Умри до того, как станешь взрослым

Холодно… Мое тело сотрясает неконтролируемая дрожь… Странно, сейчас июнь, а мне кажется, что январь вступил на престол. Ветер треплет волосы. Глаза закрыты. Стараюсь дышать ровно, но всхлипы вырываются против моей воли. Один шаг – и все. Один шаг… Один… - Учитель, что это за коробки у стены? - Заткнись, Ламбо, и так голова раскалывается, - чиркает зажигалка, и сигарета подносится к тонким губам. - Ты куда-то уезжаешь? – не отстаю от него. Я должен знать. Мы как-никак любовники, так ведь? - Я уволился из школы, - бросает он и, встав с кровати, натягивает рубашку. Успеваю оглядеть его идеально сложенное тело, прекрасный накаченный трос и сильные руки. Как же я его… - Почему? Что слу… - Молчи, тварь! Я что тебе сказал?! Эти старые пердуны узнали, что я сплю с учеником. Теперь на меня повесили ярлык «учителя-гомика»! Небось разболтал своим дружкам о нас! С меня хватит! - О чем ты? Я не такой! Я не мог!.. – он начинает поспешно натягивать трусы и штаны, отвернувшись от меня. Нет… пожалуйста… - Не мог он, как же. - Учитель! Возьми меня с собой! Я за тобой хоть куда готов! – я резко вскочил с кровати, и даже жгучая боль в заднице не остановила меня. - Ха? Ты издеваешься? Нет уж, увольте, - он поворачивается ко мне с ухмылкой на губах, в которых была зажата тлеющая сигарета. Пепел от малейшего движения рта любимого падал на пол. Хочу быть этой сигаретой. Хочу, чтобы он так сильно затягивался мной, чтобы он был зависим от меня, чтобы ни дня не мог прожить без затяжки мной! - Почему? Мне… мне некуда идти… Они не примут меня обратно… Он внимательно и холодно смотрит в наполняющиеся слезами мои глаза. Его фигура расплывается, а я как можно скорее стараюсь стереть соленую влагу, чтобы хотя бы последние секунды насладиться им. - Прошу, возьми с собой… - Нет. - Реборн!.. – я кидаюсь к нему на шею, лихорадочно шепчу всякие глупости, вроде «я люблю тебя», «не уходи», «прости»… А он выбрасывает дотлевшую палочку никотина в сторону, чтобы закурить новую. Да, видно это конец. Я так же буду выброшен, как эта использованная сигарета. Буду валяться рядом с мусором, и смотреть, как он затягивается новой. - Прекрати плакать, идиот, взрослые не плачут. - Я еще подросток, мне можно, - бормочу ему в ворот белоснежной рубашки, смаргивая с глаз бесконечный поток слез. - И это ты мне говоришь, после того, как соблазнил меня? - Не соблазнял я! Ты просто взял и изнасиловал меня! – вскидываю голову, смотрю в равнодушные черные глаза с укором. Тот только пожимает плечами и снова затягивается. – Что мне сделать, чтобы ты взял меня с собой? Скажи! – умоляю, а глаза застилает пелена слез. Не могу перестать плакать… - Умри до того, как станешь взрослым. - Что? – он так тихо сказал это, что я не услышал, но, к сожалению, я умею читать по губам… - Ничего ты не сделаешь. Я уезжаю, начинаю новую жизнь в Италии, и ты в мои планы не входишь. - Можно последнюю просьбу? – чувствую себя преступником, которого приговорили к смерти. Предсмертное желание, ха… - Заставь меня забыться, пусть только на эту ночь… Он похабно ухмыляется, выплевывает затухшую сигарету и, подхватив меня под бедра, кидает на кровать. Наваливается сверху, окидывает меня нечитаемым взглядом и впивается в шею зубами. Вскрикиваю от неожиданности и боли, пронзившей шею и все тело. Сильные руки мнут до синяков бедра, ягодицы, но я привык к жестокости с его стороны. Я все вынесу, что даст он мне. - Посмотри на себя, шлюшка, уже стоит, а я ведь ничего и не делал. Любишь