипит сущность. По серой коже ползут темные витки пламени. Глаза наливаются негодующим золотом, а острые когти болезненно царапают нутро. - «А я разве нет?» - с его стороны это был риторический вопрос. Поэтому он не слушает ни вразумительные речи, ни рычащие предостережения. В конце концов, его спрашивают, как друга. - Как альфа, Темари-сан не обязана выбирать себе в пару члена клана, так? - И мы оба достаточно зарабатываем, чтобы, в перспективе, оплатить суррогатную мать. - Купи ей белые тюльпаны, - разворачивается, маша на прощание рукой. Мысленно желает удачи и терпения. Все-таки два альфы – это не так-то и просто, как может показаться. – Проверенный прием. Саске бежит от пустоты. Не задумываясь, запирает дверь кабинета и секретарскую. Спешно покидает офис и несколько минут просто сидит в машине, раздумывая. Собственные проблемы захлестнули его. Впервые он метался, разрываясь на неравномерные части. Чувство долга мешалось с виной и остервенелым желанием послать все и всех в Бездну. Наруто стал центром его мира. Его болезненной одержимостью. Его наваждением. Но не в том причина столь значительных перемен. Причина в каждом из них. Наверное, Ходзуки все-таки был прав в своей теории смены ценностей, сопровождающейся важными решениями.

***

- Прости, что я так, без предупреждения, - накрывает ладонь омеги своей. Смотрит в глаза. – Просто захотелось тебя увидеть. - Все в порядке, - подмигивает. – Киба-кун – мой должник, так что согласился подменить меня почти без пререканий. А по поводу «просто»… - пристальным взглядом обводит небольшую комнатку, выполненную в традиционном стиле. – Не думаю, что для обычного свидания арендуют целый чайный домик. Наруто в лазурном юкато, он – в черном. Саске хотелось создать соответствующую атмосферу. Не то чтобы торжественную, просто – особенную. Для них двоих. И чайный домик показался ему наилучшим вариантом. Хотя, по сути, чайные домики ничем не отличаются от лав-отелей. Разве что предоставляют широкий спектру услуг, создают антураж и большей популярностью пользуются у состоятельных альф и пар, желающих разнообразить свою семейную жизнь. - На самом деле я хотел поговорить с тобой кое о чем, - чинно сцепляет руки в замок. Решение было столь спешным, что на подготовительную речь у него просто не осталось времени. К тому же, он не был уверен в том, что омега согласится. Они ещё ни разу не оставались наедине. Точнее, не оставались наедине так. Саске не хотелось бы, чтобы Наруто подумал, что он на что-то намекает. Хотя, о чем ещё может подумать омега, если её привозят в чайный домик для свиданий, арендованный на все выходные? - О нас, да? – их разделяет низкий столик. Саске заказал ужин и вино на свой вкус, но к еде они так и не притронулись. Он слишком взволнован и озадачен, чтобы думать о потребностях организма, а Наруто… Наруто чувствовал, что с ним что-то происходит. Что его альфе нужно дать больше времени и свободы. Он отдалился, дабы не стать камнем преткновения при принятии им важных решений. И больше времени стал проводить с Собаку. Саске не ревнует. Просто не понимает мотивов омеги. И боится, что слишком поздно додумался до столь обыденной вещи, как разговор начистоту. - В том числе, но сперва... – упрямый, строгий взгляд. Наруто помнится милой омежкой с венком из одуванчиков на голове. Робким юношей, который пытался игнорировать его настойчивые знаки внимания. Невинным цветком, покорившим его сердце. Полной противоположностью того Наруто, которого он видит перед собой сейчас. – Ты собираешься возродить клан Узумаки, да? - Думаю, это эгоистично, Саске, - выдыхает. Опускает задумчивый взгляд. Скручивает пояс плотной трубочкой и