Я буду играть твою жизнь

– 18:36, 18:36, 18:36... – повторяла девушка, идя по безлюдному кварталу поздно ночью. Вдруг она, нервно хихикнув, села на удачно оказавшуюся рядом скамейку и, облокотившись на спинку, чтобы не упасть, задрала голову вверх. Она смотрела на звездное небо и думала – "а ведь она тоже любила на него смотреть, на эти звезды-светлячки, на это бездонное синее море... 18:36..." Девушка немного отхлебнула из бутылки пива, которая была у нее в руках. Темноволосая вдруг засмеялась истерическим смехом и так же неожиданно успокоилась, вернувшись в прежнее положение. – Отмотайте все назад... – прошептала она. По ее щекам катились крупные градины слез, – отмотайте назад! – с горечью в голосе выкрикнула девушка, – назад!.. – Два года, два чертовых года тебя уже нет! Почему все так сложилось? – прокричав это, она погрузилась в сон.

***

Два года назад

Оля

В палату зашел усатый лысый доктор, – ну что, «больная», – он сделал акцент на этом слове, – будем скоро выписываться? – улыбнулся он. – К-как выписываться? – опешила я, – а, впрочем, умирать, так дома! – улыбнувшись фальшивой улыбкой, отчеканила я. – Какое такое умирать?! Да тебе еще жить и жить! – удивился врач, – понимаешь ли, дело в том, что, – продолжал он, – мы случайно перепутали медицинские карточки, – он почесал затылок, – и на самом деле ты здорова, ну, или почти... Тут я его перебила, явно не въезжая в суть дела: – Постойте, но ведь анализы, они... – Да, анализы были весьма неутешительными, но мы выяснили, что у тебя лишь сильное обезвоживание! Поди, на этих ваших девчачьих «диетах» сидела? – он просто сверлил меня взглядом. – Ну, есть немного, – я отвела в сторону глаза и немного покраснела. – Но они были нормальными! – Знаю я эти ваши «нормальные» диеты! Диета – это правильный режим питания, содержащий правильные продукты! А не голодовка! – он почти просверлил во мне дыру. – Так значит, скоро я попаду домой? – все еще не верила я. – Думаю, да, – он перелистнул пару страниц уже моей карточки и, улыбнувшись мне, удалился из палаты. Я, мягко говоря, была в шоке, и тупо лежала, смотря в потолок, так как мысли были самые разные. Где-то примерно через час до меня дошла первая адекватная мысль – надо позвонить лучшей подруге и обрадовать ее! Я уже стала набирать ее номер, как вспомнила, что она с классом пошла на экскурсию в какой-то там парк чудес, и, отложив телефон на тумбочку, я забылась сном. На следующий день Я хотела проснуться рано утром, но, поняв, что уже практически час дня, поспешила встать, что удалось мне не очень хорошо. Я, немного пошатнувшись, уцепилась за край койки, чтобы не упасть. В глазах запрыгали черные точки, но через пару минут все пришло в норму, и я уже весело переодевалась из пижамы в повседневную одежду. Я хотела немного пройтись по отделению. Хотя, онкология – не самое приятное отделение в больнице, тем более, если оно детское. Вдруг у меня зазвонил мобильник – это была мама Риты, которая дрожащим, прерывающимся голосом сообщила мне ужасную новость... Рита попала в реанимацию! Десять минут я сидела и не могла пошевельнуться. Крупные слезы катились из глаз, но я этого не замечала. В моей голове крутилась только одна мысль – «Рита попала в реанимацию, она в критическом состоянии». Мне хотелось как можно скорее увидеть ее, но я даже не знала в какой больнице она лежит. К счастью, за дверью стояли какие-то врачи и довольно громко разговаривали – к моей радости, о Рите. Так я узнала, что она попала в ту же больницу, в которой лежала и я. Я выбежала из палаты и, подбежав к докторам, стала умолять их пропустить меня к Рите. Наконец они сдались и проводили меня в реанимацию. Оставили нас вдвоем. В тот день я сказала те слова, из-за которых умерла Рита. «Ты предала меня, ты не сдержала слово, и я не собираюсь…» Я вышла из палаты в 18.06. Ровно через тридцать минут мне позвонили и сказали – "Риты больше нет..."