Потерянные слёзы

В Городе Звонов был час глубокой майской ночи. Где-то в лесах выходили на охоту деметрийские тигры, в селениях мирно спал рабочий люд, а охрана крепостей переговаривалась через провода. Под окошком аптечного пункта в Городе Звонов мёрз какой-то человек в джинсовом костюме. Толстая аптекарша медленно отпирала задвижки, поглядывая на посетителя, как Цербер. — Что вам продать? — спросила она, в конце концов, распахнув окошко. Человек, слишком молодой и бледный в свете фонарей, почти что вздрогнул. — Дайте мне... э-э... капли "Тиропина". — Секунду. Обвислая от жира физиономия аптекарши скрылась под прилавком. Зашуршала бумага. Тем временем ночной покупатель подозрительно оглянулся. Мелькнуло юношеское лицо, большие глаза и обожжённые в нескольких местах русые кудри. Челюсти парня были сжаты, а сердце грохотало молотом, — но явно не от испуга. Скорее... От восхищения? — Шесть, — сказала аптекарша, бросив на подоконник пузырёк с каплями. — А ещё две бутылочки найдутся? — вежливо спросил парень. Через минуту он уже сворачивал в тёмную подворотню за аптекой. И только там позволил себе победную улыбку. "Судьба дарит шанс раз в тысячу лет. Полгода назад Они сказали, что не примут слабака, но всё меняется. Интересно, узнают ли? Само провидение сжалилось... А вдруг мне суждено стать Её мужем?.. Они должны принять человека без слёз, а дальше увидим!" Прижимая к себе завёрнутые в бумагу капли, юноша побежал домой. Именно побежал, так как небо и земля слились в одно чернильное море, а где-то далеко запела стая волков. Стража их отпугнёт, но есть и другие опасности. Например, городские бандиты. Здесь нечего стыдиться, тем более, горожане спят. Им не до бегающих незнакомцев. — Агат! Ага-а-ат! — завопили под окном. Парень как раз возился с "Тиропиной". Он стоял посреди комнаты и, одной рукой придерживая веку, отсчитывал дозу. По две капли на каждый глаз — это не очень просто. Особенно, когда после первой уже ничего не чувствуешь от рези в глубине черепа, — легко переборщить. Вместо потолка — пятно, напоминающее взбитый и разведённый сырой белок. И так дважды в день. Ритуал победителя. — Агат!!! — Сейчас!!! — в тон проревел юноша, начиная узнавать голос. Значит, снова они... Семья Донаев — муж, жена и маленький вредитель — поселились квартире этажом выше год назад. За это время их сыночек подрос и научился выбрасывать ключи от дома из окна. Прямо на балкон Агата. С завидным упрямством. Положив "Тиропину" на захламлённый стол, Агат всмотрелся в нечто пятнистое за окном. "Нечто" растаяло и превратилось в улицу. На тротуаре, держа по сумке с овощами, стояли господин и госпожа Донаи. Увидев соседа, они радостно замахали руками, будто заводные куклы. — Понял! Сейчас брошу! — весело крикнул Агат через открытую на ночь форточку. На балконе пригревало солнышко. "Хорошо же", — парень не мог не смеяться. Ему казалось, что целый мир пляшет и радуется. Завтра! Завтра! Завтра! Ключи, связанные брелком из рыжего дерева, покоились на коробке с зимней обувью. Агат взял их и, прицелившись, бросил с третьего этажа прямо под ноги соседям. Их благодарность утонула в звоне. Со всех сторон, мелодичном и светлом. Это башенники извещали народ, что наступил одиннадцатый час утра, время птиц и цветов. Агат бросился внутрь, зная: Донаи увидели, могут догадаться... Не имеет значения! Он захлопнул дверь так, что едва не повыбивал стёкла, и грохнулся на четвереньки. Звоны волшебными нитями обвязывали сердце, расцветали в нём и будили что-то такое... Он смеялся. В груди щекотало, мускулы блаженно расслабились. Казалось, будто свежий ветер с запахом лилий поднимает его в небо, и в мире больше нету зла... — Господи! — выдохнул Агат, перекатываясь на спину. Звоны ударили в последний раз. Эхо побродило между черепичными крышами, цветами и заборчиками города ещё полминуты, но тоже ушло. И комнату захлестнула густая, мягкая тишина. Агат закрыл покрасневшее от смеха лицо руками. Нет, его не возьмут в стражники. Звоны служили для города подпиткой. На четырёх белых башнях, по красоте сравнимых с южным закатом, они раз в сутки оживляли душу этого места. Ещё бы! Войны, голодающий восток, неизвестные твари из ниоткуда, шайки, убийства... Звоны пробуждали в каждом, кто их слышал, надежду. К ним переезжали из разных уголков мира самые несчастные люди, и город разрастался по часам. Некоторое время власти считали, что в таком случае на окраине звонов не услышат. Зря. Оказалось, что те прекрасно знают свою работу. Агат был исключением. Он уже полгода не мог выдавить из себя ни слезинки. И полгода в одиннадцать часов утра его выворачивало от смеха, а душа парила где-то в синей дали мечты. — Меня не возьмут в стражники, если до завтра ничего не выдумать, — пропел юноша в потолок. — Милая Риори...