Обещаю быть с тобой

Дождь барабанил по крыше и крыльцу, заливая входную дверь сплошными потоками воды. На пороге, стояли двое мужчин. — Савада, чтоб её... — тихо, но с такой силой выдохнул брюнет, после фразы Дины об охране. Дара, скрестив руки на груди, смерила незваных гостей холодным, изучающим взглядом, после чего наградила подругу таким же. — Что вы здесь забыли? — голос шатенки был ровным, но в нем явственно читалась сталь. Они же со всем разобрались, тогда ещё в штабе пару месяцев назад. — Джудайме дала нам этот адрес, — сквозь зубы процедил Хаято, явно не в восторге от миссии. — Сказала обеспечить безопасность жильцов. Я за зеленоглазой, — он кивнул в сторону Дары. — Хибари за голубоглазой. — Его взгляд был устремился в пол, он явно старался не встречаться глазами ни с кем. — Что?.. Тсуна?.. — Дара замерла с открытым ртом, пытаясь переварить информацию. Она обернулась к подруге. — Дина, ты в курсе? — та не шевелилась. Она стояла, вцепившись пальцами в косяк двери, но ее взгляд уже был не яростным, а лишь уставшим. Вместо ответов ещё одна куча загадок и проблем. Наконец она медленно перевела взгляд на подругу, и в глазах той читалось полное непонимание и шок, когда она увидела синяк на лице подруги. - А это ещё что?! - взревела девушка, не на шутку распаляясь ото всего непонятно происходящего. Стоило только так поздно вернуться, как что-то да происходит! — Синяк ни за что получила, — тяжело вздыхая и прикрывая глаза, ответила студентка. Думалось очень тяжело. То что сейчас происходит это как последний гвоздь в гробу с похороненной психикой девушки. — Я не просила Тсуну о таком, — еле шепча проговаривала она. — Ты виделась с Тсу?! — шок и злость шатенки казалось сейчас поднялись до максимальной отметки, так сильно полыхал огонь в её зеленых глазах. Тем не менее, разбитый вид подруги и двух мокрых котят на пороге, стал сигналом к самостоятельным действиям. Её внутренний хаос требовал порядка, и сейчас его можно было навести только физически. — Ладно. Всё. Все молчать и слушаться! — скомандовала она, переходя в режим хозяйки, взявшей ситуацию под контроль. — Вы, — она ткнула пальцем в сторону Хибари и Хаято, — заходите. Снимайте мокрое. Вон там ванная комната. У вас с собой сменная одежда есть? — Светловолосый молча показал на небольшие дорожные сумки, стоящие у их ног. — Отлично. Идите, приводите себя в порядок. А ты, — она повернулась к Дине, — марш на кухню. Ставь чайник, делай нам всем свой успокоительный, с имбирем. И чтоб покрепче! Её тон не допускал возражений. Ди, словно не желая выполнять мыслительную деятельность хотя бы сейчас, покорно побрела на кухню. Брюнет, смерив Дару коротким, оценивающим взглядом, в котором мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение, молча поднял свою сумку и направился в указанном направлении. Гокудера, всё так же не поднимая глаз, последовал за ним. В груди у Дары что-то ёкнуло, странная смесь из щемящей ностальгии по тем дням, когда этот взгляд означал нечто большее. Она сжала пальцы, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. «Нет, — сурово одернула она себя. — Сейчас в моей жизни другой человек. Добрый и светлый». Пару секунд спустя, мужчины вернулись с очевидным вопросом. — Нам мыться месте? — зайдя в дом, спросили они хором, но с разной интонацией. Кея произнес это раздраженно и недовольно, а Хаято немного удивленно и с недоверием. — А что? Стесняетесь друг друга? Увы и ах, но ванная одна. — Покидая помещение и открыто издеваясь произнесла Дара. Надо же как то пар выпустить. — Отлично! — Разозлено воскликнул мафиози, сверкая зелёными глазами. — Я переодеваться, а ты как хочешь. — Протараторил он, двигаясь в указанном направление. — Камикорос! — Зло выплюнул брюнет, и пошел в ванную за ураганом Вонголы. Через пятнадцать минут в маленькой кухне пахло имбирём, мёдом и травяным чаем. Дина расставляла кружки на столе, её движения всё ещё были замедленными. Дара сидела напротив, уперев подбородок в сложенные руки в ожидание, когда люди у которых все ответы на её вопросы, соберутся вместе. В дверном проёме появились