Альфа для беты, или Всего лишь природа

В свои шестнадцать лет Аллен Уолкер понял одну вещь: быть бетой просто за-ме-ча-тель-но. Он делал, что хотел, не зависел от течки или запаха альфы. Ему просто было все равно. Запредельного удовольствия от секса, как между альфой и омегой, юноша, конечно, не получал (а они рассказывали, что оргазм выходит крышесносным, особенно во время сцепки), но для него это было абсолютно не главным. В этом мире царствовали запахи. Аромат течной омеги мог свести с ума порой и уравновешенных бет, что уж говорить о «сильных половинах человечества». А феромоны свободных альф иногда буквально сбивали с ног тех, у кого природой заложено стелиться перед ними. И только беты были неким балансиром между ними, не являясь ни тем, ни другим. Лучшие умы человечества до сих пор бьются над вопросом «Зачем они существуют?», тем самым пробуждая новые волны протеста со стороны «бесполых». А ведь всего два столетия назад подобных Уолкеру уничтожали, заявляя, что такие не имеют права на существование. Хотя еще ранее этого времени омег вообще считали всего лишь шлюхами… Сейчас такого, конечно, не было, но горький осадок от прошлых лет до сих пор нет-нет, да и всплывал в какой-нибудь точке планеты. Но, честно говоря, Аллену было плевать с высокой колокольни на мнение других, ибо у него, благодаря своей принадлежности, было самое важное – свобода. СВОБОДА! Возможность глубоко вдыхать воздух и не бояться помешательства от запахов. Правда, новость, прогремевшая несколько лет назад, заставила понервничать Уолкера. Ученые из Японии выявили такой феномен: беты могут превращаться в омег или альф, если в их жизни появится катализатор. Запускается словно скрытый механизм, перестраивающий организм из «ни то, ни се» в один из противоположных видов. Девушки чаще всего становились милыми омегами, либо продолжали существование в виде «среднего рода». В основном, этим рычагом для запуска реакций являлся своеобразный фетиш, который у всех был свой, даже если до этого они никогда не замечали за собой такого. Запах тела, волос, пальцы, губы, глаза, лицо в целом, да даже родинки на носу и другие примеры (один другого страннее) включали процесс, при котором у невзрачного беты возникает и со временем усиливается желание отдаваться или отдавать. Но пробуждалась истинная сущность только от присутствия рядом истинного спутника жизни. Когда седовласый впервые услышал об этом, у него из рук выпало печенье, что, спикировав на пол, было тут же жестоко съедено золотистым пинчером по кличке Тим. Паренька же внутри трясло. Он не хотел становиться похотливым альфой или не менее похотливым омегой. Категорически! Но следующие слова диктора его успокоили, однако печенья уже и след простыл. В конкурсе «лучший проглот года» Тимкампи мог посоревноваться только со своим хозяином. Процент «обратившихся» был ничтожно мал, и это не могло не радовать юношу. Только на следующий день настроение было несколько омрачено, ибо его друг альфа (именно друг и не более) Лави Дик, с говорящим прозвищем Кролик, тоже видел этот выпуск новостей. И это рыжее чудо с шилом в одном месте решило во что бы то ни стало помочь найти обалдевшему Уолкеру «его настоящую омежью суть, ведь он слишком хрупкий для беты». И никак иначе. Как итог, ежедневное нытье, уникальное умение капать на мозги и облапывание наглыми хапалками Кролика своих филейных частей сделали свое черное дело. И то, что при долгом знакомстве с этим рыжим прохиндеем он ни разу не превратился в существо другого пола, Дика не колыхало. Сероглазый юноша сдался. И единственный способ доказать другу его неправоту был именно «тот самый». Ничего особенного, как и думал Аллен, не произошло. Они просто хорошо провели время, но несколько дней между ними была напряженная тишина. Пока «хрупкий» бета не зарядил кулаком в глаз брутальному альфе и со словами «Чтоб я еще раз согласился на твои дурацкие эксперименты, Лави» взлохматил огненные волосы, рассмеявшись на крайне