Немного о связях. Тор. Хеймдаль, Локи и по чуть-чуть остальных.
13 мая 2017 г., 17:13
Всеотец — великий правитель, всегда был умен, дальновиден и жалостлив.
— Присматривай за ним, — сказал он однажды Хеймдалю.
Хранитель молча кивнул. Ему не нужно было спрашивать за кем.
Пока старший принц таскал у стражников кинжалы и бегал за конюхами, скрывался от магистров и учителей, отказывался принимать ванну и не слушался матери. Младший был образцом вежливости, учтивости, обходительности, скромно улыбчив, глубоко заинтересован в науке и магии. Он часто приходил к Хеймдалю, когда ему удавалось ускользнуть от стражи и нянек, а удавалось ему всегда. Он спрашивал об Иггдрасиле и о других мирах, часто не слушал ответов, любил гулять над звездами и читать старые свитки, любил все новое и внимание. Он очень сильно любил, чтобы его слушали, чтобы им интересовались.
Год от года Хеймдаль замечал, что в каждую их встречу, он все меньше говорил и больше слушал младшего принца. Локи жаловался на компанию братца, на его тупость и твердолобость, на Одина, не видевшего никого и ничего кроме драгоценного первенца, аккуратно и ворчливо упоминал о Фригг и ее заботе. Мальчик любил мать. А потом он сказал:
— Вот бы потушить все эти звезды.
Хеймдалю нечего было ответить на это. Хранитель врат поспешил к Всеотцу.
— Мальчик опасен.
— Глупости. Мальчишеская тяга к войне. Посмотри только на Тора. Локи лишь пытается ему подражать.
— Всеотец!
— Ничего не хочу слышать, Хеймдаль. Возвращайся на мост.
Локи стал приходить реже.
Локи упал в бездну.
Хеймдаль сожалел. Он ведь и подумать не мог, что привязался к черноволосому и зеленоглазому сыну неизвестной асгардки, взятой королем йотунов.
Локи вернулся.
— Ты знал, да? — его голос забирался в уши и жалил разум ядовитой змеей.
«Предатель» хотелось сказать приемышу, но он не мог позволить себе такой роскоши. Ведь сказать это значит признать, что был в Асгарде ас, которому он верил, был здесь кто-то, с кем делился он сокровенным. Хеймдаль понимал его и не брался спорить: «Да, предатель.»
Он изменился. Он стал злее. Зеленые глаза, когда-то любопытные, блестели малахитовым, мягким, текучим безумием. Это безумие распространялось. Переползало из его головы под шлем Хеймдаля.
— Увести, — приказал Один, тряхнув плащом.
Хранитель, скинув паутину пьянящего безумства, заметил глаза старшего теперь единственного принца, печальные и усталые.
Чья-то война еще не окончилась.
Долгие годы Хранитель был слеп, как и Локи: он не видел горячей преданности, горячей любви Тора к брату.
Возможно, его война никогда не окончится.
