Madness

Лиам притягивал меня к себе так сильно, словно пытался сделать нас единым целым. Я не противилась этому, так как это могло бы показаться ему подозрительным, и начинала задыхаться. Нужно было скорее вырваться из этих объятий и привязать его обратно к кровати, пока кто-нибудь случайно не прошел мимо и не заметил нас. Мы медленно передвигались в сторону кровати, и по мере нашего приближения к ней Лиам все более углублял поцелуй. — Ложись, — задыхаясь, прошептала я. Лиам опустился на кровать и потянул меня за собой. Я села на него, разместив ноги по обе стороны его бедер. Эта игра вновь перерастала в нечто большее. Парень ни на секунду не отрывался от моих губ, а его руки крепко держали меня за талию. Я продолжала целовать Пейна. Я понимала, что такими темпами быстро лишусь рассудка, но другого выхода я просто не видела. Сомневаюсь, что он добровольно разрешит мне себя привязать. Он — бывший наркоман, но не идиот же. Моя правая рука плавно опускалась вниз, касаясь груди и пресса парня, пока, наконец, не дошла до нужного места. Его больничные штаны вновь заметно топорщились в области паха, поэтому мне даже не нужно было особо стараться, чтобы возбудить его. Я положила руку на его разгоряченный член. Из груди Лиама один за другим вырывались довольно громкие стоны. — Хватит, — резко схватив меня за руку, прорычал он. Я мельком посмотрела на ремешки по бокам кровати, пытаясь что-нибудь придумать, но Лиам положил руки мне на ягодицы и придвинул меня чуть ближе к себе так, что теперь я сидела на возбудившемся органе Пейна. Дыхание участилось, а сердце забилось чуть чаще. Мне захотелось влепить себе пощечину, чтобы успокоиться и прийти в себя. Но как не думать о том, что я сижу на возбудившемся половом органе этого парня? — Прости, что назвал тебя не сексуальной. Ты дико заводишь. Я ухмыльнулась и двинула бедрами, заставив Лиама прорычать от возбуждения. Несмотря ни на что, мне нравилось так влиять на этого парня. Нравилось смотреть на его лицо, когда он буквально сгорает изнутри, пытаясь сдерживаться. Но в тоже время это пугало меня. Как далеко могла зайти наша маленькая игра в сиделку и пациента? Его руки сжимали мои ягодицы так сильно, что, казалось, они постепенно покрываются синяками. — Перестань, — задыхаясь, произнесла я ему в губы. — Не могу. Он говорил шепотом, но его голос полностью заполнял мою голову. Пейн поддался бедрами вверх, и от сильного желания у меня закружилась голова. Я не смогу больше терпеть эту пытку. Пора заканчивать. — Мне больно, придется привязать твои руки. Я впилась в его губы страстным поцелуем, продолжая двигать попой вперед-назад на его через чур возбудившемся органе, и попутно привязывала его руки. Мне тут же представилось, как он «обрадуется», когда я уйду, оставив его со стоящим членом и вздутыми на шее венами. Это жестоко, я и сама это прекрасно понимала, но что я могу изменить? Привязав его руки и удостоверившись, что он ничего не сможет мне сделать, я отстранилась от Лиама и посмотрела на его покрасневшее лицо и горящие пламенем глаза. Он перехватил этот жалостливый взгляд и прошептал: — Если ты хочешь, чтобы я упрашивал тебя, то не дождешься. Я двинула бедрами чуть резче и, прикрыв глаза, прикусила губу. — Жаль. Сделав глубокий судорожный вдох, Лиам напряг руки и отвернулся. Мышцы заиграли под его кожей, и я почувствовала, как закружилась голова. Он еле держался, и я поняла, что не могу оставить его здесь в таком состоянии. Проклиная себя за то, что вновь до такой степени завела его (и себя), я съехала с его члена и разместилась в районе колен. Затем, внимательно наблюдая за его лицом, уперла руки по две стороны от его бедер и, перенеся на них вес тела, нагнулась. Моя упругая грудь коснулась его твердого члена, после чего я провела языком по прессу парня. — Твою мать, — прошипел он. Я целовала его чуть ниже пупка, слушая, как из уст парня слетают неизвестные мне ругательства. Подняв голову, я посмотрела на перекошенное от возбуждения лицо Лиама. И мне нравилось видеть его таким. Нравилось