Исцеление

      Тауриэль не находила себе места весь вечер и тревожно провела ночь. Присутствие в свите короля могло предоставить случай для непростого разговора, но если нет? Ожидание угнетало, а неизвестность беспокоила. Тауриэль всё время гадала: зачем Трандуилу сопровождение целительницы, что ему понадобилось у границ и достаточно ли безопасен выбранный путь. Конечно, об этом позаботятся, но тревога не исчезала, то и дело заставляла просыпаться.       Величественный нижний чертог дворца был и залом, и площадью перед главными дворцовыми воротами. Здесь устраивали большие праздничные пиры, летние ярмарки и зимние турниры, огни не гасили до поздней ночи и всегда кто-нибудь прогуливался по верхним галереям. Когда Тауриэль вывела свою лошадь к вратам, нижний чертог всё еще оставался пустынным. Фонарщики только начали разжигать дневные светильни на стенах, а привратники еще не вышли встречать королевский отряд. Тауриэль посетило чувство приближения к некоему рубежу, когда в прошлое уходит целая эпоха жизни. Еще два или три слова и летопись её завершится, чтобы лечь свитком в памяти. В прошлом останутся привычные чувства, страхи и ожидания. На смену им придут другие, но Тауриэль не знала какие именно.       Привратники взялись отпирать засовы после ночи, когда к воротам подъехали пятеро воинов-лучников, включая и Ферена. Капитан вел в поводу королевского оленя Алагоса. Спешившись и обменявшись приветствиями с целительницей, воины начали беседу между собой.       — Как твоя рана? — Тауриэль кивнула на скрытую перчаткой ладонь капитана.       — Заживает, — спокойно откликнулся Ферен, поправляя сбрую на Алагосе здоровой рукой. — Держать повод не мешает.       Капитан приветливо улыбнулся, и Тауриэль ответила тем же. Она приблизилась к королевскому оленю, потрепала его по мягкой шерсти. Алагос оборотил к ней морду, принюхался и ткнулся носом в ухо, точно подтвердил — я тоже скучал, госпожа. От этого вдруг защемило в сердце.       — Куда мы едем? — вновь спросила Тауриэль у Ферена, хотелось разузнать что к чему до появления короля.       — Мы отправимся к Лесным Вратам на западной границе. Король желает встретить волшебника Радагаста.       — Лично? — Тауриэль удивилась и нахмурилась. Зачарованные воды реки Лесной надежно охраняли покой эльфов, но чтобы добраться до Лесных Врат следовало перейти на другой берег и углубиться в опасные дебри.       — Радагаст — друг Трандуила, что тебя удивляет? — Ферен пожал плечами.       Знакомый властный голос заставил всех замолчать и склонить головы в приветственном поклоне:       — Тауриэль, ты поедешь рядом со мной!       Трандуил вскочил в седло и остальные последовали его примеру. Тяжёлые створки врат раскрылись, впустив в нижний зал студеный воздух хмурого, зимнего утра. Под кронами деревьев, нагруженных снегом, свет едва достигал земли, и лес тонул в бесконечных сумерках. Процессия минула мост и направилась по эльфийскому тракту вглубь чащи, где деревья переплетались кронами. Дорогу уже расчистили, но в сторону от неё протиралась глушь, утонувшая в непроходимых сугробах. Тауриэль подняла голову, прислушалась. Ветер гулял в вершинах, заставляя их скрипеть, и отрясая вниз комья снега. Недавняя оттепель прошла с метелью. Оставалось надеяться, что тракт достаточно безопасен, и с высоких веток на голову не сорвётся глыба слежавшегося льда.       