удивленное лицо друга. После того случая Уолкер не упускал возможности подшутить над парнем и заставлял выполнять его разные поручения. Сам подросток был «белым и пушистым», просто в такие моменты Темный Аллен выходил на сцену. Хотя Дик утверждал, что это неудовлетворенная омега чинит разбой. За что, естественно, получал по макушке. Вскоре справедливость была восстановлена, и седовласый начал участвовать в проказах друга. Опять и снова. Поэтому, когда прозвучала возбужденная фраза «Я записал нас на анонимный конкурс талантов!», Уолкер почти не удивился. Хотя то, что его там никто не увидит и не узнает, заставило вздохнуть с облегчением. Не будет вопросов насчет его шрама и, как следствие, ненавистной жалости. В конце концов, без этого яркого пятна под названием «лучший кроличий друг» его жизнь была бы довольно скучной. Этот ежегодный конкурс стал недавно проводиться с исключительно благотворительными целями. Все средства, вырученные за билеты и голосование, отдавались в детскую больницу на лечение различных редких видов заболеваний. Цены за проход, как и участие (но за Аллена заплатил Лави, ибо это он настоял на участии), были, как минимум, средними, но зато давало элите выделиться за счет благотворительной помощи детям и продвижения талантливой молодежи. А обычным людям просто отдохнуть и насладиться порой потрясающими умениями подростков. Сами же устроители учли, что многие юноши и девушки не подавали заявку на участие из-за боязни сцены или банальной неуверенности в себе, и вот так появилась анонимность конкурсантов. Просто записывалась личность у самих организаторов, ими же выдавались маски на свой вкус и с номерами на левой щеке. Аллен выбрал себе маску-улыбку и устроил восемнадцатилетнему рыжему прохвосту сюрприз, отдав тому кроличью личину. От чего альфа, на радости, что друг заботится о его репутации и известности, чуть не поставил ему метку. За что получил от несостоявшейся омеги между ног. Хотя после введения этих масок участников действительно в разы стало больше, Уолкер не видел резона их носить. В конце мероприятия все в любом случае их снимали, показывая себя настоящего. Бета честно хотел вылететь еще с первого отбора, но Кролик опять предложил сделку. Поэтому, даже когда еще никто не знал о том, что сероглазый участвует в конкурсе, его за несколько недель определенно запомнили. Ведь он путешествовал по длинным коридорам здания на выносливой, красивой и послушной лошадке Лави. Каждый раз, когда его друг с ленивой грацией проходил очередной отсев, Дик «катал» его на себе. Зачем он это делает, даже Аллен не понимал, ибо иногда в альфе просыпалось детство в том самом выдающемся месте. Ах да, это и было частью сделки, которую придумал одноглазое чудо. Правда, спустя пять минут Кролик уже явно жалел, что вообще это придумал, так как постоянно забывал, что худое и тонкое тельце создавало ложное впечатление о собственном весе. С ним, опять-таки, в этом мог потягаться только Тимкампи. Три минуты назад прошел очередной и последний отсев, после которого осталось десять финалистов, поэтому непечатно матерящийся сквозь зубы рыжий парень с пиратской повязкой на правом глазу (пардон, на маске) и сидящий на нем с подленьким хихиканьем седовласый (но на конкурсе он носил парик) были тем еще зрелищем. Переругиваясь между собой, они были заняты только друг другом. - Аллен, чтоб у тебя Тим съел последний кусок хлеба, в следующий раз, если я предложу такую сделку, убей меня сразу. - Ммм, я не согласен с таким раскладом. Мне потом, понимаешь, труп твой прятать, объясняться... Нет, так интереснее. Ты, кстати, такой шустрый… Прямо, как в наш первый раз, помнишь? – ехидно пропел «всадник», посильнее обхватывая друга за шею. - Это не было быстро! Ни черта подобного! – возмущенно «всхрапнула лошадь», ткнув локтем в бок подростка. – И вообще, нашел что вспомнить! Я думал, мы давно забыли об этой ситуации! Было… - Взаимное согласие, ага. После недели поведения «я у мамы