Герои Титаника

Джейсон не успел вмешаться в судьбу пассажиров третьего класса. Он очень быстро пробирался мимо встречных, почти дошел туда, где собралось несколько офицеров, откуда были слышны отчаянные крики, мольба о помощи.  — Джейсон? — парень все же обернулся на звук слабого знакомого голоса. — Это ты?  — Мистер Маклин, сэр, почему вы не в лодках со всеми? Мужчина не ответил, а болезненно постанывая вошел в круг света от фонаря, который еще хоть как-то освещал тот кусочек палубы. Было видно, что нога мистера Маклина повреждена. Это мог быть ушиб, вывих или хуже того — перелом. Штанина на левой ноге была окрашена темными пятнами красного цвета, в которых Грейс узнал кровь. Джейсон еще раз вслушался в те крики отчаяния, которые были слышны от закрытого прохода. Возможно у тех людей еще были шансы, но он должен спасти отца своей возлюбленной, чтобы она не была круглой сиротой, а ведь он, Джейсон Грейс, сын миллионера, должен был жениться на ней меньше, чем за неделю.  — Мальчик мой, ты уже не сможешь меня спасти! — Тристан слишком ослаб от потери крови, и Джейсону приходилось почти-что тащить взрослого мужчину к спасательным шлюпкам. — Брось меня!  — Но я должен спасти Вас! Ради Пайпер!  — Спасайся сам, ради вас двоих, — сказал мужчина ослабевшим голосом. Тристан Маклин отпустил плечо парня и упал на палубу. — Позаботься о ней вместо меня, — почти прошептал он и достал маленький пистолет из кармана своего пиджака и приставил к своему виску, — Обещай мне!  — Обещаю! — сказал Джейсон. Сразу за этим последовал выстрел. В этот момент Джейсон понял, что его желание выжить отчаянно пыталось побороть тот дух неминуемой гибели, что распространялся по всему кораблю, словно яд, разъедая сердца и души пассажиров. И многие из них позавидовали бы судьбе Тристана. Это было еще и не так ужасно, как-то, что началось на «Корабле Мечты» потом. Открылись ворота, что сдерживали третий класс, и сотни людей, отчаянно желавших выжить, высыпали на палубу. *** Фрэнк с детства любил музыку. Веселая или грустная, она всегда находила путь к его сердцу. И в каждую ноту, сыгранную на его виолончели, он вкладывал разнообразные краски своего внутреннего мира. Когда в десять лет маленький Фрэнки впервые ступил на порог музыкального класса мистера-де Поллоне, учитель как раз репетировал со струнным квартетом некую чудную мелодию. Тогда, заслушавшись, Фрэнк стоял на пороге и забыл обо всем. Была только эта музыка, которая вмиг прервалась, оставив мальчика в смятении глядеть в добрые глаза учителя музыки.  — Ты что-то хотел, мой мальчик? В это время подошла бабушка Фрэнка и сама ответила на вопрос. Перед тем как уйти Фрэнк подошел к своем будущему учителю:  — Мистер-де Поллоне, скажите, а в чем секрет этой прекрасной игры? Та музыка, которую вы играли… Она завораживает.  — Нет никакого секрета, мальчик мой, просто каждый музыкант должен играть каждый раз, как последний. Считай это первым, что ты должен запомнить. И Фрэнк запомнил это на всю жизнь. Он и раньше пытался играть так, как в последний раз, но он все равно в глубине души знал, что будет и следующий. Теперь следующего не будет. Он играет последний раз в своей жизни, и именно это заставляло его стараться еще больше! Музыканты рядом с ним также не жалели ни своих смычков, ни пальцев. Ветер разносил их музыку по всему кораблю. Были пассажиры, которые приняли свою судьбу и уже спокойно ждали конца, но были и такие, что всячески пытались спасти свою шкуру, ценою остальных. Но музыкантам не было до них дела. Они играли для тех, кто умрет этой фатальной ночью на этом сгубном корабле или в жестоких водах океана. Они