Лузер

Здесь было просторно, от этого мужчине стало даже неуютно. Он привык к маленькому коридору маменьки и комнатам, в которых вся мебель буквально давила на рядом стоящую. Элизабет уселась на порожке и стала принюхиваться, осматриваться и недовольно рычать. - Тише, Эли! Мы всё-таки в гостях! - многозначительно и пафосно произнёс Женя, будто утешал своего друга, волнующегося при встрече с очень важными и высокими особами. Он прошёл по коридору, сделал несколько кругов вокруг отдельно стоящей стены, прежде чем понял, что это фальшивое разделение большого зала и коридора, осмотрел пару туалетов и каморку и наконец нашёл кухню, немного смущённо уселся на стул, мельком поглядывая на кипящий чайник. «Всё как-то пусто и свежо... прямо как сама Валентина...» - Евгений погрузился в какие-то свои нелепые воспоминания, которые плавно перетекали в глупые и излишне наивные фантазии, о чём свидетельствовало его довольное до тошноты лицо. - Вы, наверное, уже строите планы на эту ночь, надеетесь приятно провести время в этой квартире, так ведь? Знайте же, этому не бывать! Я перед Вами виновата, но мою вину можно загладить и чашкой прекрасного апельсинового чая, который в вашем кафе просто отвратный по вкусу и излишне отдающий дешёвой синтетикой! - лицемерно и с грубой усмешкой заметила Валя, тяжёлой походкой передвигаясь к барной стойке, насыпала в пустой прозрачный заварочный чайник немного чёрных сухих листьев с добавлением небольших кусочков апельсиновых сушёных корочек из бежевого бумажного пакетика и залила его только-только закипевшей водой. - Нет, что Вы! Как Вы могли... я и не думал... - как-то смущённо забормотал Женя и потёр шею. В самом деле он думал о чём-то подобном, не могу сказать точно о чём, я ведь не экстрасенс и не одарён подобными талантами, но мысли этого по-детски наивного мужчины были ясно отражены на его лице, ведь просто так люди не улыбаются такой широкой улыбкой и не прикусывают не из-за чего губы. Когда он осознал всю глупость своего поведения, Валентина уже была полностью погружена в поиск чашек, она суетилась, открывала один ящик за другим, что-то искала, залезала в холодильник, оценивала продукты, лежащие негусто по разным полкам в зависимости от их рода. - Овощи внизу, выше консервированные продукты, полкой выше колбасы, ещё выше сыры и на самой верхней: йогурты и сырки... - пробормотал вслух, сам того не замечая, Женя и смущённо отвернулся. - Вас что-то не устраивает? - достаточно ядовито выплеснула девушка слова и достала с полки на дверце холодильника бутылочку жирных сливок. - Нет, что Вы... просто так всё разложено... - пробормотал заминаясь мужчина и почесал затылок, устремляя глаза в пол. - Да я люблю строгость! Да я я люблю порядок и чистоту! Свободу я люблю и одиночество, а если захотите меня в этом упрекнуть, то поищите кого-то более жалкого, чем Вы сами! - не выдержала Валентина и громко вспылила, руками, вскидывая вуаль своей сдержанности в воздух. Она на мгновение оголила своё настоящее лицо и неоднозначно дала понять даже такому наивному и простодушному Лузеру, что она давно уже привыкла воспринимать любые косые взгляды как попытку нападения. - Уж, видимо, так Вас воспитали, я ничего не хотел сказать плохого, вспоминая свою квартиру, просто поражаюсь вашей и... мне нравится... - Женя отрывисто говорил, но уже более уверенно и спокойно, он водил пальцами по краям вазы, в которой лежали леденцы в прозрачных фантиках, видно было, что их давно не трогали, да и лежали они чисто для некого намёка на то, что эта квартира не пустует. - Вы... - Валя немного смягчилась от слов Жени, возможно, ей даже польстило такое отношение, но сейчас была не та ситуация, в которой она могла это показать. Девушка быстро подхватила две кружки, это был достаточно толстый фарфор, но изящный и богато украшенный цветочным орнаментам, она поставила их на стол и деликатно положила на блюдца фарфоровые ложечки. Женя кивнул, как-то неуклюже и смущённо, он хотел сказать спасибо, но слова застряли где-то в горле, от чего он ещё сильнее засмущался. Ему казалось, что он стоит на эшафоте, и с каждым неверным ответом нога палача, коим являлась сама Валентина, всё с большей уверенностью качала табурет под его ногами. Когда чайник вскипел, девушка налила кипятка в заварочник и поставила его на стол, поставила и маленький кувшинчик со сливками, и маленькую вазочку с печеньем. Мимолётно посмотрев на стол, где стоял только что вскипевший чайник, мужчина заметил красивую подарочную коробку с сервизом, из которой, по-видимому, только что достали эти красивые чашки. - Извините... Вам правда так противно моё присутствие? - как-то неуверенно произнёс Женя, отворачиваясь к выходу с кухни и задерживая взгляд в одной точке. Валентина немного смутилась и недовольно цокнула языком, прикрывая глаза и выдыхая тяжёлый воздух из лёгких. - Я не это имела в виду... - но тут она что-то прокрутила у себя в голове и тут же откинулась на спинку стула. - Знаете, так оно и есть! Да, мне противно Ваше присутствие и ужасно стыдно за ту ночь и за моё поведение! Я, как самодостаточная и разумная женщина, не должна была поддаваться на вольные мысли, навеянные алкоголем! - весьма пафосно и напыщенно произнесла девушка и разлила уже несильно заварившийся чай. - А Вы и правда стерва... - медленно и тихо произнёс Женя, опуская глаза и начиная посмеиваться. - Что?! - Валентина удивилась такой наглости и замерла на пару секунд, не замечая, что чай льётся мимо кружки. Затем, осознав это, с грохотом поставила чайник на стол и вскочила на ноги. - Да что Вы себе позволяете! В моём-то доме, несмотря на моё гостеприимство! Да чтоб Вы знали, такого идиота и неудачника я в жизни не видела! Целый день сегодня, после этой злополучной ночи, меня преследовали неудачи! Это всё из-за Вас! - девушка впала в такую истерику, которую редко себе позволяла. Она была похожа на обманутую собаку, которую хозяин подозвал якобы чтобы дать угощение, а на самом деле не сильно, но со смехом щёлкнул по носу. - Вон из моего дома! - теперь спокойный голос звучал грубо и резко, будто рёв какого-то маленького, но весьма опасного зверя. - Но сначала я выпью мой заслуженный чай, - с самодовольной улыбкой произнёс мужчина и взял чашку с блюдечком, нарочно оттопыривая палец и попивая маленькими глоточками горячий чай. - Ах, вкусный чай, Вы были правы... - он повернулся, отрываясь от созерцания полупрозрачной жидкой карамели в его чашке, с медленно колышущимися чаинками, как вдруг кружка была выби та из его рук вместе с блюдце. С дребезжащим криком она упала на паркет и от неё неаккуратно откололась ручка, а блюдце пустило неглубокую, но заметную трещину. - Вон, я сказала! - Валя была на грани истерики, она указала пальцем на входную дверь и грубо повторяла: «Вон! ВОН! ВОН ОТСЮДА!»