Глава 19. Меняя путь. Часть_1
22 сентября 2014 г., 13:28
Самые большие глупцы зачастую оказываются умнее тех, кто смеется над ними. (Дж. Мартин «Песнь Льда и Пламени»)
Перед глазами Элиссы проплывали образы. Дункан, преподносящий ей чашу с кровью порождений тьмы, Алистер, рассказывающий ей о влиянии скверны, неимоверно уродливый дракон, восседающий на форте — Архидемон, Архитектор, склонившийся над ней… Затем, каждая частичка Элиссы почувствовала прикосновение…Такое чуждое и неприятное, словно по ней забегало множество насекомых, перебирая своими мелкими лапками. Это было не болезненно, нет, скорее омерзительно. Элисса опять увидела полуразмытое лицо Архитектора. Девушке захотелось содрогнуться, чтобы сбросить с себя насекомых, которых она не видела, но ощущала всей своей сущностью. Кусланд не смогла этого сделать, тело не подчинялась ей. Насекомые все равно продолжали ползать по коже. Постепенно девушка поняла, что может лишь чуть-чуть вращать головой. Немного наклонить в сторону, еще чуть-чуть… Странный размытый мир, непохожий ни на сон, ни на реальность, наверное, Элисса была в бреду. Девушка посмотрела влево у видела стол, на нем располагались ножи странного вида с чьей-то кровью. Взгляд Элиссы продолжал блуждать и внезапно, зацепился за полку, на которой стоял ряд банок с непонятным содержимым внутри по виду могло быть все, что угодно: начиная от консервированных фруктов, заканчивая человеческими частями тела, например, пальцами… Разум Элиссы в полубреду все же слабо удивился тому, что у Архитектора могут быть фрукты. Зачем они эмиссару? Насекомые с новой силой заползали по телу девушки. Элисса опустила глаза и даже попыталась приподнять голову, чтобы наконец рассмотреть докучливых созданий. Но вместо этого увидела, как пальцы Архитектора почти соприкоснулись с ее телом. Впрочем, своей кожи Страж не могла рассмотреть из-за того, что она была залита кровью и еще какой-то черной жижей. Элисса так засмотрелась на отвратительную жидкость, что ей даже показалась, что та подобно живой начала передвигаться по ней. Вязкая масса, которая неспешно покрывала все больше и больше пространства на ее теле. До затуманенного сознания Элиссы, внезапно, дошло — это все ее кровь! Эта жижа на ее теле! Лицо девушки исказил испуг. В бреду она слышала голоса, один кажется принадлежал Хоу, второй женский показался ей знакомым. Из нескольких фраз Элисса поняла лишь: «Ей еще рано просыпаться!» А затем перед нею возникло лицо Веланны, которая влила ей в горло какую-то жидкость. Долийка пропала словно видение…***
Элисса приходила в себя медленно: вначале, она просто лежала, затем попробовала пошевелиться. По ощущениям, посреди тела была огромная повязка, которая казалось бы даже мешала ей дышать полной грудью. Кусланд заглянула под одеяла и увидела большую черную корку, которая покрывало место, где должна была быть рана от меча Хоу. Элисса вспомнила об этом и её сразу же окунуло в вереницу воспоминаний… Всё происходящее галопом проносилось перед глазами девушки: погибшие, казни, видения, объятия Алистера, поединок с Натаниэлем, её меч, входящий в горло сенешаля Вэрела. Создатель, что же она натворила! Элисса повернулась на бок и содрогнулась от рыданий. Последний раз она позволила слезам взять вверх после смерти родителей в Хайевере, затем выплакав все, она запретила себе плакать на время Мора. Она могла лежать уткнувшись в подушку, позволяя моментам жалости взять вверх, но не плакать. В ночь, когда она отправила Алистера в постель к Мориганн, тогда девушка просто легла на свою кровать и принялась думать о предстоящем поединке с Архидемоном. А сейчас все чувства, которые она так умело пыталась сдержать, всё недосказанное или невыплаканное словно собралось вместе и выплеснулось наружу. Тело Элиссы содрогалось. Она слабо вскрикнула и слезы полились ручьем из ее глаз. Героиня Фрелдена лежала на боку, свернувшись калачиком, и слабо вздрагивала, позволяя своим эмоциям взять вверх. Она не прекратила плакать, даже когда в комнату вошла Ута. Просто не