играли и для себя, последний раз в своей жизни. Фрэнк почувствовал, что он и эти мужчины, которые сейчас бок о бок с ним — один организм. Одно живое существо, в жилах которого текут стремительные музыкальные потоки. Они знали, что спастись уже не выйдет и приняли смерть. Фрэнк знал, что это большая честь, умереть рядом с такими людьми, но главное — с инструментом в руках. И сыграв последние аккорды, он начал нечто другое, что все остальные члены камерного оркестра тут же подхватили — симфонию Бетховена номер три. Героическую. *** Хейзел уже устала бежать. Сначала коридоры, теперь палуба, но желание выжить было сильнее. В боку уже неприятно покалывало, а дыхание совсем сбилось, когда они с Лео, который крепко держал ее за руку и уже почти тащил на последних метрах, добежали к толпе, окружившей спасательную лодку. Пробраться к шлюпке было сложно. Вокруг и так было много народу, а новые люди все прибегали, и прибегали.  — Первым делом — женщины и дети! — кричал молодой офицер, который запускал в лодку. Работая локтями, люди пробивали себе путь к спасению. - Иди, спасайся! — Лео подтолкнул Хейз к шлюпке.  — Я никуда не пойду без тебя! Я лучше умру здесь…  — Спасайся, Хейзел, ради меня, ради нас… — он отпустил ее руку и отошел на шаг. — Я не могу без тебя жить.  — Так живи со мной! — кричала она в отчаянии. — Вальдес, черт возьми, я люблю тебя!!! Он не удержался, подбежал к ней, поцеловав крепко в губы, вложив все свои чувства в этот поцелуй, все понимание, все сожаление… Он знал, что для него это может быть последний раз, когда он прикасается к ней, чувствует дрожь ее тела от холода и сдерживаемых рыданий. Все равно, что некоторые люди в открытую на них глазели. Были только они в своем маленьком мире.  — Я тоже люблю Вас, мисс Левеск, — прошептал он ей, а потом отстранился и пропихнул в глубь толпы, к лодке, где ее сразу же подхватил молодой офицер и усадил на свободное место. *** Перси не хотел умирать. Уж не подумал бы он, Персей Джексон, лучший пловец между всеми ребятами их города, что ему придется так встретить свою смерть. В темноте он ощущал, что вода прибывает; она уже доставала ему до груди.  — Разве может быть медовый месяц хуже этого? — задал вопрос Джексон, хотя супруга на него и не ответила. Она мрачно плелась бок о бок с ним, было слышно только ее тяжелое дыхание и хлюпанье воды от ее шагов.  — Перси? — позвала Анн через несколько минут молчания.  — Я здесь, — он взял ее за руку и продолжил движение вперед по коридору.  — Перси, ты ведь знаешь, что мы обречены, — ей вода уже почти достала до подбородка. — Зачем мы идем дальше?  — Мы должны бороться, надеяться… Нельзя сидеть, сложа руки и ожидать, что дяденька Танатос прибежит по твою душу. Аннабет, неужели ты хочешь сдаться? Персей остановился, почувствовав, что они дошли до ступенек. Она не ответила, а только молча продолжила идти по лестнице вверх, к единственному возможному выходу. Вода была холодной, а в почти непроницаемой тьме сложно было ориентироваться. С каждой пройденной ступенькой они выходили из воды, хотя она с все большей скоростью прибывала непонятно, откуда. Наверху Перси нащупал металлическую дверь, которая отделяла верхний коридор. Он нашел ручку и попытался ее покрутить. Дверь долго не поддавалась, но вскоре ему удалось открыть ее наполовину. Огромный поток в тот же миг обрушился на них с верхнего коридора. От этой силы дверь распахнулась настежь, и еще больше води прибыло вниз. Перси откинуло назад, и он, ударившись головой о металлическую трубу, потерял сознание. Аннабет, которая до сих пор держала его за руку, повезло больше. Она осталась цела, но уже на последней ступеньке перед дверью, вода достигала ей до подбородка.  — Перси! — девушка заметила, что голова мужа уже под водой и дернула ее на себя, заставив вынырнуть. — Перси! Только не умирай! Холодная вода, которая ударялась ему в лицо, заставила проснуться.  — Бессмысленно, — пробормотал он, но именно в этот миг в Аннабет проснулось неимоверное желание выжить.  — Не правда! Ты должен бороться! Вспомни, какие у тебя были планы на новую жизнь, вспомни же, Перси!  — Новая жизнь… — он грустно рассмеялся, явно не желая мыслить трезво. Аннабет это разозлило и она начала тащить их обоих по новому коридору, со всех сил стараясь сопротивляться воде и отчаянию, которое она несла в своих волнах.  — Смирись, Аннабет, — сказал Перси ей на ухо.  — Никогда! — очередная волна накрыла их уже с головой, но девушке удалость всплыть на поверхность. Теперь она не доставала ногами до дна. Рядом с ней вынырнул Перси, хватая ртом воздух. Кажется, Перси снова смог трезво оценить ситуацию. Он еще доставал до пола, и придерживая Анн, поплыл дальше.  — Аннабет, возможно я больше никогда не успею этого тебе сказать, но ты должна знать, что я люблю тебя больше жизни! Сильнее всего, что есть на этом свете!  — Я и так это знаю, Рыбьи Мозги. Но это не поможет нам спастись…  — Ты же знаешь, мы обречены, признай это, — он уже замедлился, ведь выхода из этого коридора не было и близко, а вода уже была почти под самым потолком. — Давай просто примем смерть вместе?  — Ты и так никуда от меня не денешься, — она поцеловала его последний раз в своей жизни. Говорят, что в такие моменты вся жизнь пробегает перед глазами. Что-то такое случилось с Аннабет. Она увидела себя еще маленькую, свою маму и отца; увидела Перси и Гроувера; увидела лицо Луки и других сирот. Вспомнила свой первый поцелуй и свою свадьбу. Она не хотела умирать, но лучше смерть, чем жизнь без ее мужа. Во время поцелуя очередная волна накатилась на Джексонов, покрыв их с головой, вот только в этот раз уже никто не всплыл. *** Лео не уставал бороться за свою жизнь. Шлюпки закончились, а шансы выжить сокращались с огромной скоростью. Он просто не хотел умирать. Он знал, что где-то в какой-то из шлюпок его ждет Хейзел, и она ему не простит, если он сдастся, и он боролся. В эту ночь океан был особо неприветлив. Свет на палубе погас, и сотни отчаявшихся людей ждали на спасение, которое все никак не подходило. Носовая часть корабля все сильнее и сильнее погружалась в воду. Как механик, Лео знал, что сейчас случится. Физика подсказывала ему, что стоит перебираться на самый край кормы, а доброе сердце просило предупредить об этом людей.  — Послушайте! Корабль сейчас переломается! Хватайтесь быстрее за что-нибудь устойчивое, — он увидел как несколько людей рядом с ним быстро ухватились за перила, а один беловолосый парень, шевелюру которого можно было определить и в темноте, стал вместе с Лео дублировать команду.  — … вцепитесь за что-то устойчивое, — слышал он, и сам еще раз повторил это. Таким образом Лео проинформировал какую-то часть людей на палубе о том что будет. И весьма вовремя… Не успел он еще вцепиться за последние кормовые перила, как тонущая носовая часть потащила за собой и корму. Вальдес заметил возле себя того блондина, который вместе с ним помог этим людям.  — А ты… «…славный парень» — хотел продолжить он, но слова застряли ему в горле. Случилось то, что он предвидел. Сейчас корабль почти вертикально стоял в воде, и поднялся так слишком резко. Многие люди, не удержавшись, падали в объятия смерти — ледяную воду. И от этого видения в голове Лео колокольчиком звенела мысль: «Не упасть, удержаться, удержаться, удержаться!» Корабль сломался. Почти легко, как детская игрушка. Это было бы даже смешно, если бы не так печально. Корма вернулась в горизонтальное положение, но слишком быстро и она начала понемногу погружаться в воду. Лео ждал, когда она погрузится настолько, что можно будет искать себе что-то, что не даст утонуть. Он решил, что такой вариант действий слишком очевиден, но для всех-ли?  — Надо предупредить людей, что когда корма пойдет под воду — образуется сильная воронка, которая может их затянуть, — обратился к нему парень, который предупреждал всех и до этого.  — Вижу ты тоже в школе не штаны протирал, — попытался жизнерадостно ответить Лео.  — А я вижу, ты оптимист, — довольно грусть сказал ему парень. Лео не отвечал — начал информировать людей:  — Как только спрыгнете с корабля — отплывайте подальше, иначе утоните вместе с ним! Потом он снова увидел того парня.  — Желаю тебе выжить сегодня. *** Пайпер сидела в лодке и наблюдала. Она видела как нос погрузился в воду, как исчезло электричество, как корма медленно тонула; она не находила себе места. Рядом сидел Питер Грейс, который уже оплакивал сына, но Пайпер чувствовала, что он жив. Он просто не мог погибнуть! Корма уже совсем утонула, но люди немного раньше бросились в воду. Долго продержаться на плаву при такой температуре ни один человек не смог бы. Пайпер очень взволновалась тем, что спасательные шлюпки не спешили подбирать тонущих пассажиров Титаника. Она обратилась с этим вопросом к мистеру Грейсу.  — Дорогуша, конечно же, они не плывут к ним. Разве ты не видишь, что эти несчастные могут вместе перевернуть спасательную шлюпку, и тогда выжить не смогут ни те, ни другие.  — Но там же ваш сын!!!  — Он сам выбрал себе эту судьбу…  — Вы не можете… Зачем говорить с этим черствым человеком? Мисс Маклин еле сдержала себя и устремила взгляд туда, где воды Атлантического океана отбирали последние жизненные силы у потерпевших. Когда первая лодка отправилась на поиски выживших, Пайпер безумно обрадовалась, ведь следом за ней туда поплыла и та, в которой она сидела, а затем еще несколько спасательных шлюпок. Они проплывали мимо человеческих трупов — белых от иния тел, которые навеки сковали ледяные оковы. Там были и мужчины, и женщины, и дети разного возраста. Куда не посмотри, везде были они — мертвые люди. Около тысячи тел, которые не подавали ни малейших признаков жизни. Для Пайпер это казалось самым настоящим кошмаром. Худшим, что она когда-либо видела. На многих лодках слышался плач — люди узнавали в трупах своих родственников, друзей, любимых… Кажется, какая-то лодка вытащила еще живого человека. А Пайпер все теряла, и теряла надежду. Неужели это все? Один живой человек? Справа по борту что-то шевельнулось, точнее кто-то. Белые волосы, покрытые хрустальными звездочками льда, рубашка, когда-то бывшая белой, прищуренные от света фонаря глаза, которые просто обязаны быть голубыми; это точно…  — Джейсон! — Пайпер чуть не бросилась в воду к своему умирающему возлюбленному. Его вытащили и обернули в плед, что должен был согреть.  — Там… еще один, — еле слышно проговорил Джейсон. Когда лодка подплыла туда, все увидели только закоченевшее тело Лео Вальдеса, одного из корабельных механиков. Вскоре, все, кому чудом удалось выжить были найдены, а позже судно «Карпатия» приняло на борт потерпевших пассажиров «Титаника». Многие дети остались сиротами, а жены — вдовами… А вот океан снова мирно заснул, будто бы тот монстр, что живет в нем внутри, не проглотил этой ночью величайший из кораблей, которые когда-либо видали эти воды. Величайший из всех, сконструированных человечеством.