Смена

Орландо Адель шла по коридору суда. Последние несколько недель прошли на редкость спокойно. Терапия помогала, руки уже не дрожали, заседание по делу Тобби кончилась, как она и предполагала: полным пшиком. Доказать ничего не смогли, свидетелей не было. Девушка знала, как появляются такие дела, но ей это никогда не нравилось. Распоряжение сверху, повесить на кого-нибудь дело и упрятать подальше. Странно, что им это не удалось, Ланс, действительно, хороший адвокат. И да, они начали встречаться. Ходили на несколько свиданий, но до секса дело не дошло. Пока что. Адель придерживалась правила двух недель, и это не раз сослужило ей хорошую службу. Сегодня они собирались пообедать после суда, и девушке было совсем не сложно заехать за ним. Ей нравилось здание суда, несмотря на то, что оружие приходилось сдавать. Высокие потолки, вечно мельтешащие люди, богатые костюмы дорогих адвокатов, попроще – прокуратура. Полицейские, детективы, судьи, приставы, свидетели. Такая толкотня. Как муравейник. Девушка остановилась, предчувствуя беду. Что-то должно было случиться. Что-то крайне скверное. Адель развернулась и бросилась в ту сторону, откуда шла беда. Выстрел раздался за минуту до того, как девушка подлетела к кабинету. Выстрел, затем ещё один, крики, паника, беготня. Детектив вломилась внутрь, наплевав и на панику, и на то, кто пытался сбить её с ног. Приставы крутили руки стрелку, адвокат и прокурор ранены. Ланс лежал на полу, грудь была в крови. Если пуля пробила лёгкое… - Стефан! Иди сюда, немедленно! - Я здесь. – Она даже не сомневалась, что он где-то здесь. Так ведь и не перестал таскаться за ней, только глаза не мозолил. - Вылечи его. Быстрее, Стефан, дай ему кровь. Или он умрёт. Ну! - С ума сошла? Тут куча народа, мне что, всех гипнотизировать потом? - Не надорвёшься. Спаси его, Стефан, иначе, клянусь Богом, я тебя возненавижу. Вампиру ничего не оставалось, кроме как сделать это. И его кровь помогла довезти Ланса до больницы. Да, Адель потом стало стыдно, что она не подумала о другом раненном, но она не была светочем доброты и справедливости, и переживала за своего парня. Другие её не волновали. Совсем. И тот самый вампир, что таскался за ней, и, вероятно, питал какие-то чувства, не волновал её. Это было странно и страшно. Почему-то страх потерять человека, которого она толком не знала, пробирал до самого позвоночника. Идиотизм какой-то. - А ты кто? – Откуда взялась эта кудрявая девочка, было решительно непонятно. – Ты спасла моего папу? Адель медленно повернула голову. Девочка была чем-то похожа на Ланса, только кудряшками пошла в какую-то блондинку. В бывшую жену, вероятно. Если напрячься, девушка смогла бы вспомнить, как её звали, но совершенно не хотела этого делать. - Ты красивая. – Девочка подошла и дотронулась до руки девушки. – Я Роуз, а ты? - Адель. - Адель – девушка твоего папы. – Женщина, на которую была так похожа Роуз, стояла в дверях. – Так кто тот симпатичный юноша, что торчит в коридоре? - Можете забрать его, если нравится. Могу упаковать. - Мило. – Женщина раздвинула губы в улыбке. – Я подумаю. Что говорят врачи, Ланс будет жить? - Будет. И жить, и здравствовать. Всё будет в порядке. - Отлично. Скажите Лансу, когда очнётся, пусть позвонит дочери. Роуз, нам пора домой. - Но мама… я только пришла к папе. - Папа спит, ему надо отдохнуть. Пойдём, тебе пора на рисование. До свидания, Адель, ещё увидимся. А этого симпатичного парня точно можно забрать? Не жалко? - Ради Бога. Если пойдёт, он довольно строптивый. - Люблю строптивых. - Ты не можешь раздавать меня, как предмет. – В голосе Стефана звучала ирония. – Это унизительно. - Так оскорбись и гордо удались. Может, тебе стоит обратиться к специалисту? Мании сейчас лечатся. Серьёзно, Стефан, оставь меня, сколько можно унижаться? Не знаю, чего ты хочешь добиться, но здесь ты этого не получишь. - Он всего лишь человек, ты же понимаешь? Он состарится и умрёт на твоих глазах. - А может я и хочу, чтобы кто-то состарился и умер рядом со мной. Вечность – слишком долго и не для меня. Так что останусь с Лансом. По крайне мере, пока. Уезжай, Стефан, тебе нечего тут делать. Лондон - У вас там всё в порядке? – Обеспокоенное лицо матери возникло в окошке скайпа. – Артур? - Будет легче, если ты пояснишь, что имеешь ввиду. - В США наблюдается нездоровая активность нечисти. Мы пока не знаем, что это значит, людей больше погибать не стало, но активность есть. - В Великобритании такого пока нет. Но я присмотрюсь внимательней. - Как Маргарет? – Сибил прищурилась, изучая сына. – Как у вас? - Всё в порядке, мама, не беспокойся. - Не спи с ней пока. - Что? – Парень поперхнулся от неожиданности. – Ты о чём? - Маргарет – ведьма. Потенциально очень большой силы. Сейчас её сила спит, и проспит до совершеннолетия. Или до тех пор, как она станет женщиной, что наступит раньше. А мы понятия не имеем, как выразиться её сила в нынешних обстоятельствах. Нечисть активизировалась, магический фон не стабилен, только сорвавшейся с поводка родовой силы не хватало до кучи. Я надеюсь на твоё здравомыслие, мой мальчик. - Слышу это уже от второй матери. – Усмехнулся Артур. – Вы с леди Морганой не договорились случаем? - Мы с