разворачивает его обратно. – Как бы я ни относился к своему Предку и в чем бы его ни винил, я не имею права обрекать пусть и остатки клана на безликое существование. Мои счеты с Девятым, - подымает взгляд. В глазах полыхает безудержный, яростный огонь, отдаваясь жаркой пульсацией омежьей черты, - это личное. И я найду способ ткнуть его лисью морду в последствия собственных ошибок, но только после того, как каждый член клана Узумаки займет положенное ему место. - И я хочу поддержать тебя в этом, Наруто, - хочется коснуться, обнять и не отпускать, но ладонь лишь вздрагивает и бессильно опускается на гладкую столешницу. – Как твой альфа. Поэтому мне было очень неприятно, когда я узнал, что ты попросил поддержки у Собаку. - На то много причин, Саске, - со вздохом. Тяжелым и напряженным. - Например? - Например, - прищуривается, - что в войне кланов, Узумаки были в альянсе с Сенджу. Против Учиха, понимаешь? - Предки, Наруто! – едва ли не вскакивает. Отговорка кажется глупой и высосанной из пальца. – Это было три столетия назад. И Учиха никогда не имели особых претензий к Узумаки. - Как знать, - омега фыркает. Он же недоуменно вскидывает бровь. Мысленно Саске признает, что претензии были, но их нельзя назвать государственно-важными или же влияющими на отношения конкретно их двоих. Просто витиеватая семейная драма с не самым приятным для нескольких кланов исходом. Драма далеких времен, между прочим. - Говоря начистоту, - пауза, и Наруто продолжает, но тон его голоса другой. Усталый и чуть хриплый, - я не хочу, чтобы в этом деле были замешаны Учиха. Фактически, мы, Узумаки, нищие, - виновато улыбается. – По сравнению с другими кланами, конечно же. Нам нужен гарант. Тот, кто поручится за нас своей репутацией и рискнет своим положением. Тот, кто станет основой и опорой для возрождения клана Узумаки. В том числе, и в материальном плане. - И поэтому Учиха – более надежный вариант, нежели Собаку, - стоит на своем. – К тому же, не могли же активы Узумаки, их финансовая империя, кануть безвозвратно. - Да, часть состояния удалось сохранить на офшорах, но загвоздка даже не в деньгах, - сжимает пальцами переносицу, морщась. Словно пытается доступно объяснить то, что невозможно передать словами. – Посуди сам: на данный момент в клане четыре омеги и альфа-Хранитель. Возможно, мне удастся разыскать каких-нибудь дальних родственников из перерожденных. А, например, вас, Учиха, сколько, Саске? – смотрит пытливо. Можно даже сказать, придирчиво. – Несколько сотен, да? И что, позволь спросить, помешает вашему большому клану поглотить нас. Мы, Узумаки, в нашем нынешнем положении беззащитны, как котята. Приходи, бери и властвуй. - Ты же знаешь, что мы бы никогда... - Да, вы, может, и никогда, - категорично, рассекая воздух мощью своей сущностной силы, - но кроме вас есть и другие. Даже не кланы. Так, всякие ублюдки, наподобие Данзо или Пейна, которым захочется урвать кусок власти вместе с омежьем телом. Я, как глава клана, не могу допустить подобного. - Поэтому, прошу, - снова накрывает ладонь омеги своей, - прими мою помощь. Помощь клана Учиха. - Чтобы после все судачили о нашем браке по взаимной договоренности? – выдергивает руку. Обижено и возмущенно. – Вы, Учиха, поддержку восставшему из пепла клану, а мы, Узумаки, вам наследничка. На блюдечке с голубой каемочкой. Как, достопочтенные родственнички, отпрысков делить-то будем? – слова пропитаны ядом и отчаянием. Облачающие правду, которую он не видел из-за собственных смятенных чувств. - Так вот о чем ты думал все это время... – тоже со вздохом. Не безысходным. Скорее, признающим собственную недальновидность. - Каждое утро, Саске… - голос дрожит