Трандуил задумчиво смотрел вперед. Тауриэль ехала рядом, но, согласно принятому обычаю, не позволяла лошади опережать Алагоса. Стражи, возглавляемые Ференом, следовали чуть поодаль. Нарушить предписанное молчание и обратиться к королю сейчас? Тауриэль вдруг обратила внимание, что король одет не для торжественного выезда — без короны, доспех не парадный. Синий камзол под ним был простым и строгим, скорее походил на одежды стражей Дориата. Только гербовых звезд на плаще не хватало…       Ветви скрипели над головой, а чаща становилось всё темнее. Приток Лесной остался позади, когда Трандуил вдруг обратился к Тауриэль сам:       — Хочешь мне что-то сказать?       — Да, — призналась она, но больше не смогла выдавить ни слова.       — Тогда почему ты молчишь? — голос короля оставался светски спокойным.       Тауриэль никак не могла продолжить. Как подобрать слова? Спросить: «Я похожа на вашу жену?» Заявить: «Мне, кажется, я ваша жена». Или еще лучше: «Мне снятся сны про королеву Ауриэль, и я чуть не убила капитана». Звучит безумно. И каково будет узнать, что дух возлюбленной, прекрасной, светлой синдэ заключён теперь в чужом теле, не самом привлекательном, если быть честными. Ни ростом, ни красотой с королевой было не сравниться. У Тауриэль запершило в горле. Она могла бы вспомнить манеры Дориата или выучить их заново, почувствовать какой была королева, стать похожей, но не такой же. Ауриэль была в прошлом. Да и Тауриэль тоже.       — Позволь дать тебе совет, — сказал король, — Мы не в тронном зале. Потому выбирай слова не разумом, а сердцем. Ты чего-то боишься?       Это был справедливый вопрос. Так мало было страхов у капитана стражи, зато теперь у целительницы их хватило бы на двоих.       — Я боюсь вашего недоверия, — ответила Тауриэль. — Когда вы отправили меня в лекарскую, я думала, что самое страшное — остаться там навсегда. А потом поняла: дело, которое люблю, у меня не отнять. Хуже, если вы больше не доверяете мне. Я скучаю по временам, когда имела возможность приходить к вам на аудиенции.       Трандуил обернулся, в его взгляде читалось удивление.       — Я всё так же верю тебе, Тауриэль, — ответил король. — И не запрещал приходить ко мне без доклада или прошения. Ты не просто страж или целитель, а королевские покои не Заокраинный Запад.       В стороне от тропы показался огромный, размашистый дуб. Две его могучие ветви, нагруженные снегом, точно обнимали небо и очерчивали контур огромного ока. Оно заглядывало в самое сердце леса. Ветви вновь заскрипели над головой от ветра и тяжести. В стороне от дороги осыпался снег. Захотелось поскорее проехать это место, но Трандуил остановил Алагоса и спешился. Тауриэль непонимающе переглянулась в Ференом.       — Тауриэль, следуй за мной, — приказал король. — Ферен! Нас не должны беспокоить.       Капитан перехватил повод лошади, и, когда Тауриэль спешилась, повёл отряд дальше по тракту, пока стражи не скрылись за деревьями. Они остались рядом, но не на виду, создавая иллюзию уединения. Трандуил жестом позвал Тауриэль за собой, и она последовала за ним. Легко пройдя по глубокому снегу, король снял перчатку и приложил ладонь к стволу исполинского дуба.       — Узнаешь это место? — спросил Трандуил, обернувшись.       Тауриэль отрицательно покачала головой. Раньше этот приметный дуб она никогда не видела, или может быть, не обращала внимания, забираясь слишком высоко. Тауриэль почувствовала беспокойство и посмотрела вверх. На миг показалось, что кто-то наблюдает за ними в вышине. Возможно, что виной тому были причудливо сложившиеся в око ветки.       — Этот дуб — ровесник древних лесов Дориата, — проговорил, ни к кому не обращаясь, Трандуил. — Когда-то под ним рос красивый кустарник, а Эрин Гален был похож на Нэльдорет.       — Да, — Тауриэль осознала, что воочию лес Дориата никогда не видела и не может так ответить, хотя сам ответ правдив. Она испугалась и хотела исправиться, но Трандуил опередил её слова.       — Я скучаю по нему. А ты?