дурачок»… А в это время из другого коридора доносилось: - Канда, не упирайся! - Тч! - И не надо делать такое страшное лицо. Я его все равно не вижу, и нам нужно остаться, чтобы узнать победителя! Резкий поворот из-за угла, и три человека синхронно сделали шаг назад, избегая столкновения. А четвертый ехидно протянул гласные: - БаКанда... Высокий юноша с длинным хвостом волос ненавязчиво поправил висящий у него на поясе меч и презрительно произнес: - Шпендель... Выражение "как же тебя земля носит" приобретает новое значение, - простая маска с безразличным выражением лица склоняется вбок, и Аллен легко спрыгивает с Лави и складывает ладони, словно в молитве. - Ах, ваше высочество, простите, что задел своим присутствием вашу тонкую натуру. Как тяжело, наверно, видеть такого клоуна, как я, - Уолкер сокрушенно покачал головой, что смотрелось весьма комично с маской-улыбкой. - Я понимаю... Но ваше лицо, откровенно требующее кирпича, всем своим видом просит меня о помощи... - Мое лицо просит о том, чтобы кто-нибудь избавил меня от общества проклятого беты. Серые глаза яростно сверкнули. - Да уж, то, что я не имею все, что шевелится, в отличие от брутальных мачо-альф, действительно такое проклятие... Но подожди, - Уолкер демонстративно повел носом в сторону Канды. - Я не чувствую на тебе запаха омеги даже месячной давности. Может, ты того..? Аллен поднял палец вверх и медленно согнул, шокировано глядя на него. Даже у пальца получалось выглядеть уныло и вяло. Лишь низкий рык выдал состояние Канды. От таких намеков альфовская гордая натура буквально пылала яростью, и лишь годы медитации спасали мелкого Стручка от нарезки в салат. - А ты уверен, что не чувствуешь на мне никакого запаха?.. О, точно, я забыл. Ты же бета - бесполое аэробное существо, не умеющее ничего, кроме как существовать. Хотя до сих пор понять не могу, зачем же вы вообще есть? В сексе вы резиновые куклы, в жизни - крысы, перебегающие на сторону победителя. Вы не имеете право жить среди "правильных людей". Аллен на мгновение спрятал руки за спиной, чтобы скрыть предательскую дрожь. Юноша убеждал себя, что это от гнева, и, в действительности, так и было. Он абсолютно не испытывал боли от резких слов альфы, словно... Уолкер скрипнул зубами, запрещая себе даже думать о продолжении, но язвительный голосок в голове закончил. "Словно ты давно уже не считаешь себя бетой". От такой мысли Аллен взвился и, высокомерно задрав подбородок, скорбно начал. - Что ж, милый Кандочка, - в этот момент седовласый бы все отдал, чтобы увидеть, как перекосило от этих слов альфу. - Ты подтвердил мои опасения. Твой интеллект, к сожалению, так и остался на уровне австралопитека, в результате чего ты не способен прижиться в демократическом социуме... Лави же все это время с азартом наблюдал за набирающей обороты "светской беседой" и вдруг ощутил крепкую хватку на руке. Линали тихо отвела его в сторону и шепнула: - Привет. Вы сегодня прекрасно выступили. Дик по-доброму усмехнулся и, переплетя пальцы со своей омегой, поцеловал ее запястье. Краем глаза следя за метающими молнии юношами, он тихо сказал: - Привет. Но ты была лучше всех. Твои акробатические трюки заставили ахать весь зал. Китаянка несколько мгновений счастливо прижималась к своему парню, но потом отшатнулась. - Они не должны нас увидеть. Канда и так уже интересуется, почему я пользуюсь маскирующими аромат духами. Не хватало ему дать еще один лишний повод для ярости. Испуганные глаза Линали за маской навевали на Лави тоску. - Ты правда думаешь, что, если Юу, - рыжий сделал вид, что не заметил раздраженного закатывания глаз девушкой, - узнает о нас с тобой, он тебя возненавидит? Омега прямо чувствовала скептически поднятую бровь Лави. Вздохнув, она указала на пышущих злобой бету и альфу. Для нее казалось все очевидным. - Ты только посмотри на них. Они же как кошка с собакой - не могут не поцапаться друг с другом. Я даже отсюда ощущаю их ненависть. Лави же, оценив минимальное