Привкус зависимости (перезагрузка).

Время летит незаметно. Шум вокруг слишком оглушающий, чтобы почувствовать, как оно проскальзывает сквозь пальцы. Белёсый дым из труб, угасающие лучи весеннего, но ещё не успевшего нагреться, солнца. Пейзаж неизменен за окном маленького домика на крыше. Высокий юноша молча замер у окна, сложив руки на груди. Где он оступился, где свернул не туда? Куда подевалось его блестящее будущее? Сегодня ему исполнилось двадцать три, восемь из которых он провёл здесь. «Самый верный квартиросъёмщик», как говорила милая старушка, что сдавала ему этот маленький домик на крыше. Парень улыбнулся, вспомнив её морщины, что веером окружали уставшие, но ясные глаза. Она всегда была добра с ним и каждый раз, когда она приносила ему рисовые лепёшки, говорила, что он такой милый мальчик и, что у него всё будет хорошо… - Чёрт! – Взлохматил тёмные волосы. – Когда же всё это закончится?! Благополучная семья, отличные перспективы… Всё исчезло в один миг, когда, по доброте душевной, он решил помочь однокласснику. Дурная компания никогда не кажется такой, когда к тебе там хорошо относятся и делают вид, что понимают. Звон мобильного. Раздражение и усталость на красивом лице. - Да. - Эй, Харизма! Ты скоро? Ребята заждались уже, а ты знаешь какими они становятся, если вовремя не получают то, чего хотят, – хриплый голос в трубке и сдавленный кашель. - Ты опять притащил своих дружков? Я же сказал, что ничего им не продам! Оставь этих отморозков! – Голос парня дрогнул. - Не гони, Мино, ты же знаешь, что твой старый товарищ не отмочит никакой фигни. Тащи быстрее сюда свой зад и прихвати побольше вкусностей! – Опять кашель. - Чёрт! Ты опять курил?! Тебе же нельзя, остолопина! Рак – это не шутки! – Паника в голосе. - Жду тебя. – Сброс вызова. - Чтоб тебя..! Брюнет раздражённо ударил кулаком о ветхий подоконник, от чего тот недовольно хрустнул. Несколько глубоких вдохов. За окном уже стемнело. Пора выходить на работу… От одной мысли об этом, его передёрнуло. Бесконечный круговорот притонов, грязи и вони гниющих изнутри тел и сознаний, страшно наблюдать, как затухает взгляд и признавать, что ты соучастник этого кошмара. Ты – источник их смерти, пусть даже они сами выбрали её. Короткая кожаная куртка, чёрная футболка и синие джинсы – он не любит привлекать внимание. Яркие понты и шумный нрав не для него. В нарко-среде его знают, как всесильного продавца счастья, ведь у него есть всё и всегда, стоит только заплатить, и ты получишь то, о чём мечтаешь, рай высшего качества, смерть с высшим показателем наслаждения. Промозглая ночь покорно впитывает в себя неприметную фигуру одного из самых влиятельных нарко-дилеров, одного из самых ожидаемых и одиноких людей в мире, где всё умирает, распространяя вокруг себя невыносимое зловонье. Эта зараза никогда не покинет этот город, он не заслужил права на жизнь, а потому он выходит на эти грязные и промозглые улицы каждую ночь. Каждую ночь он ждёт ножа под рёбра или пулю в голову, но лишь одиночество, тоска и совесть продолжают рвать его изнутри. Подойдя к задней двери полузаброшенного здания, парень тихо постучал. Ему открыли стразу. - Ну наконец-то! Я-то уже весь испереживался, куда ты запропастился! Нормально добрался, никаких проблем не возникло? – Тараторила скрюченная фигура в наглухо надвинутом капюшоне. - Нет, всё нормально, БанСок. - Блин! Я же просил меня не называть так! Запомни, меня зовут Призрак! П-Р-И-З-Р-А-К! – Проговорила фигура в капюшоне, растягивая слова по буквам. - Хорошо, я постараюсь запомнить. – Входя, ответил юноша. Глухие шаги по тёмному коридору рассыпались битым стеклом. Тусклый свет из-за приоткрытой двери. Клубы табачного дыма, смрад сырости, испорченных продуктов смешивался с терпким запахом пота и мочи – типично для мелких притонов этого города. - О-о-о-о! А вот и он, наш вестник счастья! – Противно заскрипел голос одного из сидящих на полу существ. Каждый раз, видя подобные человеческие