от волнения и невысказанных чувств. – Просыпаясь, я каждое утро думаю о том, что этот день приближает меня, нас, к этой дурацкой традиции представления, и не знаю, что мне делать, - выдыхает, качая головой. – Остаться Узумаки Наруто – главой клана Узумаки, или же стать Узумаки Наруто – женой Учиха Саске. - Ты не собираешься брать мою фамилию? – возмущенно вскидывает бровь. - Нет, конечно же, - фыркает со смешком. – Учиха Наруто? Согласись, звучит глупо. - Нормально звучит, - бормочет обижено, но, в конце концов, закон не обязывает жен брать фамилию мужей. Да и не может он заставить Наруто. Не в их ситуации. – И? Ты принял какое-то решение? - Какое-то, - пожимает плечами. Золотистые брови чуть хмурятся, но смятения больше нет. Наверное, и время, и свобода были нужны им обоим. – Представление и официальное предложение ещё не означают скоропалительную женитьбу, а за это время я что-нибудь придумаю. - Ты уже придумал, ушлая омега, - шутливо-корящий взгляд. – Признавайся. - Ну, - мечтательно запрокидывает голову, - в моем идеальном плане ты, Саске, входишь в мой клан, и мы живем тихой, счастливой семейной жизнью, воспитывая целую ораву детей и возрождая финансовую империю Узумаки. - Значит, по-твоему, Узумаки Саске звучит не так глупо, как Учиха Наруто? - Звучит смешно, - уголки пухлых губ вздрагивают, - поэтому-то я великодушно позволю тебе остаться Учиха. - Мрак, - встряхивает головой, пытаясь разогнать клубок хаотичных мыслей. – Пусть я и не преемник, но я, как альфа, не могу войти в клан своей омеги. Нет, в принципе, могу, - с нажимом, пусть и соглашаясь с очевидным, - но в каком качестве? Женой? Или, как в далекие времена, младшим мужем? Оба варианта кажутся мне, мягко говоря, корявыми. - У Ооноки-сана нет прямых наследников, - омега внезапно переводит тему. Становится предельно серьезным. Смотрит... точнее, рассматривает его лицо, словно пытается что-то прочесть по его выражению. – Я уже связывался с его племянницей, и эта омега совершенно не заинтересована в рекламном бизнесе. Гаара согласен дать взаймы нужную сумму. Осталось только уговорить этого упрямого старика продать мне свое агентство, - прикушенная губа. Саске чувствует, насколько тяжело даются омеге эти слова. Словно он беспощадно отсекает часть себя. – Продать его Дею, как наследному главе клана Узумаки. - Почему Дею? – слегка озадачено, отказываясь внемлить пылким порывам собственной сущности. – Я думал, что Нагато-сан... - Потому, что у него пять хвостов? – фыркает. Заслуженно. Кроме исторических и общедоступных фактов, Саске ничего не знает о клане Узумаки. – Хвосты – это всего лишь часть наследия. Решение за Предком. И этот плутоватый лис выберет Дея, - в сапфировых очах затаенная боль. Жалящая и необъяснимая. – Я уверен. - Как и я уверен в том, что мы не можем ставить наши чувства выше судеб людей, - бросает опасливый взгляд. – Как думаешь? - Думаю, что мы слишком заморачиваемся, - подпирает щечку кулачком. Во взгляде снова языки жаркого огня. Языки пылких, неподдельных чувств. – Я так много обо всем этом думал, что, в конце концов, пришел к выводу, что буду решать проблемы по мере их поступления, - привычный золотистый свет касается кожи. Ластится к внутренней тьме, обращая её в темень мерного пламени. Сущность покладисто урчит, кутаясь в золото омежьего света. Кандзи печатей вспыхивают ярким светом, угасая. Обрывки цепей падают на дно клетки, истлевая. Натянуто звенят цепи, все ещё впиваясь в позвоночник. Сущность фыркает, обнимая призрачную, золотистую фигурку. Упиваясь насыщающим, умиротворенным теплом. - Как ты считаешь, Саске? - Я считаю... – пальцы дрожат. Путаются в широких рукавах юкато. Сжимаются