расстояние между парнями, пристально смотрел на маски, сыпающие пока еще интеллигентно-завуалированными оскорблениями, и не понимал, откуда берет начало их неприязнь. Да, в первую их встречу Канда высказал что-то вроде "не хочу заразиться бесполостью". Да, Аллен ответил, что "гермафродиту это бы не помешало"... Ну ладно, Лави знал, с чего все началось, но их стабильные стычки с последующими драками вызывали массу вопросов, вроде "почему они так зациклены друг на друге, что зачастую и думать ни о чем другом не могут". Зато, когда они с Ли пытались их растащить по углам, они сопротивлялись так, как будто от этого зависела их жизнь. И сейчас кое-какая идея хоть и казалась абсурдной, но имела смысл жить. - Хм, а мне думается, что это отнюдь не ненависть, - насмешливо фыркнул рыжий, правда, тут же едва ли не застонал: эти двое придурков опустились до таких банальностей, как "ублюдок", "белобрысая моль" и тому подобное, а, значит, вскоре последует драка. И, как благословение свыше, прозвучал голос в стенных динамиках. - Конкурсанты, готовьтесь к выходу на сцену. *** - И с отрывом в 377 голосов побеждает... Номер 7 со своим великолепным выступлением с тиграми! Зал взорвался овациями, свист и крики "браво" буквально оглушили Уолкера. Девушка с маской, на которой на месте губ было сердечко, выступила вперед остальных девяти участников и стала раздавать поклоны всем зрителям. Пусть Аллен и ничего не имел против Роад (а это именно она была седьмой), хлопая вместе с конкурсантами и зная, что стоящая слева от него Линали расстроена, ведь та хотела выиграть, он безумно хотел победы китаянки. - А теперь, - зал стих за мгновение, - настал самый волнительный момент нашего шоу... Кто же находится за маской? Вдруг за ней скрывается ваш друг или та девушка с очками, что помогает вам с домашним заданием? Или, может, там лицо вашего сына, что только, кажется, и умеет, что есть и спать? - легкий смех пробежался по рядам. Бета хмыкнул: ведущий определенно умел нагнать волнение и одновременно разрядить обстановку. Заиграла тревожная музыка, и Аллен на миг почувствовал себя неуверенно. Была и пропала мысль-искра, что после того, как он снимет маску, все изменится. Но ведь он замазал тональником шрам, да и за все время участия в конкурсе ни разу не снял свой парик с коричневыми волосами, так что все будет нормально. Должно быть. Так успокаивал себя юноша, пока не прозвучало роковое: - Откройте лица. Несколько секунд, и в зале словно опять взорвалась бомба. Все переговаривались, обсуждая внешность любимых участников. Несколько шепотков дошло и до Уолкера. - Какая красавица номер четыре... - Седьмая такая миниатюрная, как кукла... - Номер три такой миловидный мальчик... Если бы не выработавшееся умение сохранять невозмутимое лицо при плохой игре, Аллен бы скривился на это утверждение. Он - милый. Какая прелесть, тьфу. Но больше всего его заинтересовала фраза: - Боже, какой красивый девятый номер. Это Канда-то красивый?... Уолкер закатил глаза. Нет, он поборет свое любопытство и не станет смотреть на эту БаКанду, больно надо. Ведущий тем временем продолжил. - Ну а теперь, когда маски сброшены, прошу представиться конкурсантов. Каждый из участников негласно подготовил мини-представление своей персоны. Поэтому, когда дошла очередь до Уолкера, тот вышел вперед, отвесил шутовской поклон и, улыбаясь, произнес свое имя. Когда назвался его рыжий друг, Аллен подавил желание возвести свои очи к небесам, ибо женская половина зала влюблено ахнула. Наверняка, этот книголюб послал воздушные поцелуи. Линали же сделала скромный книксен и робко улыбнулась. А насчет БаКанды... Уолкер почти видел, как тот вышел вперед, чинно кивнул и, произнеся "Канда Юу", шагнул назад. Улыбка беты стала чуть шире. Какое милое у него имечко. Запомним. Начали пускать конфетти, и Роад прошествовала к ведущему, чтобы получить главный приз. Шоу подходило к концу. *** Плеснув себе в лицо холодной водой, Аллен отсутствующим взглядом