понимать, что это я довела его до такого состояния. Резким движением я поддалась вперед и легла на тело Пейна. Наши лбы соприкасались, а губы еле касались друг друга. Я не позволяла ему себя целовать. Еще рано. Осторожно запустив руки в его больничные штаны, я крепко схватилась за член так, что Лиам напряг мышцы. — Может, ты все-таки попросишь меня? — прошептала я. — Ни за что. Его голос срывался. Я начала мучительно медленно двигать рукой по его члену. Мои пальцы играли с ним, то целенаправленно доводя парня до пика, то переставая касаться его вовсе. В какой-то момент Лиам подал бедра навстречу моим рукам, и я усмехнулась, убрав их. — Мне показалось, или это было похоже на просьбу, а? Сделав пару коротких вздохов, он буквально выплюнул: — Тебе показалось. Я вновь легла на него и чмокнула парня в нос, улыбнувшись, когда он попытался отвернуться от меня. — Ты такой милый, когда пытаешься казаться сильным, — я проводила пальцами по его груди, произнося это, — хотя сам понимаешь, что сейчас взорвешься. Нечто похожее он сказал мне, когда я точно так же, как и он сейчас, лежала внизу и старалась не заплакать от возбуждения. Я поднялась и оттянула его больничные штаны вниз, тем самым оголив член парня. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы тот час же не наброситься на него. Вместо этого я отодвинула свои трусики и провела половыми губами по всей длине основания. — Ты чувствуешь? Я вся мокрая из-за тебя, — прохрипела я, издав стон. — Я тебя ненавижу. — Ты меня хочешь. Я рассмеялась. — Отвяжи меня! Я вернула его одежду на место и, поправив свои промокшие трусики, поднялась с парня. Тяжело дыша, он проводил меня взглядом и прикусил губу, когда я наклонилась, чтобы поправить туфельку. — Куда ты пошла? — выкрикнул он, когда я сделала шаг к двери. Облокотившись о стену, я нахально посмотрела на него и, удивив даже саму себя, выдала: — Я ухожу. Лиам приподнялся на локтях и, нахмурив брови, закричал: — Куда ты уходишь?! Сейчас?! — Как куда? В свой кабинет. А может, найду более сговорчивого пациента, чем ты, — на выдохе сказала я. — Ты не можешь уйти сейчас! В его голосе было столько ярости и возмущения, что я улыбнулась. — А кто мне помешает? Ты? — я ухмыльнулась. — Я не уйду, если ты попросишь меня. Я заинтересованно посмотрела на парня, ощущая себя садисткой высшей степени, и, не услышав ответа, чуть приоткрыла дверь. — Не знаю, когда мы увидимся в следующий раз, поэтому до встречи. Смущенная, я выглянула в коридор и, не увидев там никого, открыла дверь. — Ты не можешь уйти! — заорал Лиам. — Ты не оставишь меня так! Вены на его шее вздулись до такой степени, что готовы были лопнуть. Я последний раз посмотрела на него и, пожав плечами, переступила порог палаты. — Трахни меня! Услышав это, я медленно вернулась в палату и закрыла дверь. Меня трясло от возбуждения, но я не спешила подходить к постели Лиама. Я наслаждалась происходящим. — Пэйтон, — ледяным голосом бросил Лиам, увидев как я, пуговица за пуговицей, расстегиваю больничный халат. Остановившись перед ним, я замерла на какое-то время, наблюдая за его лицом и губами, которые парень без перерыва закусывал, и, наконец, нависла над ним. — Ты не забудешь этот момент до конца своей жизни, милый. И, прильнув к его губам, я медленно опустилась на его член. Мне хотелось доставить ему удовольствие, хотелось доставить его и себе. Я хотела целовать его, чувствовать на себе его руки. Поэтому я, почти не раздумывая, отвязала Пейна. Не выходя из меня, он перевернул нас и теперь я оказалась снизу. — Мне так хочется отомстить тебе. Его горячее дыхание обжигало мою щеку. Он замер и попытался хоть немного отдышаться. — Но я не могу. Не могу больше терпеть. После этих слов Лиам начал совершать быстрые глубокие толчки. И мне нравилось это. Действительно нравилось. В какой-то момент я подумала о том, что наши стоны сейчас может слышать вся больница. Однако это не произвело на меня должного эффекта, напротив, возбудив меня еще больше. Хотя, казалось бы, куда еще больше? Я вцепилась в волосы