Лето в Италии

— Хэй, красавица! — пронзительный крик перекрывает даже фырканье явно не первой свежести мотора. Колеса взвизгивают, тормозят, поднимая в воздух облачко пыли. — Тебя подвезти? — Череп, — равнодушный взгляд из-под полей шляпы оценивающе скользит по мотоциклу с облупленной кое-где краской, драным джинсам и нелепой, блестящей на солнце цепочке. — Оставь свои глупости романтичным девочкам. Я предпочитаю дорогие машины. — Подумаешь, — надувает губы тот, слегка надавливая на газ, не отставая от размеренной походки женщины, которая и не думает останавливаться. — Так и будешь ждать принца на красном Феррари? Вайпер на подколки не отвечает, молча продолжая путь. Легкая вуаль колышется от ветра вместе с подолом платья. В Италии — двадцать девять градусов выше ноля по Цельсию, и это чуть ли не единственная причина сменить практичный плащ на менее практичную одежду. Чуть — потому что, все-таки, быть женщиной — а не неопределенным таинственным незнакомцем — очень приятно. — Да что ты обижаешься-то, садись! — не отстает Череп. — До дома еще ого-го сколько! Дай хоть поухаживаю за тобой, подвезу, помогу, так сказать, целой и невредимой добраться до места назначения! Вайпер останавливается, мотоцикл тоже тормозит. — Вот что, — говорит она, немного растягивая слова, — если хочешь чем-то помочь — будь добр, купи картошки на рынке — Луче просила. Принесешь неоценимую пользу обществу. А насчет «целой и невредимой» даже не заикайся. Когда купишь автомобиль и научишься нормально водить — попробуй повторить свое предложение. Кто знает, может я и передумаю. — Стерва, — недовольно ворчит ей в спину Череп, наблюдая за мерно покачивающейся в такт шагам шляпкой, и это звучит как комплимент. — Жарко? — заботливо спрашивает Верде. Вайпер не отвечает. Она вообще не любит бессмысленные вопросы, ответы на которые очевидны. Она сидит в плетеном кресле на балконе, лениво наблюдая за перемещением солнца по небу. Тень закрывает все ее тело, но столп света уже вплотную подбирается к изящным босоножкам. Вайпер думает, что скоро придется перебираться на другую сторону особняка. Жара удушливая и неудобная. Конечно, можно было бы переждать внутри: каменные стены — неплохое средство от зноя (особняк выстроен на славу, что уж говорить; пожалуй, в нем комфортно жить даже такой большой «аркобаленовской» семьей — только недолго, не больше полугода, закончить все дела — и назад), но жаль терять такой теплый день. Кто знает, в какую сторону повернет циклон через сутки. Еще недавно город и пригороды тонули в непрекращающихся ливнях, так что сейчас солнце выглядит как подарок небес. — Ты знаешь, — небрежно бросает Верде, — я собрал вентилятор. Если хочешь — могу поставить его здесь. Неплохо придумано, правда? — Ну уж нет, увольте, — недовольно произносит Вайпер, не отрывая глаз от медленно движущегося солнечного пятна — оно уже ластится к щиколотке. — Еще не хватало, чтобы меня продуло в середине июля. Если бы мне было неудобно, я бы тут не сидела. — Зря, — разводит руками Верде. — Отличный вентилятор. Они молчат какое-то время. Верде рассеяно смотрит вниз, на дворик. Там Череп вполголоса костерит свой мотоцикл, который заглох у самых ворот, перетаскивает его с место на место, оставляя вывороченную траву вместо газона. Его голос долетает только обрывками, растворяясь в пении птиц и теплых медленных потоках воздуха. С грохотом падает мешок картошки, окончательно сворачивая руль. Солнечный луч обхватывает голые колени Вайпер, целует руки, и она несколько брезгливо отдергивает их, поднимаясь и расправляя подол платья. Пора перебираться. — Я