в кулак в потайном кармане. Саске нравится это волнение. Сладостью растекающееся по венам вместе с могучим потоком сущностной силы. – Нет, я хотел сказать, что люблю тебя, Наруто, - омега вцепляется в полы юкато. Смотрит всполошено, взволновано, счастливо, - и, - бархатная коробочка с приглушенным стуком ложится на стол, - прошу стать моим супругом. - Супругом? – омега переводит удивленный взгляд. С него на раскрытую коробочку и обратно. Словно, и правда, не верит. - Мне понравилось то, как Яхико-сан обращался к Нагато-сану. Красиво звучит, - пальцы все ещё сжимаются на коробочке. Та заметно подрагивает, вынуждая блики фонарей переливаться золотом витого ободка. – К тому же, в нашем положении быть супругами более уместно и правильно, чем мужем и женой. Наруто, - подымается, чтобы опуститься на колени перед своей омегой. Едва касаясь, подымает хрупкую ладонь. Целует каждый пальчик, не отводя взгляда, - ты согласен стать моим и принять меня, как своего альфу и мужа? - Конечно, согласен! – с фырканьем и вызовом, а у самого щечки и кончики ушей пунцовые. Взгляд отведен, а на губах дрожит счастливая улыбка. - Спасибо, - шепчет. Руки дрожат пуще прежнего, когда он надевает колечко на тонкий пальчик. Колечко в форме листа с камешком сапфира. Доставил он, конечно, хлопот Кондо-сану, но оно того стоило. Колечко в тон ранее подаренной сережке – красиво и изысканно, а старания владельца лавки были оплачены более чем щедро. - Вот Бездна! – раздосадовано шепчет парочку ругательств. – Таки великовато. Ну, ничего, - притягивает омегу к себе. Обнимает со спины. Собственнически. А сущность так и порывается во всю полноту собственных сил выкрикнуть: «Мой!», - как только вернемся в город, пойдем в лавку и поменяем. - Нет, - прижимает ладошку к груди. Опасливо отводит руку, любуясь кольцом. – Оно мне очень дорого. К тому же, - лукавый взгляд из-за плеча, - я могу надеть его на другой палец, когда мы купим свадебные кольца. - Как пожелает мой нареченный, - наклоняется. Целует пухлые губы. Ласково и нежно. Настойчиво покусывая. Скользя языком и просясь внутрь. Глубже и увереннее. Страстно. До дрожащих витков сплетения огня и пламени. - Эй-эй, Учиха! – омежка шутливо отталкивает. – Ты же не думаешь, что теперь тебе позволено меня развращать? - Нет, конечно, - фыркает. Прикасается к острой коленке и скользит ладонью чуть выше по бедру. – Развращать я тебя буду после первой брачной ночи, а пока что... – легкий поцелуй в чувствительное, особое местечко за ушком, - я бы хотел приласкать своего нареченного, - Саске нравится это слово. Нареченный. Живое и реальное. Как и омега в его объятиях. Как урчащая внутри сущность. Как колечко на пальчике его возлюбленного. Как и этот мир для них двоих. Безо всяких «но», «может быть» и камней преткновения, которые, как и сказал Узумаки, они будут разбирать по мере их появления. - Сперва накорми, - требует почти что капризно. Под аккомпанемент их урчащих животов. – После хочу горячую ванную и массаж, а потом ты меня, - жарко выдыхает в губы, - сытого и разомлевшего, - прикасается едва ощутимо, - отнесешь в постель и, пожелав спокойной ночи, уйдешь в свою комнату. - Даже не позволишь охранять твой сон, устроившись на соседнем футоне? – чуточку разочарованно, но с пониманием. С нежностью и неспешностью. Пылкой плавностью их чувств и отношений. - Посмотрим, альфа, на твое поведение, - гордовито вскинутый подбородок, заманчивые ушки в золоте волос и два хвоста, обвивших его бедра. - Люблю тебя, моя несносная омега, - целует крепко. До дрожи. Клятвенно. – Мой Наруто. - Как и я, Учиха, - обнимает себя его руками, прижимаясь ещё крепче. – Очень сильно люблю.

