Лузер

- Мама! Мам, купи! Мама, ну купи! - малышка в тёмно-зелёной курточке подбежала к ярко светящейся палатке. Она громко шлёпала по грязному мокрому снегу, пачкая валенки из тёмной овечьей шерсти, сваленные ещё её дедушкой. Одинокая палатка рядом с автобусной остановкой отбрасывала вперёд себя обманчивый тёплый свет, свет этот ещё более явно выделял мокрый грязный снег, из-под которого проглядывали куски чернеющего асфальта. - Зачем тебе это? - послышался голос матери, которая приостановилась чуть поодаль и смотрела на дочь глазами, полными усталости, видно было, что подобное повторялось каждое утро, изо дня в день одно и то же. - Ну мам! Я хочу это! - заныла малышка и с восхищением указала на брелок в виде дельфинчика, который, как говорила женщина, сидевшая в палатке, светился в темноте, и, мало того, внутри него были ещё маленькие песочные часики! - Ну вот зачем? У нас этого барахла дома полно! Деньги мне не просто так достаются, я не хочу обменивать свой труд на вещи, которые ты через неделю выбросишь! - женщина осмотрелась по сторонам, но сонные люди, спешащие на работу, уже не замечали этой типичной сцены, некоторые мамы с пониманием поглядывали на соратницу и тяжело вздыхали, улыбкой провожая маленькую девочку. - Пошли, а то я опоздаю, а если я опоздаю, то и на новый год мы будем есть картошку одну, которую привезли с деревни! А ещё борща наварю, и неделю им питаться будем! - Ну мам! - малышка заныла, она сморщилась, когда мать перечислила скудное меню, один из пунктов которого она ненавидела больше всего остального. Но вот уже вместо малышки стоит перед палаткой девочка лет четырнадцати, в сером старом пальто, с платком на голове, а палатка уже не изобилует безделушками, девочка протягивает деньги в окошко и забирает билет на автобус, она всматривается в него и разворачивается, проходя на остановку. Погода безветренная, с неба падают мелкие снежинки, долетая до прохожих, они превращаются в противные холодные капли воды, теряя всю свою красоту. Девушка смотрит по сторонам, мимолётно оглядывая сонные лица, опущенные вниз, смотрит назад на здание детского сада, в который она когда-то ходила, смотрит на палатку, которая уже совсем не та, и вспоминает, что и она уже совсем другая, может быть, недостаточно взрослая, но уже не маленькая и весёлая. Детский сад уже не тот, да и воспитательницы, той старенькой доброй женщины с огромными очками, уже нет. Подходит автобус, девушка входит в него с тоской и каким-то томящим, но не болезненным ощущением утерянного времени. Автобус приехал, а оттуда выходит уже оформившаяся девушка восемнадцати лет с озабоченным торопливым видом, она выскакивает из автобуса первой. На ней куртка, тёмные джинсы клёш и ботинки, на голове шапка с огромным помпоном, который ей никогда не нравился, через плечо висит сумка, и спешит девушка к маленькому магазину, где её ждёт вечерняя смена, а после – усталое возвращение домой. По ней видно, что не от счастливой жизни она совмещает работу с учёбой, а ещё готовится сдавать экзамены и хочет поступить в университет на факультет педагогики и психологии, и позже в будущем стать логопедом. И вот она уже ходит вдоль рядов с товарами и раскладывает продукты по полкам, на эту работу она была принята по договору с подругой мамы, которая занимала в магазине невысокую, но значимую должность. - Валечка? – послышался басистый мужской голос. Девушка обернулась и увидела довольно бодрого мужчину с уже явной проседью на висках и белеющей густой красивой и ухоженной бородкой. - Добрый вечер, Виктор Алексеевич, - смущаясь проговорила Валечка и потупила глаза в пол. - Ты здесь работаешь по вечерам? А мама знает? - с игривой улыбкой спросил мужчина, опуская немного лицо и смотря на девушку исподлобья. - Нет! Что вы! Прошу вас, не говорите ей! - заволновалась девушка и осмотрела по сторонам, она заметила на себе строгий взгляд маминой подруги, которая не без риска взяла молодую девчонку на работу, она вошла в положение, зная её маму, зная всю ситуацию в семье с денежными средствами, решила как-то помочь старой подруге, которая бы сама никогда не попросила у неё в долг. Валя быстро подскочила к стенду и стала раскладывать товары из коробки и что-то торопливо записывать в толстую большую тетрадь. - Ну, я просто не могу промолчать, что ты ей сказала? Кружок писательства? Кружок рисования? Пение? Хор? - Виктор с каждым словом всё более явно улыбался. - Я сказала, что мы готовимся с учительницей русского языка к конкурсу чтения и поэтому задерживаюсь. - Вот плутовка! - усмехнулся мужчина и провёл ладонью по лбу, он ждал от девушки улыбки, но осознав всю глупость своей шутки и своего смеха, громко откашлялся и взял с полки пачку