смогла сдержаться. Впрочем, и не хотела. Элисса слишком долго всё это сдерживала. В конечном счете, в глубине души, она всё та же девчонка из Хайвера, без всей этой требухи из титулов и званий. Гномка молча подошла к Элиссе. Кусланд приподнялась и уткнулась лицом в Уту, продолжая содрогаться от слез. Когда истерика девушки прошла, голова страшно разболелась. Элисса посмотрела на изуродованное скверное лицо гномки, сейчас она не казалась ей настолько уродливой, как раньше. Страж всмотрелась в глаза Уты и подумала, что в её взгляде было нечто человеческое. Чувства? Сочувствие? И, наверняка, в разы больше, нежели у тех, кто сотворил все это с Элиссой. То немногое время, когда Кусланд первый раз была в сознании, она вновь погрузилась в воспоминания. Поначалу она ужасалась от всего того, что произошло. Затем, когда эмоции утихли, Элисса начала думать. Складывать все мелкие детали, вспоминать мелочи и тех, кто дезинформировал её и наводил на ложный след, который в итоге привел к гибели невинных людей. Элисса начала чаще приходить в себя и меньше спать. На столе возле ее кровати, как правило, лежали документы и письма из Башни Бдения. Кто-то неустанно следил за тем, чтобы Кусланд была в курсе всех событий. После произошедшего в башне, Амарантайн словно замер. Нападений или каких-то подозрительных происшествий не происходило. Наверняка, заговорщики ломали голову над тем жива ли Элисса и какие шаги стоит им предпринять, чтобы выяснить это. Покой и размеренность… Как ни странно, но именно в полутёмной мрачной пещере-комнате Архитетора раненная Элисса нашла свое спокойствие. Конечно, девушка понимала, что рано или поздно она встанет с этого подобия кровати и будет исправлять свои ошибки, но сейчас она должна отдохнуть. Иногда, что рвануться вперед, нужно сделать шаг назад. Нужно выбросить все из головы. Здоровый сон — Элисса наслаждалась им. По идее, после всего того, что она натворила, кошмары должны были обрушиться на нее с новой силой, но этого не случилось. Возможно потому, что разум её понимал, что виновны те, кто превратил Командора в неуравновешенную психопатку. А возможно... Впрочем, важно ли знать причину? Сны. Они были странные, веселые, расплывчатые иногда глупые. Впрочем, такие какими и должны быть сны. Элисса наслаждалась ими. Как-то дверь отворилась, и Кусланд подумала, что пришла Ута, но в комнату вошли Веланна и Натаниэль. Элисса обрадовалась гостям, хотя до конца так и не понимала откуда здесь взялась долийка. Они рассказали Элиссе всё: в первую очередь о зелье, которое привело её к безумию. Все стало на свои места. Кусланд много раз думала о происходящем, чтобы понять: кто так тщательно сводил ее с ума? Кто приносил ей зелье, когда ей нужно было согреться, когда ей нужно было сосредоточиться, или расслабиться после тяжелого дня? Марис — верная служанка, которая спасла её от блондина-дезертира. План заговорщиков требовал, чтобы Командор оставалась живой и невменяемой. Вот потому-то эльфийка спасла её тогда. Преданность или благодарность оказались не при чём, только холодный расчет. Горькая и жестокая правда. Элисса поделилась своими мыслями с Хоу и Веланной. Долийка вышла за дверь, а Натаниэль остался. Какое-то время Кусланд и Хоу стояли молча, затем сын Рэндона нарушил тишину: — Я чуть не убил тебя. — Давай отложим этот разговор на потом, — ответила девушка и улыбнулась. — Когда-нибудь, я припомню тебе, как ты меня отделал. Шутка получилось плохая, судя по тому, что лицо Хоу осталось все таким же серьезным. Как всегда. Похоже, Элисса не смогла перенять талант мужа переводить тяжелые разговоры в шутку. — Мне так жаль сенешаля Вэрела, — теперь лицо Кусланд стало серьезным, — он был мне как наставник, всегда помогла не потеряться среди всех этих высокородных хищников. Он… — голос Элиссы дрогнул. — Его похоронили? — Да. — Натаниэль, я не в том состоянии, что бы сейчас за кем-то гоняться, но прошу тебя, пока я буду здесь, найди этих выродков. — Ты могла бы не просить об этом, — заметил Хоу. — Я назвала тебя предателем. Я