наблюдал, как стекает тональник, обнажая белесый шрам, пересекающий его левый глаз. Сейчас спонсоры разговаривали с оставшимися конкурсантами, Лави с Линали смотались в неизвестность, а он стоял здесь, испытывая огромное удовлетворение от того, как открывается тонкий рубец, как парик сползает вниз, являя чистейше седые волосы. Казалось, что он сбросил кожу, заявляя о начале новой жизни. Чем, по сути, и было собственное заявление "чтоб я еще раз повелся у Лави". Снова думая о своем лучшем друге, Уолкер удивлялся, как Дик и тихая Линали сошлись. Хотя, конечно, насчет тихой он преувеличил, ибо нужно обладать недюжинной выдержкой, чтобы вставать на пути БаКанды, когда тот жаждет алленовской крови. Так что седовласый был уверен: Ли сумеет, если что, задать жар рыжеволосому ловеласу. Но Аллена также задело и то, что эти двое рассказали о своем романе только сейчас. Будто этот кроль и правда боялся, что он обидится за любовь-морковь с другом врага. Что за бред? В их мире присказка "скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты" была неактуальной, ибо уже на нем и Лави прекращала действовать. Хотя чистая, без каких-либо примесей, дружба омеги и альфы все-таки ошеломляла. Было заметно, что и БаКанда, и Линали видят друг друга только в братско-сестринском свете, что уже было в какой-то степени нонсенс... И что Ли увидела в этом черством, самовлюбленном и мерзком... - Шпендель. Вот точно: вспомнишь ублюдка, и он придет. Уолкер вздрогнул, мельком окинув взглядом отражение Канды. Слишком он уж похож на девушку. Факт. Живот внезапно скрутило в приступе боли. Аллен увидел, как в зеркале исказилось его лицо, поэтому решил даже это использовать в благих целях. А именно - доведи Канду. - Что, БаКа-а-анда, и минуты прожить не мо... Эй! Хлопнула дверь кабинки туалета. Каков кретин, игнорирует его! Вспышка неестественного гнева разлилась по телу беты. Хотелось побольнее ударить альфу, показать, что он не пустое место... Уолкер потряс головой, отгоняя слишком уж странные мысли. Нужно трезво и адекватно мыслить, если хочешь задеть за живое этого остолопа. Глубоко вздохнув, Аллен ухмыльнулся и начал разминать ноги. Если получится, надо будет драпать со скоростью обезумевшего страуса. - Юу... Седовласый прислушался: вроде раздалось низкое рычание. Бинго. Усмешка в отражении стала еще радостнее. - Юушечка, милый. Я и не знал, что ты у нас такой красавец... Признаю, я был несколько удивлен, узнав, что это ты, ведь моей первой мыслью было "вот бы трахнуть эту девчонку". О, пардон, парня, оказывается. Ответом ему была тишина, что несколько обескуражило Уолкера. И, как ни странно, обидело. Что, даже не попытается ответить?.. Ну что ж, продолжим монолог. - Поэтому я ошеломлен тем, что у тебя недотрах... Нет-нет, не беспокойся, - взмахнул рукой Аллен, словно перебивая невидимого собеседника, - твой маленький секрет уйдет со мной в еще нескорую могилу. Я же понимаю, как тяжело признаться в собственной проблеме. Импотенция - один из бичей нашего времени. Уолкер удрученно шмыгнул носом, печалясь о нелегкой судьбе Канды. От кабинки не было слышно и звука. - Мне тебя так жаль, так жаль... Конечно, будь ты омегой, с этим не было бы проблем. Попку подставил, и все дела, а тут... Какая жалость... Если узнают, будут говорить "как грустно, что такой красивый альфа потерян для нашего общества". А ведь ваша гордая сущность не принимает жалость, как таковую. Молчание Канды уже не столько раздражало, сколько пугающе расстраивало Аллена. Тот так его ненавидит, что будет игнорировать до потери пульса? Бета потер переносицу: пора было завершать театр одного актера. На душе поселилась безграничная усталость, а ниже сердца что-то будто совершало болезненные кульбиты, отдаваясь импульсами во всем теле. - Ладно, Юу, не буду больше усугублять твою и без меня грустную ситуацию. Поправляйся. Уолкер стал неспеша приближаться к выходу, специально шаркая ботинками. Не хотелось, чтобы все закончилось именно