Лиама и притянула его к себе, целуя парня так жарко и страстно, что он простонал мне в губы. — Черт возьми, — прохрипел он, оторвавшись от меня. — Ты сводишь с ума. — Заткнись, — вскрикнула я, задыхаясь, и положила голову Лиама на свою грудь. Он тут же сдвинулся к моему правому соску и прикусил его. — Господи, я больше не могу, — пискнула я и, сотрясаясь от подступившего оргазма, бурно кончила. Лиам не остановился. Он продолжал двигаться еще какое-то время и лишь после этого кончил. Я почувствовала, как внутри меня разливается теплая жидкость. Это было так приятно, что сейчас я даже не думала о том, чтобы обругать парня. Еще какое-то время он находился во мне, а я впитывала в себя ощущение того, что мы так близко друг к другу. Лиам лежал у меня на груди, восстанавливая дыхание. Я зарылась пальцами в его волосах и пыталась прийти в себя. — Мне нравится твой метод лечения, — пробубнил он и поднял голову. Пейн поцеловал меня, одновременно вынимая из меня свой член. Я разочарованно простонала ему в рот, из-за чего парень усмехнулся. Я убрала прядь волос со своего лица и шумно выдохнула. Мне давно следовало уйти из этой палаты, но мои животные инстинкты так не думали. — Слушай, Лиам, несмотря на все это, — я приподняла брови и закусила губу, — я должна тебя привязать. Иначе мне сделают выговор. Он отвел взгляд, явно разочарованный этим заявлением, но потом повернулся и произнес: — Если мы когда-нибудь это повторим, то я согласен. Я встала с постели и подняла с пола свой халат. Лиам не упустил момент, шлепнув меня по попе. Быстро одевшись, я повернулась к парню. Он уже лежал в своей привычной позе. Я привязала одну его руку, а затем — вторую. Пейн внимательно наблюдал за мной. — Это странно, — ухмыльнулся он. — Это ничего не значило, хорошо? — В каком смысле? — В смысле это был просто секс. И больше этого не повторится. Ты мой пациент, помнишь? Он вдруг покраснел от злости. Мне стало страшно, что привязанные руки не помогут, и он просто вырвет прутья кровати и ударит меня. Возможно, ими же. В голове я уже прокрутила эту картину, пока парень что-то кричал. Я его совсем не слушала. Нужно заварить кофе. И продержаться до конца смены.

***

В свой следующий рабочий день я была не в самом хорошем настроении. Причиной этому служил Лиам, который вновь должен был стать моим пациентом. А это означало, что мне придется зайти в его палату еще как минимум пару раз за сегодня. В тот день, после нашей безумной ночи, я пришла домой и поняла, что мне не следовало делать этого. А уж тем более, мне не следовало говорить той последней фразы. Если Морис все же вернет мне Лиама, он убьет меня при удобном случае. Ну, или изнасилует. Снова. А я снова не буду сопротивляться. Поймав себя на мысли, что все же хочу этого парня, я как раз подошла к его палате. Я уже четверть часа ищу Мориса, чтобы попросить вернуть мне Лиама. Марта сказала, что видела, как он шел к шестнадцатой палате. В окошечко было видно, что в палате находятся четыре человека: Пейн, ровно сидящий на своей койке и смотрящий куда-то в пол, рядом с ним взрослая светловолосая женщина (для себя я решила, что это его мать), гладящая Лиама по спине, и Морис, выслушивающий, как ругается последний, четвертый человек. Мужчина мерил палату шагами, а на его лице было заметно явное возмущение и злость. Я замерла в нерешительности. Мне не хотелось заходить в палату в то время, пока там были родители Лиама. Да и, если честно, я побаивалась и одновременно смущалась Лиама, а показывать это при Морисе и уж тем более его отце (скорее всего, это был именно он)  — не было мне на руку. Я еще несколько секунд смотрела на растерянное лицо Лиама сквозь окно палаты, после чего развернулась и пошла к Марте. Если Морис пойдет провожать посетителей, а он сделает это, то они в любом случае пройдут мимо поста девушки. Прошло около десяти минут, прежде чем я увидела Мориса и родителей Лиама, направляющихся в сторону выхода. Морис все также внимательно слушал мистера Пейна. Главврач проводил пару до самого выхода и