останки Минхо было стыдно, что он так думает о тех, кого сам же толкает в пропасть, но иначе было просто невозможно. Это были уже не люди и не их тени, просто угасающие останки, что ещё перебывали в силах выполнять элементарные человеческие манипуляции. - Ты всё принёс? – Голос говорящего неприятно бил по ушам, вызывая аскому. - Да, всё, что хотели. – С годами он научился быть бесстрастным и не впадать в просветительскую деятельность. - Отлично, – неуклюжее шевеление в тёмном углу и в пятне тусклого света возникает скрюченная фигура. Они так похожи. В каждом из них живёт смерть, у них одно осунувшееся лицо и воспалённые глаза, пересохшие истрескавшиеся губы. Каким бы ни был выбранный ими яд, его лицо неизменно. На долю секунды гримаса отвращения проскальзывает по красивому лицу, не более – это его работа, единственное, что ещё не успело предать в этой грёбаной жизни. - Полторы, как договаривались, – голос уже не дрожит. - Ты дорогой мальчик. – Какой же мерзкий у него голос! – Если бы не отменные чудеса, что ты приносишь… - Он заходится жёстким кашлем, но трясущаяся рука протягивает смятые купюры. - Рад, что вам нравится. – Отдаёт товар. - Хм! – Быстро схватив горсть маленьких пакетиков, существо возвращается в свой угол. Юноша осмотрелся. Повсюду лежали тела, было совершенно не понятно, умер кто-то из них или нет. Так было везде, где были его постоянные клиенты. Придёт время и он пойдёт в клуб искать новых, очень скоро пойдёт искать. Чувство тошноты редко оставляло, но здесь ещё было кое-что, за что он цеплялся. - Бан… - Осёкся на полуслове. – Призрак, пошли выйдем. - Ага. Давай проведу тебя, дружище. – Парень, открывший ему дверь, медленно поплёлся к выходу. – Эй, дебилы! Только не прикончите всё, пока я не вернусь! Помните, что именно я вам сегодня обеспечил этот рай! Ублюдки. – Тихо шепнул, когда дверь за ним со скрипом прикрылась. Они шли молча. Сиплое дыхание в спину. Свежесть ночи. - БанСок. – Слова давались тяжело. - Да, дружище? – Почти беззубая и безумная улыбка. - Прошу тебя, перестань. Мне нечего тебе сказать, но… - Знаю всё, обо мне уже поздно беспокоиться, я сам загнал себя в эту яму, и выхода нет. Знаю, что просрал всё к чертям собачим… - Жёсткий кашель заставляет сложиться пополам, на грязную брусчатку падает несколько капель крови. – Видишь, – небрежно стёр остатки крови и слюны с бледных губ. – Видишь, – в полумраке вонючего переулка кровь на его руке кажется чёрной. – Мне уже ничего не светит, – усталая улыбка. - Прекрати. – Минхо не выдерживает, хватает парня за плечи и трясёт его, словно тряпичную куклу. – Прекрати эту нелепую браваду! – Голос предательски срывается. - Я уже прекратил. – В тусклых ввалившихся глазах дрожит слеза. – Мне страшно. Мне очень страшно. Я больше ничего не хочу. Смерть будет избавлением. Ты же знаешь это. – Парень тихо плачет, не отводя взгляда от глаз друга. - Я с тобой. – Крепко прижимает плачущего друга к груди. – Ты же знаешь, что я всегда с тобой… Не смей оставлять меня одного! Не смей! Слышишь? – Минхо прижал его ещё крепче. - Прости меня, прости, что втянул и тебя в это дерьмо. – Ему тяжело говорить, его душат хрипы. - Заткнись! Не смей меня оставлять сейчас! Я пошёл за тобой восемь лет назад и сейчас не собираюсь идти дальше без тебя! Слышишь меня, засранец!? - Если ты будешь так орать мне в ухо, то очень скоро я ничего не смогу слышать! – Прокаркал школьный товарищ, отстраняясь. – Что-то я вечно раскисаю, когда ты приходишь. - Я как всегда виноват? – Смахнул слёзы. - Эх ты! Харизма! – Усмехнулся. – Не стоит так переживать о том, кого уже вычеркнули из книги Жизни... Пойду я, пока они не схарчили весь яд, что ты принёс. Пойду я... Созвонимся завтра. Ага? - Да, конечно. - Дверь с жутким скрипом закрылась, лязгнул ржавый затвор. Тишина. Пора уходить. Постоянный зум мобильника. Ночь в самом разгаре. Жизнь всё быстрее несётся к своему завершению. Здесь счастье вспыхивает и угасает яркими вспышками. Здесь