так. И отголоски глухой обиды буквально заставили Уолкера открыть рот и язвительно произнести: - И, кстати, не приближайся ко мне менее чем на пятнадцать метров. Не хочу заразиться двуполостью. С неспокойным сердцем бета стал открывать дверь. За его спиной раздался треск, а спустя пару секунд широкие ладони опустились на древесину, яростно захлопнув спасительный выход. Аллен на мгновение закрыл глаза, буквально всем телом, а особенно позвоночником, ощущая черную ауру ярости. Канда медлил, следовательно, Уолкер добился своего: Юу достиг максимальной точки кипения. Холодный гнев взбешенного альфы в замкнутом пространстве - похороны в закрытом гробу. Такая перспектива сероглазому никак не улыбалась. Мысленно помолившись всем известным богам, Аллен решил попробовать тактику "идиот". - Канда, не мог бы ты пропустить меня? Моя бабушка в больнице лежит с аневризмой, я обещал ей прийти сегодня... Похоже, Юу опустил к нему голову, так как бета почувствовал, как его окатило свежестью озона. Иссиня-черная челка щекотнула правое ухо, и низкое, вибрирующее и опасное шипение буквально выплюнуло: - Заткнись, Шпендель. Знаешь, а ты тоже подтвердил мою теорию о том, что подобные тебе всего лишь жалкие ничтожества, способные лишь говорить, при этом не имея ничего за душой... Канда все продолжал выплескивать концентрированный яд, принимая дрожащую спину Уолкера за страх. Однако это было совсем не так. Чудовищная боль пульсировала в его животе, то сужая эпицентр до точки, то распространяя на все туловище. Было ощущение, что внутренности танцуют сальсу без его на то ведома. Юноше хотелось лишь одного: свернуться в клубок, и никогда не слышать голос Юу. Он впервые познал от Канды такие будоражащие сознание ноты, словно тот до этого момента и не говорил вовсе... Голос. Голос, идущий от истинной дикой сути альфы. Серые глаза в ужасе расширились. Этого просто не могло быть. Только не с ним. Только не он. Аллен отказывался в это верить, но запах Канды, казалось, становился все насыщеннее, гуще, затуманивая разум, заставляя дрожать уже от возбуждения. Юноша прислонился лбом к двери, стараясь глубоко дышать и не думать о том, что можно шагнуть назад, прижаться к сильному, жилистому телу, потереться об альфу ягодицами... "Черт возьми, этот гребанный Кролик накаркал. Убью его, когда выберусь отсюда... Если выберусь...". Боль резко прекратилась, уступая место нарастающему возбуждению и зуду в анусе, и Уолкер с горечью осознал, что его превращение в омегу завершилось. Но когда он почувствовал, что его брюки стали намокать, мысленный поток нецензурщины в сторону ученых, что открыли подобную аномалию, и омег, что терпят такой ад каждые три месяца, заполнил все его сознание. У него начиналось кратковременное подобие течки. Канда, наконец, заткнулся, почуяв нечто неладное. Именно почуяв, ведь безвкусный, пресный аромат беты сменился на более яркий, мягкий, отдающий мятой и сандалом запах. Более... зазывающий. Юу провел носом у основания шеи Аллена и на миг задохнулся: слишком уж приятно пах Аллен для бесполого существа. Отпрянув, он испытующе посмотрел на седую макушку и пытался разобраться, с каких это пор его так сильно тянет к этому раздражающему Шпенделю. Поэтому для Канды стало полной неожиданностью то, что Уолкер вдруг повернул голову в его сторону и, зарывшись ловкими пальцами в чернильные волосы на затылке и заставив альфу склониться, поцеловал, прикусывая чужие губы. Новоиспеченной омеге надоело сопротивляться своим желаниям, что требовали близости с Юу здесь и сейчас, и он решил отдаться воле случая. Слишком приятно было отпустить контроль над своей текущей натурой. Канда отмер лишь, когда тонкое тело вплотную прижалось к его собственному и немного неловко скользнуло вверх-вниз, дразня и обещая большее. Разорвав поцелуй, он яростно взглянул на вроде-как-бету, но поперхнулся своим же гневом. Вид расслабленного Уолкера, прислонившегося макушкой к его плечу, и его искренней, не отшлифованной