***

- Суйгетсу-кун, тебе уже лучше? - Да, спасибо, - улыбка не то чтобы фальшивая, просто у него своеобразный опыт общения с лекарями. Особенно с такими, как Шизуне-сан. Омежьми. - И все же твое состояние вызывает у меня беспокойство, - омега озадачено покусывает губу. Он же уже знает, какая фраза сейчас сорвется с уст этой женщины. – Я слышала, что твой бывший муж... - Да, он умер пару недель назад, - запахивает халат. Прячет безобразный шрам. Все ещё, порой, зудящий и отдающий в грудь тупой болью, - но не думаю, что это как-то связано. - Набери меня завтра после обеда, - омега закрывает рабочий чемоданчик. Он же ежится. Все эти врачебные инструменты вызывают у него не самые лучшие воспоминания. – Я сдам в лабораторию твою кровь на анализ. Посмотрим на результаты. - Хорошо, - провожает до двери, бросая обеспокоенный взгляд на часы. – Спасибо, что приехали. - Суйгетсу-кун... – уже у самого порога омега крепко сжимает его ладонь, - прошу, отнесись к этому серьезно, - он лишь кивает в ответ, спешно закрывая за женщиной дверь. Передергивает плечами, прогоняя болезненные воспоминания. Глубоко выдыхает. - Соберись, сопливая омега. У тебя сегодня судьбоносный вечер, и ты должен блистать, как новый пятак, - тяжело шаркает в душ. Все не так уж и хорошо, но терпимо. По крайней мере, ужин в обществе Хьюго он сможет выдержать достойно. В зеркале отражается бледное, осунувшееся лицо. Он целый день провалялся в постели, чувствуя себя усталым и разбитым. Каждая попытка подняться сопровождалась головокружением и оседанием обратно в кровать. А ведь он никогда не был болезненным. Можно сказать, что у него завидное здоровье, раз смог два года прожить в кошмаре, именуемом браком. Но он понимает беспокойство Шизуне-сан. Подобное не проходит без последствий. Особенно, учитывая его давние травмы головы и брюшной полости. Приходится прибегнуть к косметике, дабы скрыть темные круги под глазами и общую бледность. Хьюго глубоко консервативный клан, который свято чтит традиции. Нейджи просил, чтобы он надел кимоно и что-то придумал с волосами. Ходзуки считает, что в кимоно он выглядит ещё нелепее, чем в деловом костюме. Поэтому выбирает костюм. Классический темный и не менее традиционную белую рубашку. Для сегодняшнего вечера – более чем достаточно, для публики же он, так уж и быть, наденет кимоно и состроит милую, невинную мордашку. В его-то двадцать шесть это будет походить на бесплатное цирковое представление. - Готов? – у Нейджи уже давно имеются ключи от его квартиры, но он все равно вздрагивает. От осознания вопроса. - «Готов ли я? К чему, Нейджи? Стать твоим любовником? Да я и так им уже являюсь. Предстать перед главой клана Хьюго? Не думаю, что Хиаши-сама меня чем-то поразит. После Фугаку-сама-то. Сделать шаг в новую жизнь? Без будущего и столь мной желаемого? Почему бы и нет. Ради любви, о которой ты никогда не узнаешь и жертвенность которой никогда не оценишь.» - Да, готов, - улыбается. Позволяет себя поцеловать. Учиха все понял правильно. После женитьбы Нейджи в особняке Хьюго и ноги его не будет. Конечно же, в переносном смысле. Потому как он не собирается переезжать в особняк. Разве что в квартал Хьюго. Потому, что печется о репутации возлюбленного. Но не в особняк, чтобы каждое утро, выходя из спальни своего альфы, встречаться с его нареченной. - Тебе нехорошо? - беспокойно проводит по его волосам. Касается обескровленных, холодных губ. Пытается отогреть ледяные руки своим дыханием. - Просто волнуюсь, - очередная, наигранная улыбка. – Все-таки я не надел кимоно и не прицепил тот дурацкий шиньон. - И правильно сделал, - легкое прикосновение губ. Запах альфы кружит голову. Ему многих сил стоило самообладание и спокойствие омежьей черты в то время, когда к горлу подобрался тошнотворный ком. – Выглядишь просто потрясающе. - Ну, значит, будем потрясать достопочтенного Хиаши-сама, - отшучивается, а у самого сердце стучит в пятках. Потому, что на ужине будет Хината-химе. Суйгетсу мечтает о том, чтобы этот выматывающий день побыстрее закончился. Впрочем, все оказалось не так уж и плохо. Омега