Морганой умные и взрослые ведьмы. – Улыбнулась Сибил. – И если в чём-то сходимся, то этого точно делать не стоит. - Я понял. - Артур, я тебя знаю. Намного лучше, чем ты себя знаешь, и на девять месяцев дольше, чем ты живёшь. Ты можешь наплюнуть на то, что я тебе сказала, но последствия будешь разгребать сам. - Знаю, ты всегда меня учила, что за свои поступки нужно отвечать, я помню. И да, я не готов разгребать последствия взрыва магической силы в нестабильной обстановке. Но это будет трудно, она мне очень нравится. - За помощью в самоконтроле обратись к отцу. Он единственный на моей памяти, кто никогда не терял головы. Даже из-за меня. Лос-Анжелес Остину быстро надоело ловить на себе благодарные взгляды Лианы. И тем более что они перемешивались с виноватыми. Девушка действительно старалась, как могла, быть хорошей женой. Насколько она это представляла, и как ей это объясняли. А это включало: послушание, ведение дома и секс по первому требованию мужа. Вот с последним и была проблема, поскольку доктор категорически запретил ей это в первом триместре. Вопрос о втором был ещё открыт. Лиана очень переживала, боясь, что разочарует его. И всё больше старалась угодить. Причём совершенно напрасно. У Остина не было к своей молодой жене никаких претензий. С её-то здоровьем действительно стоило поберечься. После её травм, неправильно сросшиеся рёбра, травмы внутренних органов, со слишком густой кровью, беременность и так протекала проблематично. Интим только бы всё усугубил, и Остин это знал. И сам поговорил с врачом, чтобы он убедил в этом Лиану. Меньше всего он хотел бы, чтобы она пострадала. Или её ребёнок. - Остин, обед готов. - Присядь на минуту, поговорим. – Парень похлопал по дивану, приглашая её сесть рядом. – Ты не могла бы успокоиться? - Я не беспокоюсь, с чего ты взял? - Лиана, я же не дурак. И прекрасно вижу, что ты передо мной чуть ли не на цыпочках ходишь. Не надо. - Я не знаю, что мне ещё делать. Скажи. - Ничего не надо делать. Ты моя жена и ничем мне не обязана. - Шутишь? – Девушка схватила его за руку. – Да если бы не ты, я понятия не имею, чтобы было. Отец бы убил меня. Это же такой позор: внебрачный ребёнок у дочери пастора. - Как твои рёбра? Не болят? - Почти зажили. – Лиана растянулась на диване, используя мужа вместо подушки. - Мало я ему врезал. – Буркнул Остин, приобнимая её. Своей семье он сказал почти правду. Он действительно заехал к Лиане поблагодарить за песню, и, может быть, разжиться ещё парочкой хитов. Они поговорили на крыльце, и даже не в доме, меньше четверти часа, и её вернул чей-то окрик. Голос был очень злой и явно не трезвый. Тогда Остин не стал вмешиваться, семейные дела остаются в семье. Лиана пообещала доработать песню, и он сможет её забрать. На следующий день они встретились в парке, и выглядела она странно: прихрамывала, и косметика плохо скрывала синяки. Она жевала губы и шарахнулась, когда он пытался взять её за плечо. Что-то было явно не так, и парень взял её в оборот. Забалтывать и вызывать доверие он умел. История Лианы была простой и довольно обыденной, но отвратительной по сути своей. Её отец был пастором местной церкви, уважаемым, примером для прихожан, но это только когда она был трезв. Но стоило ему выпить, как в него вселялись бесы. И рука у него была тяжёлая. А после того, как умерла мама, Лиана стала его единственной целью. Да, в тот день Остин увёл её в свой номер, и оставил там ночевать. Девушка не слишком убедительно пыталась протестовать, говоря, что будет только хуже, когда она вернётся. Лиана прожила в его номере несколько дней, и исчезла перед самым отъездом. Спустя неделю, когда Остин вернулся, искал её уже прицельно. И нашёл в больничной палате. Девушка лежала, свернувшись калачиком, сжавшись, как котёнок. А врачи сказали, что она упала с лестницы, но видимо, не очень высоко было, и ребёнок не пострадал. Хотя анализы ещё и не готовы. Остин вытряхнул её из палаты и отправился за вещами. Её отец был дома, и они сцепились. Дело закончилось тюрьмой и звонком отцовскому адвокату. Лиана пришла вместе с адвокатом, а когда Остина отпустили, он отвёл её в мэрию и они расписались. Вещи прошлось бросить и купить полностью новый гардероб. И возить её каждую неделю к мануальному терапевту, разминать некогда сломанные пальцы. Ещё пару месяцев и она снова сможет играть. - Спасибо тебе. – Тихо сказала Лиана. – Я до конца жизни буду тебе благодарна. - Это чересчур. Каким бы ты не считала свой долг передо мной, он полностью погашен. Я больше не злюсь, и не хочу кого-нибудь убить. Это твоя заслуга. - Я рада, что тебе стало легче, Остин. - Стало. Спасибо. Извини, мне пора на студию. – Парень чмокнул её в висок и встал. – Звони мне или Лекси, если что. - По-моему, я ей не нравлюсь. - Да что ты, она тебя обожает. Когда Остин покинул квартиру, а из-за угла вышла Джед, он даже не удивился. Выглядела она неважно. Бледная, синяки под глазами, руки дрожат. Джинсы, футболка, кроссовки, без макияжа даже. Но, почему–то, такой красивой она никогда не была. - Привет. - Привет. - Не думала, что ты женишься. - Не думал, что ты меня придашь. - Я тебя не придавала. - Разве? Чей это был ребёнок? Которого, ты убила? Чей? - Твой.