нет смысла и логики. Здесь ничего нет. Ничего не осталось. Так прошло восемь лет. Страха и неуверенности больше не осталось. Путь впереди чист, но идти некуда. Обычная жизнь на дне. Всего двадцать три, а жить уже нет сил, нет сил видеть, как вокруг умирают люди, как умирает твой единственный друг. Дилеру нелегко. Пусть он и не употребляет свой товар, но жизнь его не многим лучше жизни наркомана. Нет никакой разницы – ты не знаешь, когда смерть шагнёт тебе навстречу. Рассвет. В ногах скопилась тяжесть, спину ломит, а глаза слипаются. Обычное дело, только… странное чувство не покидает парнишку. А ведь он действительно ещё совсем мальчишка, пусть и с уставшим взглядом. Ему всего двадцать три, а о нём самом никто даже не знает, он просто доставка счастья, волшебник. Волшебник, именно так его зовут клиенты, никто не знает его имени, да и никому это не интересно… Ноги, тяжело шаркая по истертым ступеням, несут его в маленькую комнатку на крыше… «Самый верный квартиросъёмщик…». Лицо старушки некстати всплывает в памяти. Он устал. Сегодняшняя ночь измотала его. Скоро он останется один в этом тёмном мире ночных удовольствий. Совсем один. Сон без снов. Холод и пустота в тёмных углах. Нет сил бороться. Не за что бороться. Всё уже давно потеряло смысл. Стать сиротой при живых родителях здесь дело обычное. Слепящий свет настольной лампы, серьёзные лица полицейских – ничто не сулило хорошего завершения истории, ведь их поймали с поличным – пакетик марихуаны… Судебный процесс был долгим и муторным, очень скоро Чхве перестал понимать, что и кому пытается доказать. Он устал видеть осунувшиеся лица родителей, нет сил смотреть им в глаза… Когда родители перестали приходить к нему в тюрьму, он понял, что остался один. Теперь он сирота. Всё, что осталось – это школьный товарищ, с которым они и влетели в эту переделку. За пару лет в колонии для несовершеннолетних только он остался рядом. БанСок и МинХо стали братьями. Только они вдвоем против всего мира, что словно ёж ощетинился острыми пиками игл. Выйдя из колонии, всё, что оставалось, так это продолжить начатое. БанСок быстро наладил старые связи; ребята принялись за работу, но один из братьев не смог. Сорвался. Подсел на собственный товар, но они всё равно остались вместе, ведь только они вдвоём против всего мира. Только двое всегда вместе… Рак лёгких. Он так долго держался. Шесть лет ада подходили к концу. МинХо всегда знал это, но как всякий человек, не желал признавать очевидное. Сегодня вечером БанСок не ответил на звонок. Его телефон был отключен. Значит, вчера он в последний раз видел его улыбку, в последний раз, чувствовал тепло его исхудавшего тела, в последний раз… - Грха-а-а-а-а-а! – Крик раненного насмерть животного. Скрюченное тело, закутанное в старое одеяло. Зубы изо всех сил впиваются в старую затёртую ткань пододеяльника. Дыхание частое и прерывистое. Немигающий взор, устремлённый в одну точку. Слёзы. Слёзы. Просто солёная вода. Просто он остался совсем один. Просто и совсем один. - Ты же обещал не оставлять меня! – Мир вокруг исчез. – Ты обеща-а-а-ал! Больно дышать. Зачем теперь дышать? Никто не услышит… никто не придёт. Он остался один, совсем один. Мобильник разрывается от входящих звонков и сообщений. Жизнь никому не даёт передышки, чтобы не случалось. Она упорно толкала в свои альковы. Минхо приподнялся на локтях. Его глаза опухли и покраснели от слёз, но взор был ясным и холодным. Он не умел поворачивать назад. Смс: «нужна конная доза экстази, и 100 грамм кокаина. Меня направил «Соул». Деньги при встрече. Сегодня в 20:40 возле входа в паб». А вот и новые клиенты. Горькая ухмылка в темноте пустоты маленькой комнаты. На смену ушедшим всегда приходят новые. Так было, так есть и так будет, всегда. Быстро одевшись, Чхве подумал, есть ли у него ещё что-то на продажу – он давно не пополнял свои запасы. - На новенького хватит, а потом нужно будет затариться. - Тихо бормотал юноша, натягивая джинсы.