мафиози уже в сухих просторных свитерах и тренировочных штанах, волосы их были взъерошены после душа. Они молча прошли к столу и сели на свободные места. — Ну, — начала Дара, ломая неловкое молчание. — Рассказывай. С самого начала. Что случилось с тобой и откуда этот синяк? — переводя весь фокус внимания на подругу, задала вопрос она, ожидая что когда понадобится, то и эти два незванных гостя подключатся к объяснению. Ди обвела взглядом присутствующих, на секунду задержавшись на лице дорого сердцу мужчине, но тут же отвела глаза. Она сделала глоток горячего чая, как будто пытаясь оживить намертво окаменевший язык. — Я... я не выдержала, — тихо начала она. — Это чувство слежки... сводило меня с ума. Поэтому после универа, я достала "подарок" Антонио и вышла на улицу, выманивать свой «хвост». — Дара ахнула, широко раскрыв глаза. Брюнет не изменился в лице, а Хаято уставился в кружку, нервно напрягая плечи. Этого он не знал. Не успел узнать причину её появления в штабе. — Оказалось, это был не враг, — горькая усмешка тронула губы Дины. — Это был мой личный охранник от Вонголы. Он показал жетон. Сказал, что знает Антонио. Я... не совсем ему поверила. Приказала доказать, что он не из Нэрригуэрры, поэтому он повез меня в особняк, к Цуне. — Она рассказала, как её не хотели пускать, как один из охранников у входа принял её за шпионку, скрутил и ударил. Рассказала кратко о разговоре с Савадой, их примирение и договорённость, что так больше продолжаться не может. И что в итоге её отвезли домой. — И вот, — она развела руками, указывая на всю кухню и её новых обитателей, — похоже, нашлась вот такая... альтернатива. — Она умолчала о главном, о встрече с Ураганом Вонголы и той девушкой в коридоре особняка. Эта рана была слишком свежа и лична, чтобы обнажать её перед всеми, и особенно перед ним самим. Повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шумом дождя за окном. Дара смотрела на подругу со смесью злости, грусти и понимания, но об остальном решила поговорить наедине. Хибари сохранял как казалось каменное спокойствие. А Хаято... он всё так же не поднимал глаз, но его пальцы, сжимавшие край стола, были белыми от напряжения. Чай в кружках понемногу остывал. А неловкость от услышанного и несказанного наоборот сгущалась. — Почему Тсуна отправила именно вас? Да ещё сразу после нашего разговора? — нарушая тишину, Дина не скрывала раздражения, её взгляд переходил с одного мафиози на другого и обратно. — Мы не знаем, о чём именно вы говорили с Джудайме, — тихо начал Гокудера. — Но сразу после этого нас вызвали. Мы узнали, что на особняк Варии напали. Воздушная атака. — Дину будто ударили током. Так вот почему Цуна так спешно провожала её и говорила о войне. Это была не абстракция. Это то что случилось за минуты до её прихода. — Поэтому Джудайме уехала со всеми Хранителями, кроме Реохея, Хибари и меня, — он всё так же смотрел в стол, избегая её взгляда. — Она сказала, что мы не должны допустить «террористических актов» здесь, — он произнёс это с горьким сарказмом. — И дала нам адрес. Сказала, что если мы не сможем защитить свои «объекты», то ситуация с Нэригуэррой станет критической. Нам дали только описание внешности. Ни имён, ни возраста. Ничего. Вот оно. Савада, даже уезжая на войну, сдержала слово «осведомлять». Просто её методы были настолько мафиозными, что студентка даже представить не могла. Она не убрала охрану. Она прислала элиту, потому что обычных сил больше не осталось. — Ясно, — выдохнула Дина, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Война пришла к её порогу в самом буквальном смысле. — Сейчас идёмте, вам же спать где-то нужно. — Дара молча слушала, выжидая, когда сможет поговорить с подругой с глазу на глаз. Лишь иногда кидала взгляды на брюнета, пытаясь представить дальнейшее сожительство. Видя, что подруга снова зависла, переваривая то огромное, что свалилось на неё менее чем за 12 часов, девушка взяла всё снова с свои руки и повела мужчин к их месту ночевки. — Итак, спать будете здесь, — она указала на небольшой, но раскладной диван. — Вдвоём. — вся компания