«Ну же! Скажи, что это так!» — потребовал внутренний голос.       — Когда трудно сказать, можно спеть, — продолжил Трандуил, не дожидаясь ответа. — Я слышал, ты любишь «Песнь о Нэлдорет». Мне известно, ты напеваешь её.       — Это так, — настороженно согласилась Тауриэль.       — Тогда спой мне.       Тауриэль показалось, что она ослышалась. Конечно, ей нравилось мурлыкать себе под нос куплет-другой какой-нибудь легенды или шутливой песенки. Она любила петь, как всякий, чей голос не отличается ни красотой, ни силой, но только для себя. Пожалуй, что самый отчаянный льстец не догадался бы назвать её певуньей. Поверить в это было так же сложно, как и в то, что Трандуил вздумал её теперь высмеять.       — Мой король, вряд ли мой голос усладит ваш слух…       — Последний куплет. Прошу тебя, — Трандуил действительно просил.       Тауриэль собралась с духом и пропела последние строчки. В отличие от остальных куплетов, в них говорилось о двух влюблённых. Благодаря им легенда о поражении обращалась в историю, где теплилась надежда. За это Тауриэль и любила последний куплет. Трандуил слушал её внимательно.       — Его никогда не поют на празднествах. Ты знаешь отчего? — спросил он. — Возможно, стих плох?       Тауриэль пожала плечами. В народе нандор «Песнь о Нэльдорет» не жаловали и сторонились от бед Дориата.       — Я не могу судить о поэзии.       Трандуил сделал шаг к Тауриэль и положил ей руки на плечи.       — Этот куплет знают лишь трое, — сказал он. — Я, потому что сложил его, Леголас, потому что слышал его в колыбели, и моя жена, потому что куплет предназначался ей. Почему ты не пришла ко мне, когда поняла кто ты?       Тауриэль показалось, что она ослышалась.       — Вы знали?.. — потрясенно прошептала она.       — С тех пор как Леголас рассказал о том, что ты ему пела после Битвы Пяти Армий, — признал Трандуил.       — Вы велели ему уехать?..       Причины бегства принца без прощания и нежелания возвращаться стали яснее белого дня.       — Он ушел сам, — возразил Трандуил. — Леголас вернётся не раньше, чем ты вспомнишь себя. Сама. Я надеялся на это и ждал, но ты не приходила. А вчера Ферен рассказал о том, что случилось. Чего ты боишься? Меня?       Тауриэль покачала головой.       — Я боюсь причинить вред!       Губы Трандуила тронула едва заметная улыбка.       — В тебе нет зла, — сказал он. — Митрандир прозревает души, он тьмы не увидел.       Тауриэль вновь ощутила насколько Трандуил выше её во всех смыслах. Она опустила голову, но нежное, теплое прикосновение ладони к щеке вернуло ей душевный покой и заставило вновь посмотреть в серые глаза короля. Тауриэль поразилась, не увидев привычной бесстрастности в лице Трандуила. Он всматривался в неё жадно, точно пытался отыскать знакомые черты:       — Ты не помнишь, любишь ли меня?       — Моя память и чувства бушуют как море. Я тону в нём и не понимаю как спастись. Передо мной король, воин и супруг прекрасной госпожи, — ответила Тауриэль, — Но мне с ней не сравниться.       — Память разума может обмануть, но не сердце, — возразил Трандуил. — Позволь мне напомнить.       Тауриэль кивнула, привстала на носки, потянувшись навстречу поцелую, и робко замерла, ощутив объятия, а потом прикосновение горячих губ. Она надеялась вспомнить былые ощущения, но вместо радости узнавания её охватило чувство новизны, волнение, приятная покорность ожидаемой ласке и желание близости. Тауриэль не хотелось прерываться. Она вдруг поняла, что за годы разлуки Трандуил стал другим, что Ауриэль тоже изменилась. А раз так, то зачем искать былые чувства, когда пробуждаются новые? Тауриэль готова была согласиться с этим, как вдруг Трандуил отстранился.       — Другая… — заключил он потрясённо. — Лишь взгляд знакомый.       Он коснулся ладонью лба, точно отгоняя наваждение, и побрёл обратно к тракту, где ждали стражи. Тауриэль растерянно посмотрела ему вслед.       — Мой король… — позвала она.       — Ты обращалась ко мне иначе! — на ходу откликнулся Трандуил.       