до приторной фальшивости, улыбки, а также исходящий от него чувственный запах пьянили похлеще выдержанного вина. "Это всего лишь природа", - думал Юу, глубоко целуя Аллена и сжимая его талию в крепких объятиях. "Всего лишь природа", - ответствовал Уолкер, отвечая Канде и сдерживая рождающиеся в груди стоны. Альфа шагнул вперед, прижимая хрупкую фигуру к двери и подавляя желание разорвать одежду течной беты-омеги на куски, чтобы сделать его своим. Все мысли о том, что вроде как за дверью есть и другие люди, которые могут в любой момент зайти в это не самое благовидное для таких дел место, испарились. Осталась лишь голодная жажда обладания. Аллен же, поддаваясь грубоватым ласкам Канды и инстинктивно изгибаясь в его руках, потрясено хватал ртом воздух, когда Юу опустился на шею, несильно прикусывая тонкую кожу, а ладони заскользили вдоль кромки джинс, изредка пальцами заглядывая под белье. В отместку неизвестно за что юноша стянул резинку с волос альфы, отчего мощная волна густого запаха от рассыпавшихся длинных прядей все-таки вырвала из его горла первый низкий стон. Неужели омеги, пусть и течные, испытывают такой фейерверк эмоций во время прелюдий? Что же происходит во время секса, Уолкер не представлял, но отчаянно хотел узнать. Казалось, все его тело состояло из оголенных нервных окончаний, слишком уж било его дрожью на любое действие этого невыносимого БаКанды... Однако болезненный укус в плечо резко отрезвил Аллена, и омега, вскрикнув, с недюжинной силой оттолкнул находящегося в эйфории альфу, отчего тот впечатался спиной в стену кабинки. Жуткое возбуждение схлынуло, оставляя сильный зуд во всем теле и нервную неудовлетворенность. Вместе с непреодолимым желанием потереться задницей о дверь, чтобы хоть как-то заполнить пустоту там, где она была такой вязкой, тянущей. Тонкая ладонь прижималась к кровоточащей ране, и с гнетущей обреченностью всплыла мысль, что метка омеге дается один раз и на всю жизнь. От этого знания Уолкеру хотелось орать, избить кулаки в кровь, взорвать этот чертов туалет, лишь бы знать, что все это произошло не с ним. Он был просто не готов. Не готов быть омегой, не готов быть повязанным, не готов расстаться со своей свободой. Он всегда был слишком гордым и переполненным затаенной яростью, чтобы принять такой крутой поворот собственной жизни. Канда в это время поднялся по стене и с неким вопросом взглянул на напуганного таким исходом дня парня. С него тоже сошла пелена похоти, а зубы горели и ныли, как происходило всегда после того, как альфа ставил метку истинной половине. И Юу не желал это принимать. Он до сих пор не мог поверить, что слетел с катушек за такой короткий срок. Это было что-то… глубже, сильнее него, то, что он никак не мог контролировать сознанием. Его инстинкты. Его подсознание. И это злило. Канда ненавидел, когда не умел что-либо контролировать. У него всегда получалось, что если он не мог удержать ситуацию в своих руках, его налаженная жизнь разваливалась, как карточный домик, погребая под собой все труды. И он не желал повторения ситуации. Однако метка всегда несла за собой ответственность. Это было сродни лишения девственности, и в жизни, пока поставивший отметину альфа не умирал, омега считался его и не мог создать семью с кем-то другим. Поэтому метка была редкостью в их мире, никто не желал рисковать стольким ради духовной связи неизвестно с кем. Хриплый сухой голос Аллена вывел Юу из тяжелого транса. - Послушай, Канда… Чтобы сейчас не произошло, - омега поморщился от вспышки в плече, - я… в душе я останусь бетой навсегда. И я не желаю терять свою независимость ради привязки к сильному мира сего. Поэтому предлагаю разойтись по домам и… забыть друг друга. Хорошо? И, не дожидаясь ответа, юноша немедленно вышел, слишком тихо прикрыв за собой дверь. Юу прикрыл глаза. Так было даже лучше. «Природа», - подумал он, стараясь абстрагироваться от тупой боли, идущей от другого конца связи и ярко резонирующей с его собственной.