боль? – ухмыляется, гад, знает ведь, что я на все готов ради него, даже умереть. – А здесь у нас что?.. – два пальца резко входят в растянутый проход, а я стону, как последняя шваль, только от ощущения их присутствия в своей заднице. Хочу его, невыносимо хочу. - Реборн, прошу… - стону, насаживаясь на пальцы, стараюсь сделать проникновение глубже, приятнее, а он будто специально водит около точки наслаждения, издевается. Любимое его занятие. - Ненасытная шлюшка, - выплевывает он и, вынув пальцы, заменяет их горячим членом. О, да… давай, ну же, глубже… стараюсь насадиться на него полностью, но тот специально придерживает меня за бедра, входя жутко медленно, принося мазохистское удовольствие и изводя меня. – Не спеши, у нас полночи впереди… Как же не спешить, если времени так мало? Почему он оставляет меня? В чем я провинился? Чем разозлил?.. Руки оглаживают бока, внутреннюю поверхность бедра, и как бы невзначай пальцы скользят по заполненному членом проходу. И горла вырывается гортанный стон, стараюсь как можно пошлее стонать, провоцирую его на действия, но он лишь цыкает, и пытка «нежностью» продолжается. - Реборн… - стону я, призывно смотря в его потемневшие от страсти глаза. Что-то во мне ухает вниз. Этот омут затягивает меня, топит, забирая из легких весь кислород, и я медленно, но верно умираю… Он рычит и, наконец, начинает двигаться. Сильно, резко, причиняя такую приятную боль, что тело заходится в экстазе, но рука на основании члена не позволяет кончить. Недовольно мычу, закусывая губы и смотря моему убийце в глаза. Он наклоняется и впивается в губы жестким поцелуем, который больше напоминает укус. Воздух наполняет сумасшедший запах страсти и крови, что возбуждает до безумия. Ну же, еще немного… Он кусает плечи, шею, выкручивает соски так, что меня просто подкидывает на кровати, а голос я давно сорвал на очередном стоне. - Реборн… - на выдохе шепчу я и тянусь к нему за очередным укусом. Но неожиданно он мягко касается моих губ. Я никогда не целовался так нежно, поэтому отвечал неумело, робко касаясь его языка. Оторвавшись от меня, он снова ухмыляется. Все. Секундная нежность прошла, осталась лишь неконтролируемая страсть, искрящаяся между нами. Пусть это никогда не заканчивается… Никогда… - Реборн! – я не выдерживаю и кончаю себе же на живот. Толчки замедляются, и рука его проходится по осеменившей торс сперме. - Какой непослушный мальчик. Тебя надо наказать… - Накажи! – вцепляюсь в его загривок и сам кусаю его губы. На мгновение он застывает, ведь раньше я редко проявлял инициативу, но потом, коротко зарычав, опрокидывает меня обратно на подушки… Умри до того, как станешь взрослым… Что же это означало? Ведь это не просто брошенные в пустоту слова. Он не хотел, чтобы я их услышал, значит, в этом был какой-то скрытый смысл. Но, в конце концов, я не смогу до него додуматься. Ведь я глупый плакса, который ни на что не способен. Даже любимого не смог удержать. А теперь лишь шоссе внизу и вечно спешащие куда-то люди. Глупые, зачем страдать, если все можно кончить одним шагом вперед? Один шаг… Один… *** - А теперь новости на нашем канале. Подросток сбросился с крыши небоскреба сегодня в девять вечера. Причины такого поступка ребенка выясняются… - Как же много идиотов на свете… - молодой человек выключает телевизор, встал со светлого дивана и направился на выход. Напоследок он взглянул в зеркало. Поправил бардак на голове, заплел тонкую косичку, поправил белого цвета футболку с абстрактным рисунком, которая выгодно подчеркивала фигуру парня, и широкие