Скрип в вышине заставил Тауриэль посмотреть в оледенелую крону дуба. Краем зрения она успела выхватить мелькнувшую серую тень, а потом над головой затрещало оглушающе громко.       — Таур, осторожно!       Всё застило колкой ледяной пылью. Тауриэль побежала вперед, а потом на неё будто обрушилась лавина. Показалось, что одна из огромных ветвей дуба увлекла за собой весь снег на вершинах Эрин Гален. Тауриэль сбило с ног, вышибло дух и накрыло с головой, в глазах потемнело.       — Смотрите, госпожа! Какое удивительное дерево. Сквозь его причудливые ветви небо будто смотрит на нас огромным оком.       — Мне нравится эта поляна, и у кустарника приятный запах. Давайте остановимся здесь…       Тауриэль пришла в себя и инстинктивно рванулась из тьмы и удушья, отчаянно отгребая снег. Ну уж нет! Не здесь! Не второй раз! Двигаться было тяжело, пальцы коченели от холода, но желание жить заставляло бороться. Кто-то крепко ухватил за запястье и вытащил к свету и воздуху. Оказавшись на поверхности, Тауриэль жадно вдохнула и закашлялась. Когда в глазах прояснилось, она увидела перед собой Трандуила. Обычно безупречно лежащие волосы его растрепались, рассыпались по плечам и ниспадали на лоб. Трандуил был весь в снегу.       — Цела?       Точно как в воспоминании о Менегроте он обнял её торопливо и ласково. Чудом они не пострадали. Цепляясь за руку Трандуила, Тауриэль поднялась и оглушённо посмотрела вокруг. Гигантский дуб расщепило под тяжестью снега. Одна из его ветвей обрушилась вместе с частью ствола, повалила другие деревья и перегородила собой тракт. Всё вокруг утонуло в сугробах. Где-то в стороне глухо слышались голоса стражей, олений крик и ржание лошадей.       Ноги плохо слушались. Тауриэль уцепилась за локоть Трандуила, и вместе они побрели на шум, проваливаясь в снег по колено. За завалом и сплетением ветвей им предстала страшная картина. Стражам повезло меньше. Лошади в панике сбросили седоков и разбежались, одна из них погибла, а её всадник оказался придавлен тяжёлой веткой, но еще был жив. Остальные пострадали меньше, смогли выбраться сами и пытались вызволить друга. Алагос бился рядом. Его придавило, как и стража. Испуганный олень храпел, бил передними копытами, безуспешно пытаясь освободиться из снежного плена, но лишь причинял себе больше боли. Трандуил посмотрел на Алагоса с болью, но отвернувшись, поспешил присоединиться к стражникам, пытавшимся освободить раненого.       — Тауриэль! Помоги нам!       От этих слов внутри все перевернулось. О Ид! Тауриэль присела рядом со стражником, заглянула в бескровное лицо. На губах бедняги алела кровь. Возможно, сломанное ребро пробило легкое. Трандуил, Ферен и трое других стражей обхватили ветку соразмерную со стволом дерева и попытались приподнять её.       — Потерпи, скоро станет легче, — как можно мягче обратилась Тауриэль к раненому, накрыв дрожащей ладонью его горячий лоб. Закрыв глаза, она отчаянно воззвала к Ид, умоляя спасти от боли и придать сил. От стонов, гомона встревоженных голосов и крика Алагоса мысли путались. Ид не хотела слышать просьб…       Когда общими усилиями ветку удалось приподнять, раненого вытащили. Он громко вскрикнул и затих, потеряв сознание. Тауриэль, как в бреду, поднялась на ноги. Её помощь оказалась бесполезной. Отойдя, чтобы не мешать, она упала на колени рядом с Алагосом и погладила беднягу по холке. Олень захрипел, он уже не мог кричать, выбившись из сил, но всё же мотнул головой, сбрасывая её руку. Ему было больно, а облегчить его страдания Тауриэль не могла. Оставалось надеяться, что позвоночник оленя не перебило, и он выживет.       