Он наглый.

Он наглый. Он такой наглый! Сидит, весь из себя - плечи расправил, глаза бегают по светящемуся экрану, а на меня ноль внимания. - Сэм, выключай свой чертов ноут и иди спать! - Он меня даже не услышал, конечно! Когда Сэм начинает заниматься интересным делом, до него хрен достучишься. Сейчас он сидит и читает какую-то легенду . Вот ботан. На порно сайт зашел хоть бы. Так нет, что вы! У него всегда лишь Википедия открыта. Хотя, если залезть поглубже в историю... - Сэм, тащи свою задницу сюда, иначе от твоего компа ничего не останется. - Он, наконец-то, удостоил меня коротким "Минуточку". В следующую секунду на Сэма полетела подушка, едва не скинув этот злополучный компьютер на пол. - Дин, какого...? Подожди минуточку, я уже дочитываю, - я больше не мог лежать: тело затекло, глаза закрывались, даже голова начинала болеть. - Все, я спать. Больше я тебя ждать не собираюсь, ты меня достал. Я повернулся набок, плотнее укутываясь одеялом. Через минут пять я почувствовал, что меня обняли теплые руки, которые согревали лучше всякого одеяла. - Что ты тут делаешь? - Ты же сам меня спать звал. - Да, но не к себе же! - Повернись ко мне, Дин. Не люблю, когда ты бубнишь под нос, - я нехотя повернулся. Как же меня достал этот кретин! Вот так уткнется носом мне в шею, и не останется у меня права выбора . Я чмокнул его в щеку, чуть ниже родинки. - Это еще за что? - За то, что ты такой засранец, - сказал я и продолжил его целовать. Губы были сухими и обветренными, и я слегка провел по ним языком.Вот, так-то лучше.Его руки забрались мне под футболку. Такой нетерпеливый. Если Сэму что-то нужно, то он это получит. И сейчас он хотел меня. Ну что ж, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Руки уже стянули футболку и водили вверх и вниз, щекоча. Он откинул меня на подушку. Нет, это уже не дело! Я оттолкнул его и уселся сверху, держа его руки, как в наручниках. - Запомни, сучка, сверху только я. - Сэмми не стал протестовать, он никогда этого не делал. Я расстегивал пуговицы клетчатой рубашки нарочно медленно, и снова вернулся к тонким губам. Осталось четыре пуговицы. Он с силой целовал мою нижнюю губу, а руками водил по обнаженной спине. Осталось три пуговицы. Когда губы оставались на секунду свободными, он стонал, пытаясь выговорить "быстрей", но не успевал, потому что мои губы снова его затыкали. Осталось две пуговицы. Мне уже самому хотелось поскорее сорвать с него эту дурацкую рубашку, но мучить его было намного интересней. Я оторвался от его губ и опустился к шее, водя языком от уха и ниже. Осталась одна пуговица. Его пальцы были где-то в моих волосах, пытаясь их крутить. Я чувствовал его дрожь и специально медленно-медленно коснулся губами соска. Он чуть не вскрикнул. Пуговиц не осталось, как и терпения. Я приподнял его и стянул рубашку, кидая куда-то в сторону. С джинсами играть не хотелось, поэтому я несколькими движениями снял их с него, отправляя следом за рубашкой. Из карманов посыпалась мелочь, звонко звеня. Со своими джинсами я расправился еще быстрее. Ха, нет, ну вы только гляньте! Он надел трусы со Спанч Бобом. Я уже хотел было отпустить шутку по этому поводу, и посмотрел ему в глаза, но они оказались прикрытыми. Он явно не воспринимал сейчас ничего, только кожа обрабатывала информацию горячими прикосновениями. Это зрелище сводило с ума. Хотелось всем телом к нему прижаться. Будто я никогда раньше его не видел. Я водил языком дорожки: по шее, ключице, соскам, пупку и доходил до белой резинки идиотских трусов. Когда на нем уже просто не осталось места, где я бы его не облизал, я стянул с него "Спанч Боба" и, сам того не осознавая, дерзко улыбнулся. Только представьте, если мои прикосновения приводили его в экстаз, то что же я смогу сделать с его самым чувствительным местом. На это у нас впереди вся ночь. Сначала руками, очень медленно, я водил рукой по его члену, слегка надавливая на головку. Сэм стонал, и этот звук был лучшим звуком на свете.