Хроники Зелёного гоблина

Мне никогда не хватало тепла. Всё холодно, холодно, ещё холоднее. Как в камере для особо опасных преступников. И даже когда вокруг светило солнце, я всегда чувствовал недомогание, дрожь. Она бежала по телу, словно так и должно было быть, но когда люди ходили по городу полуголые, с оголёнными руками, я всегда надевал куртку или пиджак. Они пялились на меня, словно на ненормального, а я всегда ссылался на аллергию на солнце. Так было проще жить. Но жизнь, в которой я лишь беспомощный мальчик, поднадоедала мне постепенно. И так я стал самым отвратительным, самым непослушным во всём классе. Так я стал изгоем. И мне оставалось лишь винить в этом одного человека – Нормана Озборна. В том, что меня родили на свет. Он стоял в своём обычном костюме, в коричневой куртке, с большим рюкзаком на плечах. Улыбнулся, когда увидел меня, но первым заговорил, всё же, я. − Питер Паркер. Призрак прошлого, − на его губах мелькнула еле заметная улыбка, и он вышел на свет. − Привет, Гарри. − Сколько лет мы не виделись? Десять? − Восемь, если быть точнее, но достаточно тепло. − Что привело тебя сюда? − Я просто смотрел телевизор, и… − Понятно… Мне не хотелось его видеть. Не было желания. Но видя его понурую голову, когда он уже был у дверей, я сказал то, что вернуло его дружеское расположение ко мне. Впрочем, и моё расположение к нему тоже. Но мне не хотелось. Нет, не хотелось окунаться в прошлое. Ведь я теперь… другой? Мы гуляли с ним по городу, он смеялся своим идиотским смехом, и от этого мне было тоже весело. Солнца не было и было прекрасно, потому что я бы не вытерпел находиться на нём, мне было бы слишком больно. − Почему ты какой-то запуганный? – внезапно спросил Питер, когда мы уже стояли у берега реки. − Это не поддаётся объяснениям, Питер. − Скажи мне! – в его лице я увидел настойчивость и всё ту же наивность маленького мальчика, что всё будет хорошо, что всё будет прекрасно. − Будет время, Паркер, будет время. − Что же ты скрываешь? − Всем есть, что скрывать. Отцы убегают от детей, друзья предают, идиоты ползают по стенам и воображают из себя героев. − Ты имеешь ввиду Человека-паука? – Питер внезапно встрепенулся, поднял на меня голову. – Так ты думаешь, что он идиот? − Он делает то, о чём его не просят. − Да, и даёт людям надежду, − парировал Питер. – Я думаю, что он хочет как лучше. − Хмм… − я смотрел задумчивым взглядом на него и посмеивался. Мне кажется, что он заступался за этого Паучка неумело, глупо, не имея особо веских доводов. – Откуда ты знаешь его так близко? − Я его не знаю. Это просто моё мнение. Я посмотрел на время, тяжело вздохнул и размял шею. − Что ж, мой старый дорогой друг, мне пора. Меня ещё ждёт куча дел. Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся. − Я тоже на это надеюсь, Гарри.