Вблизи пошевелился снег. Тауриэль пробралась ближе, думая, что может быть там чья-то лошадь. Но это оказалось не так. Когда сугроб удалось разворошить, из завала выбралась огромная рысь. Обезумевшее животное сбило с ног и бросилось вперед, напоровшись на копыта Алагоса. Рысь зашипела, огрызнулась и отчаянно кинулась на оленя, вцепившись ему в загривок. Тауриэль заметила рукоять одного из королевских мечей, но Трандуил уже был рядом и вонзил в зверя кинжал. Удар пришёлся в бок. Взвизгнув, рысь тут же извернулась и кинулась на короля. Они упали в снег вместе. Когти заскрежетали по броне доспеха, с треском порвалась ткань. Олень в ужасе бил копытами, но Тауриэль изловчилась достать торчащий рядом из снега меч и ударила рысь плашмя, боясь ранить Трандуила. Зверь оскалился и попытался достать её лапой, яростно кинулся следом, бросив добычу, но на сей раз королевский кинжал вонзился ему в горло. Трандуил выбрался из-под туши, попытался встать, но тут же осел на снег. Ферен и уцелевшие стражи подбежали на помощь, но замерли в шаге от нежданного побоища. Кровь Трандуила багрила снег, толчками бежала из рваной раны под коленом.       — Нам нужна помощь! — ужаснулась Тауриэль. — Ферен, скорее к Лесным Вратам! Найди Радагаста! Кто-нибудь вернитесь во дворец, приведите помощь!       Её приказной тон никого не смутил, стражи тут же подчинились. Тауриэль быстро свернула край королевского плаща в толстый валик и крепко зажала рану, заставив Трандуила, согнуть ногу в колене. Лишь бы не дать истечь кровью! Лишь бы Ид простила и снова услышала!       — Подожди, — Трандуил схватил её за руку, — не зови Целительницу. Посмотри на меня. Я так давно тебя не видел.       Не послушаться его просьбы не хватило сил. Тауриэль почувствовала, как горячая слеза обожгла щеку. Трандуил стянул вторую перчатку и протянул к ней руку, где на мизинце носил золотую змейку.       — Видишь, я выполнил просьбу. Твоё кольцо.       — Таур! — Тауриэль переплела пальцы свободной руки с его и прижалась щекой.       — Похоже, в этот раз я уйду, а ты останешься, но хотя бы успеем попрощаться.       — Не говори так!       Тауриэль сжала зубы и зажмурилась, сдерживая рыдания. Как можно было оставаться такой глупой, трусливой и слепой? Потерять столько времени из-за сомнений! «Прости, Ид! Ты была добра, а я не ценила твой дар и обращалась с ним надменно! Молю! Прости! Помоги! Таур должен жить, ради этого я готова отречься от возможности сражаться». Сквозь слезы, Тауриэль снова и снова просила Ид об исцелении, забыв обо всём, сосредоточившись на одной мысли. Она перестала чувствовать холод, усталость, перестала различать запахи и слышать звуки, а потом во всеобъемлющей тишине и темноте вспыхнул яркий свет, овеяв теплом. Тауриэль почувствовала, что кто-то обнял её за плечи, и будто вынырнула из сна, вновь обретя зрение и слух.       Рядом раздался шорох полозьев по снегу, а затем послышался возглас Ферена:       — Скорее, сюда!       — Святые духи, моя королева! — воскликнул Радагаст, неуклюже на ходу выбираясь из саней, запряжённых в четверку крупных кроликов, — Что вы здесь такое устроили?! Хорошо, что у ваших подданных такие звонкие голоса!       — Ты сразу узнал её? — усмехнулся Трандуил. Он был пугающе бледным.       — Конечно, она же нисколько не изменилась! — фыркнул в ответ волшебник. — Кто умеет видеть, тот уловит суть! Позвольте теперь мне, моя королева…       Радагаст отстранил отирающую слёзы Тауриэль и взялся осматривать ногу короля, отбросив промокший от крови плащ. Рана больше не кровоточила.       — Да вы справились и сами! Кровь остановили. Так что мы быстро с этим разберемся, — заметил волшебник и тут же начал деловито шарить в своей холщовой сумке, — Сейчас, сейчас… у меня же и повязки, и всё нужное всегда с собой. Эй, как тебя?..       — Ферен.       — Принеси-ка мне другую сумку из саней, Ферен, я расскажу, чем помочь и другому раненому, — распорядился Радагаст, взявшись накладывать повязку на рану Трандуила, — А вы, ваше величество, можете пока придумать, что скажете подданным…       Тауриэль не спорила, она не по королевски шмыгнула носом и утёрла слёзы краем рукава. Но плакала уже не от страха и отчаяния. Трандуил снял с мизинца золотую змейку, дотянулся до руки Тауриэль и одел кольцо ей на указательный палец.       — Для начала я скажу, что их королева вернулась.