ошибалась. — Ты была под действием зелья. Не представляю, что эта штука вытворяла с твоим сознанием. Если захочешь поговорить об этом, то я всегда найду время тебя выслушать. — Не сейчас, — покачала головой девушка, — возможно, когда-нибудь. Может, когда я сильно напьюсь. «Ты всегда все держишь в себе», — слова Алистера прозвучали в голове Элиссы. Хоу подошел к двери, он едва коснулся ее, как Кусланд окликнула его. Девушка помрачнела, спокойствие и уверенность куда-то делись. Элисса выглядела растерянной, ей понадобилось время прежде, чем произнести что-либо. — Ты спрашивал каково это было, — ее голос дрогнул. — Мою душу выпотрошили! Самые глупые, безосновательные и абсурдные страхи вылезли наружу и вонзились в меня, постепенно прорастая. Они усилились и обрели чей-то образ…. За те дни мой разум вспомнил все! Хайевер…Я похоронила те воспоминания, но их вытащили, вырвали, воскресили. Я… — Элисса запиналась, совсем, как Алистер, когда ему приходилось учить речи на очередной прием. — И теперь я должна снова собраться воедино несмотря на все то, что я творила и сделать то, что должна. Элисса отвернулась к стенке, глаза защипало. Хоу молча вышел. Когда дверь захлопнулась, Кусланд легла в кровать и погрузилась в сон.***
Порою долгие походы могут изнурить гораздо больше, чем ожесточенные битвы. Сигрун с тоской посмотрела на стены пещеры. А ведь если бы она была на поверхности, то сейчас над ней сияли бы звезды, такие далекие, но в тоже время они согревали гораздо больше, чем сталактиты над головой. Сигрун думала, что вернувшись на Тропы, исполняя свой долг, она почувствует облегчение, но оказалось не так. С каждым днем гномка всё больше и больше вспомнила поверхность. Засыпать под шелест листьев или под прохладный ветер или даже под проливной дождь — всё это было приятнее, чем ложиться спасть в абсолютной тишине на Глубинных тропах. Сигрун не чувствовала радости от возвращения. Более того, её настроение ухудшалось чуть ли не с каждым денём. Гномка поняла, что плохо ориентируется в пещерах. Сигрун пришлось признать себе, что она потратила много времени на то, что совершила несколько больших кругов, чтобы в итоге оказаться в уже знакомом ей зале Кэл Хирола. Как-то, когда она искала место для ночлега, Сигрун заглянула в одну из боковых комнат заброшенного тэйга и обнаружила тела. Судя по татуировкам, это были несколько бойцов из Легиона Мертвых. Сигрун слегка удивилась: за все время путешествия ей еще ни разу не встретились порождения тьмы, только ядовитые пауки. Эти тела выглядели так, словно их специально затащили в самый темный угол и аккуратно сложили в кучу. Пауки бы точно так не поступали. Если это сделали порождений тьмы, то зачем им было прятать тела? Уж не проделки ли это одного чересчур умного эмиссара, с которым заключила союз Элисса? Гномка скрипнула зубами. Ложь и предательство подруги ранило её до глубины души. Может, ей стоит изучить тела своих собратьев, а затем вернуться к Элиссе и попытаться раскрыть глаза на то, с кем она вступила в сговор? Гномка тут же отвергла эту мысль — Элисса была уже далеко не той женщиной, которая способна была прислушаться к голосу разума. Сигрун нужно было найти место для ночлега. Ей приглянулась одна небольшая комната-усыпальница. Гномка решила внимательнее осмотреть помещение в котором оказалась. Недосмотр на Глубинных тропах может стоить жизни. Впрочем, какая жизнь может быть у той, что давно «умерла»? Гномка аккуратно осмотрела помещение на предмет плит или больших вещей, за которыми могут прятаться твари. Немного успокоившись, Сигрун решила перетащить несколько ящиков к двери, на случай если кто-то вломиться и захочет полакомиться ею пока она спит. Сигрун проснулась от громкого звука. Гномка встала и быстрым движением закинула на плечи вещи, а в руках сжала оружие. Звук повторился. Сигрну повертела головой и заметила дыру, образовавшуюся в стене. Она могла поклясться, что вчера её не было. Грохот повторился, трещины пошли еще дальше, камень из стены начал поддаваться. Сигрун попятилась к выходу. Камень с грохотом вывалился и разбился на мелкие куски. Гномка посмотрела на дверь, которую она забаррикадировала ящиками. У нее было два пути: броситься к двери, чтобы освободить ее и выбежать в коридор, либо дождаться пока противник вылезет наружу и справиться с ним. «А что если их слишком много? — подумала Сигрун. — Ты умрешь, сражаясь с порождениями тьмы. Ты же этого хотела!» Из образовавшейся дыры никто пока не торопился влезать и это беспокоило Сигрун еще больше, чем если бы оттуда с ревом вылетело несколько крикунов.