дружно последовала за шатенкой, даже Ди погруженная в свои мысли плелась следом. Но хоть она и была еле живая на вид, мозг настроился на то, что для того, чтобы пойти спать, необходимо уложить всех остальных. Задачи для скорейшего достижения цели были поставлены. — Дара, принеси им постельное бельё, пожалуйста, — попросила студентка, уже подходя и начиная с силой раскатывать диван, не оставляя мужчинам и шанса на возражение. — Вот! — шатенка вложила в руки мафиози стопку белья, одним взглядом пресекая начинающийся протест Хаято, которому явно не улыбалась перспектива делить ложе с Хибари. — Что-то ещё? — осмотрела она компанию. — Помоги им обустроиться, а я посуду мыть пошла, — бросила Дина, жаждя скорее скрыться от этого невыносимого соседства, и вышла на кухню. Спустя пару минут за ней последовал мужчина. Он молча встал в дверном проёме, не решаясь зайти, его взгляд, тяжёлый и пристальный, впился в её спину. Она делала вид, что занята грязными чашками, чувствуя этот взгляд на себе. Тишина в комнате была густой и колючей, как еж. Находиться в "таких" отношениях было невыносимо. Особенно после всего, что случилось сегодня. — Как щека? — Его голос, тихий и хрипловатый, разорвал тишину. Дину заколотило на месте, её пальцы сжали край раковины. Она не обернулась. — В порядке, — буркнула она в ответ, глядя в стену. — Уже не так сильно болит. Спасибо «вашей» охране у особняка. — Её голос прозвучал язвительно, но дрожал. Дрожал от усталости, от гнева, от воспоминаний о том, как он стоял с той девушкой. И теперь этот же человек был в её доме и спрашивал о синяке, который стал лишь маленьким эпизодом в этом кошмарном дне. Она чувствовала, как его молчаливое присутствие за спиной жжёт сильнее любого синяка. Хаято же видел не просто спину. Он видел напряжение в её плечах, слышал подавленную дрожь в голосе. Его собственные мысли были хаосом. Приказ. Война. Разбомбленный особняк. И на фоне этого — она. Девушка, которая всегда была для него слишком живой, слишком яркой и слишком сложной. Он чувствовал жгучую вину и не только за сегодняшний синяк, но и за ту сцену в коридоре, которую она, несомненно, видела. Он хотел объяснить, что та девушка ничего не значит, что это часть игры, часть их проклятого мира... но слова застревали в горле. Любое оправдание звучало бы фальшиво. Он сам это выбрал. Его присутствие здесь было для неё наказанием, и он это понимал. Этот вопрос был нелепой попыткой проложить хоть какой-то мостик через пропасть, которую он же и вырыл. Тем временем в гостиной царила своя, не менее напряжённая атмосфера. Дара с неохотой помогала Кёе раскладывать постельное белье. Её мысли метались. С одной стороны, её бесило это вторжение, этот сюрреалистичный приказ Цуны и вся эта мафиозная безнадёга, что снова ворвалась в её жизнь. С другой, она не могла не ловить на себе взгляды Хибари. Старые чувства, давали о себе знать тревожным теплом в груди. Но тут же в памяти всплывало лицо Эмилио: доброе, открытое, простое. И ей становилось стыдно. Она злилась на брюнета за его стоическое спокойствие, на себя за эту дурацкую неразбериху в душе, и на ситуацию в целом. — Держи, — отрывисто бросила она, подавая ему подушку, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и холодно. Хранитель Облака принимал вещи с тем же видом, с каким принимал бы оружие. Его лицо было маской полного безразличия, но внутри он испытывал острое раздражение. Всё это слабость. Нынешняя ситуация, необходимость делить кров с «травоядными», вынужденное соседство с шатенкой, которая смотрела на него то с упрёком, то с тем блеском в глазах, который он помнил... Всё это было ниже его достоинства. Он ненавидел хаос, а эта квартира была его воплощением. Его единственным утешением была мысль, что это задание. Четкое, конкретное. Защитить объект. Всё остальное... эмоции, воспоминания были лишь помехами, которые нужно игнорировать. Он взял подушку из рук Дары, и его пальцы на секунду коснулись её. Он почувствовал, как она вздрогнула, и тут же убрал руку, словно обжёгся. Ещё одна слабость. Ещё одна помеха. Он молча отвернулся и