могу перенести кресло, — улыбается Верде. — На той стороне есть еще одно, — равнодушно пожимает плечами Вайпер. Череп наконец-то замечает их с Верде, сначала неподвижно застывает, а потом кричит что-то приветственное и восхваляющее — для Вайпер, конечно же. Та уходит, даже не посмотрев вниз. — Вайпер, спорим, я обыграю тебя в карты? — заявляет Череп. — Да ты даже меня обыграть не можешь, куда тебе, — насмешливо парирует Верде. Где-то на кухне Луче гремит тарелками и напевает незамысловатую песенку. Па-па-рам-пам, свет, солнышко, лучики — другие слова разобрать сложно из-за шума воды. Луче так искренне радуется светлым денькам, что хочется улыбаться вместе с ней. На ужин определенно будет что-то необыкновенное из картошки. — Вайпер, а Вайпер! Давай сыграем! — пристает Череп. — Если я выиграю, ты пойдешь со мной на свидание. — Я тоже играю, — тут же присоединяется Верде. — Если выигрываю я, вы от меня отстаете, — тут же выдвигает свое условие женщина. В победе она не сомневается, а условия пари весьма и весьма заманчивы. Тишина и спокойствие — хотя бы на неделю — дорогого стоят. Она сдает карты, и в ее пальцах мелькают пестрые рубашки, так быстро, что и не поймешь — сжульничала или нет. Реборн неспеша отпивает кофе из фарфоровой белоснежной чашки. Он сидит около занавешенного шторами окна, в кресле, и читает свежую газету. Непонятно, как он может пить свой эспрессо в такую жару. — Не порть аппетит перед едой! — укоризненно замечает Луче, выглянув из кухни. — Все-то ты видишь, — вздыхает лучший киллер, отодвигая чашку, — а потом еще говоришь, что у меня паранойя. Луче смеется звонко и беспечно. Вайпер сбрасывает с рук последние карты, сцепляя пальцы в замок. Как и ожидалось, безоговорочная победа. Она уже предвкушает, как будет наслаждаться солнцем на балконе в гордом одиночестве, представляет, как мотоцикл быстро проедет мимо, не затормозив, пачкая туфельки пылью. Пристыженные мужчины собирают колоду. — Можете сходить на свидание друг с другом, — щедро разрешает Вайпер. Ответом ей служат два совершенно одинаковых укоризненных взгляда. В комнате повисает какое-то подавленное настроение. Реборн возвращается к чтению, изредка одергивая себя, когда рука по привычке тянется к кружке, досадливо косясь на кухню. Через шторы пробиваются последние лучи заходящего солнца. Вайпер щурится, пытаясь разглядеть, что творится там, на улице. Лал, как всегда — подтянутая, спортивная — отчитывает Колонелло, а тот, не вслушиваясь особо в гневную речь, протягивает ей букет ромашек. Новая волна раздражения, женщина отталкивает и руку, и букет, что-то недовольно ворча. Потом вздыхает — как-то обреченно — и отбирает все-таки изрядно помятые цветочки. Оглядывается на дом — не смотрит ли кто — а потом немного смущенно, быстро, целует Колонелло в щеку. Вайпер ловит себя на том, что ей совершенно не нравятся хмурые лица вокруг. — Подумать только, всё это время меня окружали такие понимающие мужчины, а я, жалкая алчная стерва, никогда этого не ценила! — саркастично тянет она, поднимаясь с дивана. — Мотоцикл, вентилятор — верх романтики и мужества! В качестве извинения, — она прикидывает что-то в уме, — можете попробовать придумать что-то более романтичное. На следующей неделе, — уточняет Вайпер. Она оглядывается на посветлевшие лица мужчин, и, неожиданно даже для себя, тихонько смеется. Вот что солнце с людьми делает, — думает Вайпер, — Если уж даже неприступный киллер Реборн и безжалостный солдат Лал Мирч не могут устоять, так где уж там мне… Жалкой алчной стерве… Жара к ночи спадает, оставляя после себя только свежую прохладу.