Хогвартс, в котором...

Утро для Гарри всегда начинается с одних и тех же ритуалов: приготовить завтрак для родственников, прибрать кухню, принять лекарства. И постараться забыть свои сны. Сны, после которых в его голове звенит смех страшного мужчины и крики женщины. Гарри знает, что эта женщина его мать, а тот мужчина виновен в том, что сейчас он сирота. Это странно, это, как выражается его тетка, иррационально, но сны не отпускают, а лес зовёт. В своих снах Гарри видит мир таким чётким и ярким, каким он никогда не был для него. Он с трудом различат яблоню, растущую у дома его родственников, но он знает до каждой иголочки ели леса из его снов. Запах яичницы наполняет кухню и мальчик снимает сковородку с плиты, в двух шагах от него стол, тарелки расставлены точно на своих местах. Гарри, с рождения живущий в мири силуэтов и размытых красок, рассчитывает каждый свой шаг и движение. Когда еда уже разложена по тарелкам, в кухню спускается его семья. Их эмоции пахнут беспокойством, страхом и каким-то странным облегчением. Так должна пахнуть свобода от чего-то, что давило многие годы… или от кого-то. Что ж, они все же решили избавиться от тяжкого груза в лице Гарри. - Гарри, нам необходимо поговорить серьёзно. Ты уже достаточно взрослый и понимаешь, насколько твое состояние требует специфической заботы, - голос Петуньи был напряженным, похоже решение далось ей с трудом. - Куда? – почти шепотом спросил Гарри. - В школу-интернат, где учились твои родители. Она называется Хогвартс. Гарри был готов расхохотаться, будет хорошо, Петунья действительно верила в свои слова. Но и в этом месте оставаться смысла не было. Хогвартс, так Хогвартс. В конце концов, кто виноват, что он отца он унаследовал почти полную слепоту, а от матери эпилепсию. Возможно в Петунье проснулся материнский инстинкт, а может жалость, но за неделю до отъезда она накупила Гарри одежды и даже плеер. Её вина для Гарри была серой с всполохами красного и отдавала горечью на вкус. За ним должны были прибыть в воскресенье, 31 июля, в день его рождения. Но в полдень гость так и не прибыл, его не было и в час. Лишь к вечеру в дом по Привет-драйв постучали. Пришедший за Гарри субъект был огромен. Мальчик даже различил на его лице огромную бороду. - Я… это… Рубеус… Хагрид. Вот… За мальчонкой пришел. Гарри осторожно вышел вперёд. - Я Гарри Поттер, мистер Хагрид. - Ты, малыш, от что, забудь этих всяких мистеров, я Леший. И ты ко мне всегда приходить можешь. Родители твои вон… чуть младше меня ведь были… Мы с ними ведь вместе на Чердак ходили. А теперь… Хагрид всхлипнул. Он этого странного человека пахло лесом. Его эмоции сияли всеми цветами радуги и он их яркости Гарри хотелось спрятаться, он ещё ни у кого старше пяти лет не видел подобного. - Сохатый он ведь такой весёлый был… А Шептунья, ох и красавица была твоя мамка… Скорбь великана была столь искренней, что Гарри захотелось утешить мужчину стоящего рядом, но он не рискнул подойти и обнять незнакомца. - Ты по родне то скучать небось будешь? – поинтересовался Хагрид вкладывая в руки Гарри третью по счету мороженку. Их путешествие в интернат было прервано на небольшой обеденный перерыв. - Да нет, не буду. Да и что это даст. - Ты прям как Ворон говоришь, - в голове Харгида чувствовалась, пусть не неприязнь, но холод. - Ворон? - Третий факультет, жильцы левого крыла. У них в Гнезде не шагнуть, не плюнуть без разрешения нельзя. Гоблин их совсем того… застрожил. А ты-то поди львёнок. Твои мамка с папкой Львы были. Хотя Шептунья и водила дружбу со Змеем. - Змеем? - Хитрецы и пройдохи, а живут в Подземелье. Вот, ты мне, малой, скажи, ну кто по доброй воле в подвал переселится. А Змеи вот живут. И Ужас, воспитатель их, с ними. Гарри вздохнул пытаясь уложить в голове информацию рассказанную Хагридом. Вороны, Змеи, Львы, Барсуки, и никаких тебе группа 1 или группа 2. И ни одного имени, будь-то и не люди вовсе там обитали, а какие-то странные существа. С приближением к Хогвартсу Хагрид становился все более разговорчивым, вихрь эмоций вокруг великана стихал. Свою новую школу Гарри почувствовал задолго до того как смог увидеть. От здания несло холодом и лесом. Тем лесом, в котором умирала его мать. Тем, в котором по ночам раздавался смех того, кто звал себя Волдемортом.