штаны цвета хаки и, надев черные гриндерсы, вышел из особняка. - Молодой хозяин, сегодня такой важный день, а Вы опять надели этот ужас! – причитал водитель, открывая дверь лимузина. - Отстань, Роджерс, - парень плюхнулся на заднее сидение. – Поехали! Светло-зеленые глаза безразлично смотрели на пейзаж за окном автомобиля. Голова была абсолютно пуста, а тело расслаблено. Было жутко скучно. - Роджерс, а какой из себя этот Вонгола? - Очень приятный молодой человек, он года на три старше Вас, значит, ему примерно двадцать восемь. - Такой молодой, а уже босс мафии, - ухмыльнулся молодой человек, запуская пятерню в темные лохмы. - Кто бы говорил, молодой господин, - улыбнулся водитель. Остальную дорогу они молчали. Парень даже успел задремать, но голос, оповещающий о прибытии, заставил вынырнуть из дремоты. Дверь лимузина открылась перед наследником клана. Устало выдохнув, он вылез из машины и окинул особняк Вонголы оценивающим взглядом. Присвистнув про себя, он направился в дом. Людей было очень много, даже представители враждующих кланов были здесь. Они мило беседовали друг с другом, но хорошо наметанный глаз видел приклеенные неестественные улыбки. - Добро пожаловать на мою вечеринку, – к парню подошел молодой человек. Глаза цвета молочного шоколада светились добром, такого же цвета волосы находились в творческом беспорядке, черный строгий костюм как влитой сидел на стройной фигуре юноши. - Мне очень приятно, что Вы пригласили меня на вечеринку, Вонгола, - парень улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. - Тсуна, просто Тсуна. Терпеть не могу этот официоз. А Вы… - Ламбо Бовино. - Очень приятно! Пойдем, я познакомлю тебя с моими приближенными, - Тсунаеши потащил немного обескураженного Ламбо к столу с едой и напитками. – Это Гокудера Хаято, моя правая рука, - брюнет ответил на рукопожатие светловолосого парня, который сразу ему не понравился. Так и хотелось по-детски назвать его «осминожьей башкой»… - Это Ямамото Такеши, он мечник и мой телохранитель, - брюнет со шрамом на лице больше пришелся по душе парню. Наверное, из-за его добродушной улыбки… - Мукуро Рокудо он мой… ой! иллюзионист, - «Только ли?..» - ухмыльнулся Ламбо, смотря, как порозовели щеки у босса Вонголы, а брюнет с хитрыми глазами незаметно для других поглаживал филейную часть наследника. – Хибари пока что нет, он должен приехать вместе с Дино Каваллоне. Ты знаком с ними? - Имел честь, - улыбнулся Бовино, вспоминая этого неуклюжего блондина и вечно недовольного брюнета. - А это мой учитель, - Савада, маневрируя между людьми, прошел к диванчикам, стоящим в тени зала. Укромное место для тех, кого насильно сюда притащили или просто уголок для отдыха. - Приятно… - начал было брюнет, но резко отпрянул от сидящего на кожаном кресле мужчины. - Что-то не так? – обеспокоенно спросил Тсуна, переводя взгляд с учителя на нового знакомого. - Все нормально, - прозвучал низкий баритон. – Мы просто уже знакомы. - Э? Когда успели? - Реборн был моим учителем в старшей школе, правда преподавал всего год и не ахти как, - Ламбо отмер и сейчас смотрел прямо в черные омуты, в которых раньше тонул… - А, по-моему, тебе нравилось, - ответил на скрытую издевку учитель. - Я тогда еще не повзрослел и не понимал, что значит по-настоящему хорошее обучение, - они не заметили, что остались вдвоем. Шатен быстренько улизнул от старых знакомых. Что-то ему подсказывало, что все не так уж просто у этих двоих… - Что ты хочешь этим сказать? - Смотря, что ты имеешь в виду. Ответить Реборн не успел. Послышался