начал обустраивать свою половину дивана с таким видом, будто готовился не ко сну, а к долгой осаде. Дара, оставшись стоять посреди комнаты, чувствовала, как тишина между ними становится всё более тягостной, и мысленно считала секунды, когда же эта кошмарная ночь закончится. Дверь в комнату закрылась с тихим щелчком, отсекая внешний мир и двух невольных сожителей в гостиной, Дара пришла к Ди, чувствуя, что если они не поговорят сейчас, то потеряют что-то важное в их дружбе. Воздух в комнате, пропитанный дождевой сыростью и остатками вечернего чая, казалось, замер. Шатенка, не говоря ни слова, подошла к кровати и плюхнулась на край, обхватив голову руками. — Боже, Ди... Я не знаю, что сейчас чувствую. Всё это... — она сдавленно вздохнула. Девушка стояла у окна, глядя на стекающие по стеклу капли. Её собственная буря бушевала внутри. — Я понимаю, — тихо сказала она. — У меня тоже в голове каша из-за сегодняшнего дня. — Сегодня... — она замолчала, подбирая слова. — Сегодня, увидев Хибари, я просто растерялась. В груди что-то ёкнуло, какая-то старая, глупая привычка. Но это не то, Ди, я клянусь! С Эмилио я чувствую себя по-настоящему счастливой. Я хочу быть с ним. А эта... эта встреча сегодня просто наваждение. Она застала меня врасплох, вот и всё. Дина наконец отвернулась от окна. В тусклом свете ночника был виден её усталый профиль. Это их способ просто выговориться, без осуждения или советов. Просто разделить все горести и радости. — А у меня в голове всё крутится одна картинка, — её голос дрогнул. — Сегодня, в особняке... Я видела Хаято. И ту девушку, про которую говорила Маеко. Они были вместе. И он... он смотрел на меня так, словно я призрак, который преследует его и от него никак не избавиться. — Она закрыла глаза, словно пытаясь стереть воспоминание. — И знаешь, что самое противное? Я почувствовала ни боль или ревность. Я почувствовала... опустошение. И злость. На него, на себя, на всю эту игру, в которую мы все играем. А ещё уже давно... — она посмотрела на подругу, и в её глазах стояла непролитая слеза, — Мне страшно, что мы с тобой, как корабли, разошлись в этом шторме. Что ты нашла свою гавань, а я осталась одна посреди бури. Я не знала как всё это сказать, не хотела быть третьей лишней. — Не смей так думать! — Дара резко встала и подошла к ней, хватая за руки. Её пальцы были тёплыми и живыми. А гневный шепот был так необходим, чтобы сохранить приватность их общения. — Да, у меня теперь Эмилио. Но это не значит, что я перестала быть твоей подругой! Ты не одна. Никогда. Просто... — она вздохнула. — Просто я, наверное, так увлеклась своим счастьем, что забыла тебе это показывать. А ты всегда так много всего держишь в себе. И про Хаято... Ди, я в ярости за тебя. Он не заслуживает ни одной твоей слезы. Ни одной! — Дина медленно кивнула, чувствуя, как каменная тяжесть в груди понемногу начинает спадать. — Я знаю. Просто... сложно. Сложно всё это принять. И видеть его теперь каждый день... — она содрогнулась. — Мы справимся, — твёрдо сказала Дара, сжимая её руки. — Мы всегда справлялись. И на этот раз будет так же. Я с тобой. А эти двое... — она кивнула в сторону двери, — они здесь временно. — Обнимая подругу как можно крепче, говорила девушка. — Давай договоримся больше не молчать. Не держать всё в себе. Я видела, что тебе плохо, что ты вся на иголках, но ты и шанса не давала подойти к тебе. — Не удивительно, что ты от меня отдалилась. — обнимая в ответ шептала Ди. — Я, наверное, действительно сошла с ума. Мне о многом ещё нужно тебе рассказать, — уже зевая, продолжала она. — Не сегодня, сейчас отдых тебе нужен больше. Мы переживём и это. Вместе. —заглядывая в голубые глаза, что были сейчас цвета моря во время шторма, твердо шептала шатенка, искренне радуясь, что они вновь стали близки. Они стояли посреди комнаты, две девушки против всего мира, который снова ополчился против них. Но в этой комнате, в тишине и взаимном признании, снова зарождалась та сила, что всегда помогала им выстоять, сила их дружбы. Пусть хрупкая, потрёпанная и испытанная сегодня на прочность, но нерушимая.