Терпение подвело гномку, она не хотела ждать, поэтому бросилась разгребать завал перед дверью, который сама же и устроила. Сигрун оттащила последнюю коробку и прежде чем она снова взяла оружие на изготовку, дверь распахнулась. Гномка упала на спину, в дверной проем просунулось несколько отвратительных паучьих лап, которые потянулись к лежащей Сигрун. Она схватилась за оружие и попыталась рубануть по одной из конечностей. Не попала, но лапы внезапно исчезли. Послышался еще один крик и, судя по интонациям, явно не порождений тьмы. Сигрун аккуратно подошла к дверному проему и увидела, как в коридоре Огрен сражался с пауком. — Не стой камнем женщина! Не видишь Огрену нужна помощь! — выкрикнул гном, размахивая секирой. Сердце Сигрун бешено забилось. На поверхности рыжебородый вечно пьяный и озабоченный гном порой бесил до белого каления, но сейчас гномка была готова расцеловать практически любого спутника. Издав боевой клик, она бросилась на помощь другу. Постепенно паук начал уступать. В конце концов, тварь зашипела и бросилась в один из туннелей. — Проклятые твари! — буркнул Огрен. — Проклятые твари! — эхом повторила Сигрун. С этого незамысловатого диалога началось их совместное путешествие. Гномка пояснила Огрену, что хочет пройти тем же путем, которым шёл когда-то её отряд, затем спуститься по Глубинным Тропам вниз, где порождений тьмы больше. Ну и умереть, как и велит долг. Гном не был в восторге от ее планов. В ходе путешествия Орген постоянно пытался переубедить Сигрун сменить маршрут или намеренья. Безуспешно. А предложения сексуального характера лишь усиливали в гномке стремление к «благородной смерти в бою». За время путешествия им не встречались порождения тьмы. Зато пауки изрядно доставали. Поэтому рыжебородый спутник предложил «развеяться» — то есть сделать крюк, чтобы найти логово пауков и прикончить их королеву вместе с детенышами. Сигрун не возражала. В душе она тоже безумно скучала по хорошей драке. Так они принялись выслеживать тварей и скоро смогли примерно представить, где может находиться логово пауков. С оружием наготове и боевым азартом спутники двинулись к своей цели. Оказавшись в просторной пещере, Огрен и Сигрун удивленно застыли. На первый взгляд, это без сомнения было логово королевы. Все как положено: везде паутина с висящими в ней костями или остатками доспехов и, судя по размеру, гномьих. Непонятная гадость на стенах, возможно, застывший паучий яд, а может, что-то еще. Кто их этих тварей знает? И мертвые пауки — их тела были везде, те, что помельче, и яйца были старательно раздавлены или выжжены. Сама королева была умерщвлена, почти разрублена на несколько частей. Наверное, кто-то сделавший это, позаботился чтоб уже наверняка. Стены пещеры во многих местах были чёрными от копоти. Похоже, пауки кого-то очень сильно разозлили, и кто-то решил выжечь их логово. Огрен и Сигрун аккуратно прошлись по всему логову, стараясь ни до чего не дотрагиваться. Мало ли в какой яд они могли влезть. — С виду человеческая кровь, — гномка указала пальцам на следы на каменных стенах пещеры. — Сколько мертвых пауков, и ни одного тела противника. Чуешь запах жаренного в воздухе? — Огрен аккуратно приподнял секирой сожжённое тело паука. — Они мертвы. Нам нужно продолжать путь, — подытожила Сигрун. — И ты ни капли не хочешь, эм, узнать, ну, это... Как говориться, пролить свет на случившееся? — Зачем? — Затем, что мародеры, которые спускаются сюда в поисках добычи, не будут собираться