остановился, глядя на улицу через стеклянную дверь. Я подошла к мужчине и встала рядом с ним, устремив свой взгляд на табличку нашей больницы, что стояла возле дороги. — Морис. Мужчина был настолько погружен в свои мысли, что не заметил меня, и когда я его позвала, вздрогнул. — Лиам попросил, чтобы я снова была его сиделкой. Да и Эмбер на него жалуется… Я не успела договорить, как Морис кинул, развернувшись: — Он твой. Больше не привязывать. Я растерялась, потому что думала, что разговор будет долгим. Но Морис, как обычно, удивил меня. Я решила ничего больше не спрашивать, дабы не нарваться на лишние проблемы, и пойти к Лиаму. Как только я открыла дверь, раздался звук удара. Я вздрогнула и аккуратно выглянула, заметив Лиама у стены. Его руки были опущены, костяшки — покрасневшими, а лицо — полным ярости. — Эй, — окликнула его я. — Еще раз так сделаешь, и я привяжу тебя, даже не смотря на запрет Мориса. Лиам сделал пару глубоких вздохов, и я заметила, как расширились его ноздри. — Твою мать! — он снова ударил по стене. Удар был таким сильным, что на костяшках выступила кровь. — Ты больной? — не подумав, спросила я. Он злобно посмотрел на меня и начал безостановочно бить стену двумя руками. — Черт! Черт! Черт! Он продолжал делать это, и уже через секунду следы крови отпечатались на грязно-белой стене. Я ринулась к парню и положила руки ему на плечи, пытаясь отодвинуть его от стены. Пейн развернулся и в одно мгновение прижал меня к себе. Его лицо, находившееся в паре сантиметров от моего, было почти багрового цвета, на лбу выступил пот, а на шее вздулись вены. Лиам смотрел мне в глаза и тяжело дышал. Мое сердце забилось чаще то ли от страха, то ли от того, что его губы были так близко. — Оставь меня в покое, — прорычал он. Взгляд юноши метнулся на мои губы, а потом обратно на глаза. Он не собирался меня целовать. Не собирался. — Что случилось? — еле слышно спросила я. Пейн отпустил меня и сел на кровать. По талии, где секунду назад находились его руки, прошелся холодок. Я и подумать не могла, что сделал тот человек меряющий комнату шагами, чтобы так разозлить парня. То, как он бесился из-за моего ухода пару дней назад, не шло ни в какое сравнение с этим. Я сцепила руки у себя за спиной. Глупые надежды, что он забыл о том, как я ушла, все еще теплились во мне. Я сделала шаг в сторону Лиама. — Оставь меня, я же попросил, — рыкнул он, даже не посмотрев на меня. — Лиам, мы находимся в психбольнице, — тихо сказала я и вздрогнула, когда он затрясся при последнем произнесенном мной слове, — я никак не могу оставить тебя в таком состоянии здесь. — Твою мать, Пэйтон, ты можешь просто выйти из гребаной палаты?! Он кричал так громко, что я было подумала, не сбегутся ли сюда все санитары. Но никто будто не слышал. — Расскажи мне, что случилось? — Ничего! — гаркнул он. — Это из-за твоих родителей? Он молчал. — Твой отец выглядел очень недовольным. Что его так разозлило? Он снова не ответил. — Лиам, — я села на койку рядом с парнем и положила руку ему на плечо. — Расскажи мне, — настойчивее попросила я. — Я думал, они пришли забрать меня. Думал, они меня любят. — Они любят тебя. — Любят, — иронично повторил он и усмехнулся. — Мой отец назвал меня наркоманом и сказал, что не собирается забирать меня отсюда. Он считает меня не только наркоманом, но и психом. Сам ты псих! — крикнул он куда-то в сторону двери. — Гребаный псих! Я тебя ненавижу! — Лиам! Не говори так о своих родителях. — Не учи меня, что делать! — продолжал кричать парень. — Ты не знаешь меня! То, что мы переспали «ничего не значит»! Я ведь всего лишь твой пациент. Очередной псих. Живот скрутило, и я убрала руку с его плеча. Меня начинало трясти. — Давай, иди пожалуйся мамочке, скажи, что какой-то наркоман обидел тебя! Можешь передать ей привет! Не в силах больше терпеть это, я вскочила с кровати и бросила: — Пошел к черту, урод! Он ударил по самому больному, даже не осознавая этого. Пытаясь унять слезы, я быстрым шагом направилась к выходу из палаты, как вдруг услышала: — Он сказал так же.