макарон, делая вид, что читает состав. - Опять нужны деньги? И почему Лиза просто не попросит в долг, если так нужно?.. - Вы же знаете, мама не любит занимать, ей проще собой пожертвовать, чем у других просить. – Валя замедлилась и тепло улыбнулась, выводя ручкой буквы на клетчатой бумаге тетради. - И как ты собираешься деньги ей передавать? - Ещё не знаю, думаю, что нужно договориться с её начальством на работе, пусть будто бы премию выписывают, - усмехнулась Валечка и захлопнула тетрадь, поворачиваясь к невысокому мужчине. - Послушай, это всё глупость: сколько ты здесь заработаешь? Я, как твой крёстный, всё же должен как-то о тебе заботиться. Я тут подумал, и мне пришла в голову такая идея. Ты ведь сама знаешь, что детей у нас с твоей крёстной не было, а сейчас я и вообще один веду дела своего маленького бизнеса. Развивается он, конечно, медленно, и не знаю, удастся ли его вытянуть из застоя, но я бы хотел тебе предложить поработать у меня моим помощником. Буду выплачивать тебе зарплату, как полагается, обучу тебя, что да как, ты девочка усидчивая, схватываешь на лету, того и гляди, чуть постарше будешь и помогать начнёшь, может и на официальную должность возьму. - Виктор Алексеевич говорил тихо и медленно, видно было, что эти размышления томили его не один день и поэтому были хорошо переварены в его голове. Валя остолбенела, она остановилась, смотря искрящимися глазами на своего крёстного, заулыбалась, ей льстило подобное доверие, девушка поджала губы и смущённо стала сомневаться в своих силах, что-то бормоча под нос. - Ну, ты подумай, - мужчина взял пачку макарон, покачал головой и пошёл на кассу. - Стойте! Я согласна! Можно завтра же приступить? И когда? Это ведь не помешает моей учёбе? - Валечка остановила мужчину за руку и посмотрела на него глазами, полными наивной радости. - Маме твоей скажем, что тебя заметили педагоги из театрально института и что вечерами ты читаешь стихи для узкой аудитории, а иногда и выступаешь в маленьких сценках, а также прибавь, что читаешь свои стихи, думаю, что из этого может сложиться сумма твоей зарплаты. - Виктор вздохнул и устало улыбнулся, он потрепал крестницу за плечо и поцеловал в лоб. - Иди домой, - мужчина пошёл через кассу, оплатил макароны и вышел из магазина. - Пф! Что за сон! - Валентина Константиновна вскочила с кровати и провела рукой по растрепанным волосам, ей не спалось, всё ворочалась в постели, прогоняя во сне воспоминания из детства, тревога не давала ей спокойно спать. «Не согласись я тогда, кто знает, что бы было. Да и чёрт с ним, что плохого в моём положении? На моём месте бы хотел оказаться каждый, а если и своё дело появится, то и переживать будет не о чем?» - подумала девушка и посмотрела на телефон, было уже около полуночи. - Если не заснула перед телевизором… - Валентина вскочила с постели и набрала номер. - Алло? - послышался сонный хрипловатый голос через пару минут томительного ожидания и выслушивания монотонных гудков. - Мама, это я. Как вы там? Я разбудила? Опять уснула перед телевизором? - тоже с явно хрипотой в голос заговорила девушка, присаживаясь обратно на кровать. - Что ты вдруг ночью спохватилась позвонить? - немного оживляясь, спросила женщина, и слышно было, как искренняя и тёплая радость переливалась с её голосом по телефонной связи. - Да так, давно не звонила, вся в делах увязла, может, я заеду вечерком, привезу твоих любимых шаников. - Валя улыбалась так широко и так по-доброму, что, казалось, в такие моменты остаётся только заплакать от счастья, ком подходил к горлу, сон всколыхнул много приятных и больных воспоминаний. - Да не заморачивайся, ты же знаешь, мне нельзя такое жирное и сладкое, просто приезжай, мы с отцом будем рады тебя увидеть. - Обязательно! Завтра же буду у вас, как там Дунька? - Совсем располнела и есть стала много, а всё так же носится по дому, - глухо посмеиваясь, ответила Лизавета Петровна, и в комнате на заднем плане послышались негромкое, растянутое в неприятное нытьё кошачье мяуканье. - Слышу-слышу! - засмеялась Валентина, и мать с дочерью вместе обменялись приятным усталым смехом и вздохами. - Ладно, мам, иди спать, а то опять утром шея заболит, вечно ты засыпаешь в кресле перед телевизором! - Доченька, это называется старостью, - мягко произнесла мать и пожелала спокойной ночи дочери. Они обменялись пожеланиями на ночь и повесили трубку. Валентина легла на кровать и посмотрела в потолок, задумываясь над тем, как быстро ушло время, как быстро ушла радость и как близки казались неудачи молодости. «Я и сейчас не стара, но почему-то мне кажется, что беззаботность покинула меня именно тогда, впервые у той самой палатки с брелком в виде дельфинчика и песочными часиками внутри».