подозревает, что Нейджи провел с домашними что-то вроде воспитательной работы. На ужине присутствуют только они, глава клана с супругой и официальным любовником, Хината-химе и её младшая сестра. Можно сказать, обыденный семейный ужин с неспешно текущем разговором об обыденном. Конечно же, его ни о чем особо и не расспрашивают. Потому, что личность он более чем известная. Больше всех говорит Хиаши-сама. О клане, чтимых в нем традициях и правилах, ставит в пример своего любовника, к слову, кланового омегу и изредка задает вопросы, так сказать, на усвоение материала. Ничего нового, примечательного, удивившего или же возмутившего его. Правда, глава клана так и не смирился с раздельным проживанием, но согласился отложить этот вопрос. Хината-химе его очаровала. Суйгетсу кажется, что она идеально подходит Нейджи. Даже сейчас, просто сидя рядом, они прекрасно смотрятся. К тому же, у омеги кроткий, незлобный, покладистый характер и, как он понял, уйма талантов. А так же незаурядные умственные способности. В общем, не мог он ненавидеть эту омегу. Понимал, что должен. Потому, что она имеет больше прав на его возлюбленного. Потому, что именно Хината-химе будет женой Нейджи, а он всего лишь любовником. Она – одна на всю жизнь, он же – всего лишь один из многих. Хината-химе тоже любит Нейджи – это и была та самая, последняя капля, смывшая с его сущности грязь ненависти. - Простите, - телефон завибрировал в кармане именно в тот момент, когда они наслаждались игрой Хинаты-химе на кото*, - но это важный звонок, - Хиаши-сама важно кивнул, но его взгляд не был особо довольным. Скорее, порицательным и напоминающим. Он же мог и не отвечать, но в большом зале было слишком душно. Пот катился по спине, впитываясь в рубашку и холодя кожу. И звонок оказался уместным предлогом. Ему нужен воздух, иначе он рисковал грохнуться в обморок прямо посреди бенефиса юной омеги. А огорчать Хинату-химе ему не хотелось. - Ещё раз добрый вечер, Шизуне-сан, - он вышел на балкон. Прищурился и поежился. Свет ламп вскружил голову, и ему пришлось ухватиться за перила, чувствуя колкость морозных мурашек по всему телу. – Что-то случилось? - Прости, что беспокою, Суйгетсу-кун, но мне все не давало покоя твое состояние, - голос женщины показался ему то ли взволнованным, то ли нетерпеливым. Омега жадно глотал воздух, до предела наполняя легкие. Наверное, его силам все-таки есть придел, о чем нужно как-то намекнуть Нейджи. Потеря сознания в присутствии цвета клана Хьюго точно не прибавит ему положительной репутации, - поэтому я заехала в лабораторию сегодня и лично сделала анализ крови. - Судя по тону вашего голоса, жить мне осталось считанные минуты, - он не язвил. Просто чувствовал себя так, словно, и правда, вот-вот отправится к Предкам. Или в Бездну. Скорее всего, бывший муженек будет рад встретиться с ним именно в кольцах Геенны. - Прости, просто я сама слегка озадачена, - женщина сглатывает. Прокашливается. Молчит пару томительных секунд. – Ты беременный, Суйгетсу-кун. Поздравляю. - Спасибо... – шепчет на автомате. – Я вам перезвоню, - и отключается, даже не вслушиваясь в слова доктора. Сжимает телефон едва ли не до хруста. Впивается ногтями в ладони. Часто, надрывно дышит и все равно не верит. Не верит даже тогда, когда ноги будто сами несут его в большой зал. Новость... обезоружила. Разрушила все его далеко-идущие планы. Не выбила из колеи. Скорее, погребла прямо на месте. В этой же колее под названием сука-жизнь, а после выдернула из-под завала, растерянного и едва дышащего, поставила на ноги и приказала жить дальше. Ради той мечты, которую он сам отмел, как несбыточную. - Все в порядке? – шепчет альфа на ушко. Беспокойно и совершенно не обращая внимания на просящий взгляд Хинаты-химе. Просящий и ей уделить капельку внимания. Такого же, не данного, а искренне-заботливого. - Да, конечно. Это по работе, - улыбается. Не наигранно. Искренне, с внутренним ликованием. Неприметным жестом прикасается ладонью к животу. Удивительно, но он уже любит этот комочек внутри. Любит настолько, что ради него готов отказаться от возлюбленного альфы.