толпой, чтобы разобраться с пауками. А уж тем более не будут забирать тела своих товарищей. Кто-то очень не хотел, чтобы его присутствие раскрыли. — Это — Глубинные тропы. Сюда заходят только: Легион Мертвых, порождения тьмы, мародеры, Стражи или глубоко отчаявшиеся люди, — фыркнула Сигрун. — Это от кого-то из них нужно что-то скрывать. Глупости. — Например, от Серых Стражей. Кстати, одна из них — Командор Башни Бдения. — Огрен, это всего лишь мертвые пауки. Кто-то выполнил работу за нас и больше эти твари никого не тронут. Только это имеет значение. Мы должны продолжать путь, — покачала головой Сигрун. Они дошли до развилки: два моста расходилось с одного берега. Один опускался ниже, второй уходил в сторону. Давным-давно Легион Мертвых уже исследовал эти места. Сигрун вспоминала лица своих собратьев и таким образом старалась укрепить свою веру в то, что она выбрала правильный путь. — Нам нужно спуститься ниже, — произнесла гномка, видя колебания своего спутника. — Вот так глупо переться вниз! — Тебя что-то не устраивает? Я сказала тебе, что собираюсь исполнить то, что велит мне долг. — Глупо сдохнуть — это не исполнение долга! — махнул рукой Огрен. — Лучше скажи мне куда ведет эта дорога влево? — В небольшой и неприметный тейг. Когда-то мы с Легионом заходили туда. Потеряли нескольких людей на древних ловушках. Но там нет ничего интересного. А нам нужно спускаться ниже, чтобы найти порождений тьмы. — Зачем тогда паука того надо было рубать, если ты все равно собралась умереть. Что, дальше ты спустишься вниз и будешь драться с толпой порождений тьмы и убьешь дюжину из них, или спустишь и тут же умрешь от стрелы какого-то гарлока, так и не успев убить кого-то из них. — Допустим. А что ты предлагаешь? Почему тебя так зацепило то, что произошло в пещере с пауками? — не выдержала гномка. — Женщина, пошевели мозгами. Страж была уверена, что те, кто нападают на торговцев пользуются Глубинными тропами, а еще она думала, что это люди, а не порождения тьмы. И вот мы натыкаемся на разоренную пещеру в которой дрались люди и пауки, только вот следов от людей совсем не осталось. — Какое тебе до этого дела? — спросила Сигрун. — Задача Серых Стражей бороться с порождениями тьмы, как и Легиона Мертвых. А Элисса заключила союз с одним из них. — Ну да, черное — плохое, белое — хорошее. Разуй глаза, порожденья тьмы — бессознательные твари. Они будут находиться под землей еще долгое время. Толку от того, что ты пойдёшь убивать их. А разобравшись с теми, кто бесчинствует сейчас на поверхности, ты можешь спасти жизни и помочь Стражу. Сигрун хотела возразить, но внезапно запнулась. А ведь в чем-то Огрен был прав! Проклятье! Этот вечно пьющий, ругающийся и смердящий гном изрек истину. Может поэтому Сигрун так сложно было умереть с Легионом первый раз? Ей это всё казалось бессмысленным… «Нет!» — одернула себя гномка. Она убежала с поля боя, бросила своих собратьев. Ей нужно исполнить свою клятву. Сигрун колебалась в своем решении, и Огрен снова принялся убеждать ее. Гномка немного поспорила, хотя сама осознавала, что её аргументы звучали слабо и наивно. В конце концов, она не выдержала и сказала то, что на самом деле ее так волновало: — Элисса соврала мне! Она изменилась, стала жестокой. Дела Стражей её уже не… — Н-да, да, — прервал ее тираду Огрен. — Вот только тебя она не окунала в бадью с ледяной водой и не обзывала пьяным ничтожеством, которое ни на что не способно в этой жизни! — И после всего случившегося ты готов ей помогать? — Да. Как и готов был следовать на Глубинные тропы, чтобы узнать, что случилось с чокнутой Бранкой. Потому что… — Огрен запнулся, он пытался подобрать слова, — ну, потому, что так надо и все! Потому что когда все утихнет, и я помогу Стражу, я подойду к ней и скажу какой дурой она была, отказавшись от помощи Огрена. — Хорошо. Мы исследуем тот тейг. Если мы не найдем ничего подозрительного, то я возвращаюсь сюда и спускаюсь вниз. С тобой или без тебя, — твердо заявила Сигрун. — Идет, женщина. Вот увидишь, Огрен окажется прав!