***

В Оскорпе меня встретила Фелиция. Она была одета уже в совершенно другом, противоположном вчерашнему, костюме. Строгом, прикрытом, сдержанном. Я же, окинув её оценивающим взглядом, по лестнице поднялся на второй этаж – она следовала за мной, как ни в чём не бывало, даже если я не просил об этом. Видимо, ей было нечего мне сообщить, и она собиралась мотаться вокруг меня до тех пор, пока я не дам ей новых распоряжений. − Фелиция, я хочу получше рассмотреть каждый этаж, каждый сантиметр этого здания. И ты мне в этом поможешь. Ведь есть люди, которые просто стремятся скрыть что-то от моих глаз, да? Ты же мне всё покажешь? − Да, сэр. − Начинайте. − Прошу, пройдёмте туда, − она повела меня в небольшую комнатку, где стояло человека два-три. – Здесь работают люди, разрабатывающие новые лекарства для улучшения зрения. Пока ничего не выходит, но опыты на животных проходят успешно. Какой-то китаец, стоящий у микроскопа, поклонился мне и продолжил свою работу. − Они всегда такие молчаливые? – прошептал я девушке на ухо, но она лишь улыбнулась и продолжила свой путь, как ни в чём не бывало, как будто я ничего не спросил. И некоторое время я был зол на её равнодушие ко мне. Она отлично выполняла свою работу, и я смягчился уже спустя час. Она продолжала вести себя также надменно, но показала мне действительно всё, что могла. Но… − Фелиция, ты сказала, что всего здесь три тайные лаборатории. Ты показала две. Где же ещё одна? Фелиция замялась на мгновение, закусив губу и кидая взгляды на проходящих мимо работников. − Никто не знает, где она. Просто ходят легенды, что третья лаборатория действительно есть. Возможно, просто пустили слух. Да эта лаборатория даже не зарегистрирована, хах! Не желая даже улыбнуться ей, я спокойно поблагодарил её за информацию. Экскурсия выдалась действительно интересной, но эта лаборатория не давала мне покоя. Если эта лаборатория действительно существовала, то никаких хороших опытов в ней не проводилось, это точно. Всё же, я чувствовал, что от меня что-то скрывали. − Вам показать что-нибудь ещё? – всё это время Фелиция удивлённо смотрела мне в лицо, видя, что я задумался о чём-то своём. Если бы она не спросила меня, я бы остался стоять так, задумавшись, очень надолго. − Нет, Фелиция. Но благодарю. Это было действительно полезной информацией. Я попрошу вас узнать у мистера Миллера, скоро ли будет готова сыворотка правды, которой он так хвастал передо мной ещё совсем недавно. Фелиция Харди кивнула, и уже спустя минуту её не было здесь, стоящей рядом со мной. Я почувствовал себя несколько свободным. Мне пришлось ехать на лифте на первый этаж. Требовалось разузнать ещё немало важных вещей, и я не мог стоять на месте. Хотя, в действительности, это было слишком утомительно. Я думал о Питере. О нашей с ним встрече, о том, с какой жалобной миной он произнёс «Твой отец умер», словно я сам этого не знал. Войдя в лифт, я не расслышал жалобного крика за моей спиной: «Подождите, Подождите, мне тоже нужно на первый этаж!». Но, услышав, я резко остановил двери лифта, и в него вошёл чернокожий, довольно неловкий мужчина в очках со свёрнутым ватманом под мышкой. − Ой… − на секунду он замолк, но тут же со счастливой миной на лице протянул мне руку. – Здрасьте, меня зовут Макс! Я много слышал о вас, вы такой классный! Он и вправду сказал «классный» и это «здрасьте». Я, конечно, не стал думать: «Как он посмел заговорить со мной первым?!», ибо о себе я не был высокого мнения, но то, что он сказал это, словно он мой друг, меня возмутило. Руку я ему не пожал. − Тогда вам уже известно моё имя, мне нет смысла представляться, − так называемый Макс почесал затылок той же рукой, что и протягивал мне, как бы давая понять, что совершенно не хотел пожать мне руку. Нам пришлось ехать очень долго, и эта атмосфера в лифте было очень напряжённой. В лифт больше так никто и не садился. Вечером я вернулся в свой офис. Сидел уже один, и никто не смел меня