Так ты пишешь?

- Почему ты против, чтобы я читал то, что ты пишешь? - Дин лежит на полу, поглядывая на Кастиэля. Он мог бы купить книгу Новака, прочесть её от корки до корки и ни слова не сказать любовнику, но это разрушило бы доверие, а Дин доверие ценил. Потому что пока он сам не поступал таким образом, он верил, что и Кас не станет делать того, что Дин его просил не делать. - Потому что я пишу их не для тебя, а для своих читателей, - объясняет Кас, повернувшись на стуле. У него усталый вид. Писать почему-то всегда хочется ночью, и поздним утром, после пробуждения, он похож на едва вылупившегося птенца - растрепанного, плохо понимающего, что происходит вокруг, и где он находится. - А я не могу быть твоим читателем? - спрашивает Дин недовольно. Как будто его не пускают в какую-то очень важную часть жизни Кастиэля. Как будто перед его носом захлопнули дверь. Не то, чтобы ему было мало Каса, мало их общения или времени, проводимого вместе, просто возникало ощущение, что Кас отстраняет его от себя. - Нет, - спокойно и тихо отвечает Кастиэль. - Я не могу позволить тому, кто хорошо меня знает, читать меня. И наоборот, я никогда не позволю хорошо меня узнать тем, кто меня читает, - он сползает на пол и садится рядом с Дином, поджав под себя ноги. - Почему? - Дину правда интересно, это не вопрос вежливости или что-то в этом духе, нет. Для него это имеет значение. Он должен понять, это он недостоин, или Кастиэль действительно никогда не сможет допустить такого в отношениях. - Потому что это чем-то похоже на секс. Обнажаешь часть себя, действуешь определенным образом до достижения кульминации. И чувствуешь опустошение потом. Но это прилюдный секс, как съёмки в порно. Ты знаешь, что на тебя смотрят. И пока это читатели, даже если они не безлики, пока они не близки тебе, это легко. Это работа и удовольствие, - Кас смотрит мимо Дина. - Но когда это видит другой человек, человек, с которым у тебя всё то же самое, но по-настоящему, это... Это стыдно. Когда я проживаю какого-то персонажа, я чувствую за него, но чувствую не так, как в реальности. Если я, живя за него, кого-то люблю, то я люблю не так, как тебя. И я не хочу, чтобы ты видел это, чтобы сравнивал. - Теперь мне интересно, позволяют ли порно-актёры своим супругам смотреть фильмы с ними, - Винчестер притягивает Кастиэля к себе. - И если бы я прочёл что-то, что ты написал, тебе было бы стыдно, словно тебя застали за изменой? - В некотором роде. Думаю, даже те, кто принимает, что партнёры изменяют им, не хотят сами на это смотреть, - он целует Дина в шею. То, что он чувствует, очень сложно объяснить. Там, на страницах романов, живёт, любит, ненавидит, действует и думает он, и в то же время не он. И Кас не хочет, чтобы Дин видел его тем, другим. Потому что это... Не по-настоящему. Потому что иначе Винчестер будет чувствовать, что где-то он был обманут. - Ну, есть извращенцы, наверное, - но Дин не относится к их числу. Он правда понимает. В конце концов, ни один человек не может принадлежать другому целиком и полностью, верно? И пусть у Каса эта "запертая комната" более очевидна, чем у некоторых других. Это ничего особенно не значит. - Знаешь, с сегодняшнего дня я официально ревную тебя к твоей работе, - шепчет Дин. - Ты там, видишь ли, душу обнажаешь перед... Всякими разными, - он смеётся. - Хорошо, можешь ревновать, - мягко разрешает Кас, которому после разговора стало самую малость легче. - Только не очень сильно, ладно? - просит он, подумав. Ему не хочется, чтобы Дин чувствовал себя неуверенно. - Ладно, только скажи, что круче - спать со мной или писать книжки?