звук разбитого стекла и крики. Оба, не сговариваясь, бросились на шум. Посреди зала стояло, если Бовино не ошибся, двадцать пять мужчин в черных костюмах и затемненных очках. У каждого из них был пистолет в руке, но Ламбо сразу понял, что у них припрятано что-то еще. - Никому не двигаться! – начал их босс. – Нам нужен Савада Тсунаеши. Если вы отдадите его без сопротивления, никто не пострадает! - Ку-фу-фу~ - пронеслось эхом по залу, и через секунду паркет украсила кровь, вытекающая из отрезанной головы неудавшегося убийцы. - Вперед, ребята! Отомстим за босса!!! – закричал кто-то из толпы нападающих. Начался хаос. Дамочки, не прекращая, визжали и носились по залу, мешая охране. Выстрел за выстрелом, крики умирающих. Бовино запустил руки в карманы и вытащил свое оружие. Ламбо шарахнул электрошокером очередного самоубийцу и оглянулся. Тсунаеши будто подменили: исчезла мягкость в карих глазах, и рука без сомнений нажимала на курок. «Да, я был бы не против служить ему» - ухмыльнулся брюнет. - Идиот! – крикнули с боку, и что-то заставило наследника семьи Бовино упасть на пол. Подняв голову, он увидел своего учителя, который в упор выстрелил незаметно подкравшемуся к Ламбо мужчине промеж глаз. – Вот поэтому я говорил тебе умереть… Брови взметнулись вверх, а глаза расширились. «Что он сейчас сказал? Опять я прочел это по губам… Неужели…» - додумать он не успел, зоркий глаз заметил движение за спиной бывшего любовника. Нет… - Нет! – выкрикнул он. Вскочив с пола, он встал за спиной ничего не подозревающего Реборна. Звук выстрела эхом прокатился в голове учителя-киллера. Он обернулся, еле успевая подхватить падающее тело, и, прижав к себе бывшего ученика, спустил всю обойму в противника. - Ламбо… Идиот! – прошептал он, на что ему ответом была легкая подрагивающая улыбка. - Я рад, что мы снова встретились… - проговорил Бовино перед тем, как глаза его закатились, а сознание ускользнуло куда-то в темноту. *** - Синьор Реборн, Вам необходим отдых. Вы сидите здесь уже несколько дней. Мы уверяем Вас, с Вашим другом все нормально, состояние его стабилизировалось, и теперь просто надо подождать, - врач напрасно пытался уговорить мужчину отойти от койки Ламбо. Тот просто не реагировал на лекаря, и поэтому вскоре последний плюнул на это дело и скрылся за дверью палаты. - Именно поэтому я говорил тебе умереть. Ведь тогда я бы не беспокоился о тебе так, как сейчас. Идиот, ты заставляешь меня волноваться о тебе, а я этого терпеть не могу. Ненавижу привязанности… Лучше бы ты умер, будучи подростком, поверь, ведь тогда тебе не пришлось пройти через это и через многое другое, что обременяет взрослых людей. Боже, почему же ты не умер тогда?.. - Какой же ты эгоист, учитель, - тихо прохрипели с койки, и черные глаза в растерянности смотрели в мягкие светло-зеленые глаза. Оторопь пропала, а ухмылка заменила ее на лице учителя-киллера. - А ты таким меня и любил. - И еще жутко самоуверенный, - засмеялся брюнет, но тут же закашлялся, хватаясь за раскрывшуюся рану. Реборн нажал на кнопку вызова персонала, и медсестры прибежали буквально через десять секунд. Пока они штопали Ламбо, наставник Вонголы думал о том, что же ждет их в будущем, и стоит ли тянуть этого человека с собой в бездну?.. Может, стоит оставить его снова? Нет, точно нет. Уж лучше он сам будет его защищать от всех и вся. «Да, этот идиот не сможет без меня и дня прожить» - ухмыльнулся брюнет, а что-то внутри свободно выдохнуло. Наконец-то рядом с ним будет родной человек, который не оставит никогда.