потревожить. Я чувствовал, что мне нет смысла возвращаться в пустующий дом, так как я там всё равно не засну, и голоса не замолкнут, не перестанут шептать мне что-то до тех пор, пока я не закричу от ненависти к ним и ко всем, кто меня окружает. Телевизор передо мной гудел о том же Человеке-пауке, и ведущий расхваливал его, что якобы «Весь Нью-Йорк благодарен ему за то, что он делает». Я держал в руках эту маленькую коробочку и с интересом рассматривал. Что-то зачесалось на коже, на шее. Я поднёс пальцы, но, дотронувшись, почувствовал резкую, то ли острую, то ли колющую боль. Это было похоже на некое воспаление, но гораздо хуже на ощущения. Когда я снова дотронулся до шеи, боль повторилась, и более настойчиво. Вскрикнул, и маленькая коробочка упала прямо на стеклянный стол. Я не сразу посмотрел на него, я глядел на свои пальцы. Они болели так же, как и шея. Стол засветился голубым цветом, и странное меню в виде голубой таблички всплыло перед моими глазами. Я не смог разглядеть надписи, они слишком светились, поэтому я нажал на первую попавшуюся. Всё это напоминало мне игру, и поэтому следующее я проделывал так, словно играл в обыкновенную игрушку. Вылезло окно, и в ней показался костюм. Такие, подобные этому, можно было увидеть лишь фильмах о супергероях или суперзлодеях. Я закрыл это окно, перешёл к следующему. И оно заинтересовало меня куда больше. Я узнал его. Этого мужчину, говорящего о пауках. Ричард Паркер, если я не ошибаюсь. Он говорил о них, как о существах, способных восстанавливать свои клетки. И даже на мгновение я поверил в то, что это – мой единственный путь излечиться от этой ужасной болезни, коей я обладаю. Я слушал его несколько раз. Возможно, в Оскорпе ещё работала пара-тройка человек, а я был единственным, кто не спал всю ночь и пересматривал, думал и пытался решить: стоит ли пробовать? Утром я позвонил Питеру Паркеру, предложил ему встретиться. Я так и не смог отдохнуть, ждал его до тех пор, пока он и не приехал. Потому что надежда была только на него. И я верил, что старый добрый друг не бросит меня в беде. Я показал ему видео. Он стоял, смотря с разинутым ртом на своего отца. Я же с безразличием осматривал Нормана Озборна, которого ненавидел больше всех на свете. − На людях так и не стали пробовать. Четырнадцать лет работы и напрасно. И одна маленькая, она единственная зацепка по этому делу… − я кинул газету на стол. – Человек-паук. Паркер вздрогнул, как я заметил, и это удивило меня. − При чём тут он? − А при том, что вот такая вот тварь укусила его, и каким-то образом – уж не знаю, как именно, − он смог выжить и получить в наследство от них удивительные способности: гибкость, паутину, ловкость… Исцеление. Я хочу найти его и взять у него кровь. Всего лишь капля, маленькая капля будет способна спасти меня. Ты знаешь, что мне недолго осталось. − Ты должен… взять у него… кровь? – Питер сел, поражённый моими словами, ну а я продолжал ухмыляться. − Она спасёт мне жизнь, − повторил я. − А может и не спасёт, Гарри. Ты помнишь, что стало с Куртом Конорсом, когда он попробовал ввести сыворотку с ДНК ящерицы в свой организм? − Конорс был жалким слабаком. Но я не такой, − я говорил от чистого сердца, веря в это, зная это. Я не хотел слушать Питера, хотя отчасти понимал, что он действительно говорит правду. − Вряд ли он помчится в донорский пункт, чтобы сдать свою кровь ради тебя. То есть, его это может задеть. Ну, иголка, и всё… − Да-да. Задеть, значит? – я улыбнулся угрожающей улыбкой. – Тогда может быть ты скажешь мне где он, раз вы так хорошо знакомы? И я пойду и попрошу сам? − Что?.. − Это ты снимал. Ты снимал это, фото с Человек-пауком. Ты просто должен знать, где он. Ты сам говорил мне, что он даёт надежду людям, так помоги же мне! Помоги мне, Питер. − Я… я попытаюсь. Он ушёл, а я остался стоять, наблюдая сквозь стекло за жизнью внутри Оскорпа. Жизнью, к которой я не желал принадлежать. Жизнью, которой я больше не мог жить.