Я не спешил, хотя чертовски хотелось. Рука медленно набирала темп, двигаясь от основания и вверх. Ай, как же мне надоело играть по правилам! Я прикоснулся к члену губами. Ощущение было такое, словно я не пил неделю и мне, наконец, предоставили целую реку. Сэм от удовольствия впился в мое плечо короткими ногтями. - Сэм, черт, больно, - сказал я, все еще с его членом во рту, и едва не подавился. Сэм понял и слегка ослабил хватку, но так ничего и не отвечая, лишь двигая бедрами, подстраиваясь под темп моих губ. Он слегка увлекся, забыв, что я не резиновый и начал двигаться сильнее. Я попытался слегка отстраниться, но он лишь схватил мой затылок руками, не оставляя мне выбора. Я уже чувствовал, что Сэм скоро кончит. Ну уж нет, сейчас я не доставлю ему такого удовольствия. Еле-еле я сумел вырваться из стальной хватки. Он от возмущения даже глаза открыл, но я уже перевернул его на живот. Он приподнялся, вставая на колени. Я потянулся к карману джинсов и к тумбочке. Наконец, найдя презерватив и смазку, можно было приступать. Сэм, по традиции, сам натянул его на мой член и снова принял исходное положение. Смазка была холодной. Неприятные ощущения, но когда я вошел в Сэма, его жар напрочь уничтожил эти чувства. Я медленно двигал бедрами, а Сэм извивался и стонал так, как никогда раньше. Начиная усиливать темп, я нагнулся и нашел его губы, впиваясь поцелуем. Обычно, в такие моменты мы не целуемся, да и вообще наш секс очень беден на нежности, но сейчас, когда Сэм выглядел так восхитительно, двигаясь подо мной, что мне самому захотелось попробовать его губы на вкус. Я уверен, что этот засранец мне еще это припомнит.Закончив этот мимолетный, но полный какой-то страсти, наверное, поцелуй, я выровнялся и обхватил рукой его член. Это надо было видеть: его спина выгнулась так сильно, что стало даже неестественно, шея так же откинулась назад, а с губ сорвался стон. Сэмми, Сэмми, кончить от одного прикосновения можешь только ты. Однако и я не стал сильно отставать, и, сделав еще пару резких движений бедрами, кончил. Еще с минуту я не выходил из него, пытаясь отдышаться, а затем повалился на подушку рядом, стаскивая презерватив с обмякшего члена. Сэм попытался меня обнять. - Это еще что за нежности? - Я все еще тяжело дышал. - Это не я полез целоваться во время секса. - Ну вот, я же говорил: припомнит еще! Я развел руки, приглашая его в объятия. Они получились жаркие и неприятно липкие. Казалось, мы могли там вечность пролежать, но закон подлости - это закон нашей жизни.Компьютер Сэма издал неопределенно пикающий звук. - О, скачалось, наконец. - Сказал он и быстро вырвался из моих обессиленных объятий. - Нет, мне иногда кажется, что ты больше любишь эту железяку, а не меня! - Дин, успокойся. Я только что показал тебе, как я тебя люблю, - и то правда. Он не сел на стул, лишь слегка приклонился перед экраном. Сэм так забавно выглядел голым в синеватом свете монитора: глаза лихорадочно бегали, изучая что-то, одна рука держалась за стол, а другая водила мышкой, громко клацая. - Сэм, иди спать, - опять молчит. - Сэм, черт побери, иди сюда! - Опять краткое "Секундочку". Он такой забавный, когда занят чем-то. Его сосредоточенное лицо, сведенные брови, сморщенный лоб - все было умилительным. Хотя меня жутко раздражает, когда он вот так вот меня игнорирует, и я бы хотел выкинуть этот комп через окно. Хотя, если залезть поглубже в историю... В него снова полетела подушка и он, наконец, оторвался от экрана и одарил меня неодобрительным взглядом. Он сдался, и молча закрыв комп, прилег рядом, устраиваясь в моих объятиях. Вот так мы и живем. Любовный треугольник между мной, Сэмом и компьютером, хотя я, собственно, не против.